Тринадцать богов войны, часть 3

(автор: gest)

Итак, я написал о том, что в нашем несовершенном мире что-то всегда оказывается на третьем месте. Мы всё время вынуждены расставлять приоритеты.

…Или у нас имеются лишние ресурсы, обеспечивающие нам полное превосходство над противником. Поэтому оставшиеся шесть божков заведуют именно этой сферой. Подчёркиваю — в данном конкретном случае, ресурсы — именно то, что позволяет нам выйти за границы треугольника «быстро, дёшево, надёжно, выбирайте два из трёх». Например, упомянутое в предыдущем посте Везение — это ресурс.

Первым делом, конечно, следует снова привести мою любимую цитату из фон Бюлова.

«Из принципа базиса вытекает, что рано или поздно верх должны одержать массы, т.е. большее число бойцов и большее количество материальных средств, которыми ведётся война, а не более высокая дисциплина, тактика или более высокий дух борющегося против численного превосходства меньшинства».

Здесь речь идёт о материальных ресурсах. Грубо говоря, это то количество людей и материалов, которое мы готовы поставить на кон, а при необходимости и безвозвратно списать. Это ресурсы, как таковые. Они противостоят «дисциплине, правильной тактике и воинскому духу» — и обычно побеждают. Тем не менее, все знают, что «воевать надо не числом, а умением». Как говорил Наполеон, «дух относится к телу, как три к одному». Это позволяет нам сформулировать диалектическое противоречие между численным превосходством и искусством войны. Если побеждает сторона, которая изначально уступала своему противнику по имеющимся ресурсам, она побеждает благодаря искусству.

Потому что искусство — это само по себе ресурс. Это результат наших инвестиций в подготовку бойцов и командиров. Цитируя японского марксиста Канъити Курода, «качество труда — это количество прошлого труда, объективированное в самой рабочей силе». Я хочу подчеркнуть, что стратегический гений во главе армии неграмотных ополченцев будет столь же эффективен, как дистрофик, обладающий глубокими познаниями в смешанных единоборствах. Чтобы стать значимым фактором в бою, искусство стратегии должно присутствовать на всех уровнях управленческой пирамиды, сверху до низу. Гениальным генералам нужны талантливые сержанты.

Проще говоря, искусство войны — это способность быть умнее противника. Как говорил культовый для американцев военный теоретик Джон Бойд, в бою побеждает тот, кто быстрее оценивает обстановку, быстрее принимает правильное решение и быстрее действует.

Для любимой Переслегиным триалектики нам требуется третья вершина, о которой не знали военные теоретики прошлых веков. Очевидно, что ей будет технологическое развитие. Как сказал кто-то из относительно недавних классиков (Фуллер?), если брать типичную европейскую армию с наполеоновских войн и до Первой или Второй мировой, то каждое следующее её воплощение, с интервалом где-нибудь в двадцать лет, побьёт предыдущее. Не за счёт искусства или численного превосходства — за счёт развития технологий. Думаю, это очевидная идея.

Технологическое превосходство имеет дело не с абсолютными показателями. Любая оценка соотношения сил имеет смысл только в контексте конкретных противоборствующих сторон. Вопрос в том, насколько мы опережаем противника, сможет ли он преодолеть разрыв, и сколько времени ему для этого понадобится.

«Инновационный темп представляет собой запасённое время: противник точно знает, что он должен сделать, чтобы уравновесить шансы, но такая работа требует времени.

В плане Шлиффена содержалась важная организационная инновация — штатное включение в состав корпусов тяжелой гаубичной артиллерии. В необходимости этого все воюющие стороны пришли в первые же месяцы войны. Антанта, располагая лучшей производственной базой, ликвидировала отставание к концу 1915 года, в 1916 году она уже имела преимущество по оснащённости полевых войск артиллерией тяжёлых и сверхтяжёлых калибров…

Тогда проигрыш темпа — есть обобщённая работа, которую необходимо проделать для того, чтобы нагнать конкурента. Фуззи-Вуззи из стихотворения Киплинга «Суданские экспедиционные части» смог прорвать британский строй, но для того, чтобы победить в войне, его племени пришлось бы по меньшей мере создать промышленность, способную поддерживать армию современного (по европейским понятиям) типа, соответствующую социальную структуру, и саму армию, разумеется».

Естественно, технологии берутся не из воздуха и работают не на воздухе. Солдат тоже не в бараках строят. Да и с военной культурой как-то так получается, что её уровень не может слишком сильно превышать уровень общей культуры общества (я бы даже сказал, что армия чаще отстаёт от общества, чем наоборот). Ладно, это спорный вопрос, но как бы то ни было, ресурсы на то и ресурсы, что они приходят извне — мы их только тратим.

Все перечисленные ресурсы поддерживают сами себя (изобилие порождает изобилие), а также друг друга. Более умная страна станет богаче, а богатая страна сможет позволить себе быть более технологичной.  Ставка на мышление способствует технологическому развитию, технологии позволяют более эффективно использовать ресурсы, а образовавшиеся излишки можно дополнительно инвестировать в образование и подготовку кадров.

Идём дальше. В случае конфликта двух равных по силам и технологическому уровню сторон, очевидно, победит более умный и искусный противник. Если противники равны по технологиям и по искусству, победит тот, на чьей стороне численное превосходство. Если количество и качество человеческого материала сопоставимы, победу одержат более продвинутые технологии. Если противники абсолютно идентичны (хотя в жизни так не бывает), победит тот, на чьей стороне удача.

Превосходство в одной области позволяет компенсировать слабость в другой. Мой враг не умнее меня, но у него больше сил — зато моё войско лучше вооружено, и так далее. Очевидно, что в каждом конкретном случае складывается свой баланс сил. Здесь будет действовать основной принцип переслегинского учения о позиции:

«Наличие одной нескомпенсированной слабости предоставляет противнику преимущество, но еще не превращает позицию в проигранную. Защищать же две нескомпенсированные слабости практически невозможно».

И вот здесь мы наконец-то подходим к концепции Трёх Божественных Неудачников. Каждый из них олицетворяет хорошую вещь, которой, тем не менее, недостаточно для победы.

Крестьянин с его дубиной народной войны олицетворяет ресурсы. Прежде всего, это количество людей, готовых умереть за твоё дело. Символика очевидна, в традиционном обществе крестьяне представляют самую многочисленную, но далеко не самую умную и образованную часть населения. Ресурсы — это ещё не умение воевать, и не технологии. Здоровенный и выносливый детина, который не умеет драться и не владеет современным боевым оружием, будет регулярно бит.

Именно с этим богом связан негативный образ царской России. Безусловно, Российская Империя могла поставить под ружьё огромное количество неграмотных рекрутов, но вот со всем остальным нередко возникали проблемы. Тут уместно процитировать Сталина:

«История старой России состояла, между прочим, в том, что её непрерывно били за отсталость. Били монгольские ханы. Били турецкие беки. Били шведские феодалы. Били польско-литовские паны. Били англо-французские капиталисты. Били японские бароны. Били все — за отсталость. За отсталость военную, за отсталость культурную, за отсталость государственную, за отсталость промышленную, за отсталость сельскохозяйственную».

В более радикальной форме это будет Китай в его худшие годы. Много ресурсов + Неумение воевать + Отсутствие развития = мало ресурсов.

Тэк, волшебник, техник и механик, олицетворяет технологии. Давным-давно журнал «Если» опубликовал рассказ из цикла «Боги войны» (была такая антология, составленная Кристофером Сташефом), о том, как новый бог войны, Тэк, бог «военных технологий и научный методов ведения войны» легко побеждает бога войны Ареса во время первой «Бури в пустыне». Если бы я тогда знал, что такое фейспалм, я бы изобразил его в процессе чтения этого рассказа. Американцы просто не понимают некоторых вещей. В общем, цитируя один старый коммент, «книжки отражают наивную англосаксонскую веру в безграничные возможности техники«. Воистину, эта вера слепа.

Впрочем, Вьетнам научил американцев, что каким бы богатым ты не был, значение имеет только та цена, которую ты готов заплатить за победу. Северный Вьетнам, поддержанный СССР и Китаем, был готов к жертвам. У американцев были только технологии. Самолёты, вертолёты, бомбы, канистры с напалмом, радиосвязь, приборы ночного видения, детекторы запаха и ещё дефолианты, чтобы убивать растительность и лишать партизан укрытий, а крестьян — урожая. Кто победил? Красный Вьетнам.

Хочется процитировать легендарный космооперный цикл «Стэн» Коула и Банча:

«– Я по-доброму люблю этот скафандр, но, в основном – спереди, – сказал Ланцотта и строго оглянулся на слушателей, готовый сурово пресечь любое извращение его слов. – Он может все. Топливом служит Антиматерия-2, двигателями – псевдомускулы. Человек в нем равен тридцати обычным солдатам по силе. Небольшая группа, облачённая в эти доспехи, может пройти сквозь любой заградительный огонь противника. Скафандр защищает практически ото всего; внутри него можно жить месяцами без заправки. – Ланцотта восхищённо потряс головой, заходя то с правой, то с левой стороны монстра. – Конечно, никто и не подумал рассказать нам, хотя бы кратко, о жителях Мороса. К чему? Мы – такие смелые и свирепые воины, а они даже не достигли среднемирового уровня техники, так что тут задумываться? Вперёд!
Когда мы высадились, они убежали в джунгли и спрятались там. Мы двигались вперёд, осыпаемые градом копий и стрелок из духовых трубочек, и на своём пути жгли их деревни. И вдруг однажды они устали бегать от нас.

Ланцотта захохотал снова, но Стэн и остальные были увлечены рассказом и не заметили этого.

– Они открыли для себя вот что: да, мы большие сильные солдаты с огневой мощью танка. Но мы неманёвренны и далеко оторвались от базы. И вот они придумали очень простой трюк: нарыли ям и замаскировали их. Ясное дело, многие наши свалились туда и запутались в сетях, которые на нас набрасывали дикари. – Ланцотта больше не смеялся. – Пока мы возились с этими сетями, они подбегали к яме и всаживали длинное копье в отверстие для вывода экскрементов. Они поражали нас, космических рыцарей, прямо в задний проход! Знаете, что случается, когда разрушается канализационная труба? Или когда в выгребную яму бросают пачку дрожжей в зной? Дерьмо идёт наверх, вот что происходит! Раны нарывали так, что автоматическая аптечка просто не справлялась. Многие из нас сгнили заживо в вонючих скафандрах.

Ланцотта задумчиво покивал головой.

– Мы тогда потеряли до двух третей личного состава. И ещё больше при повторной высадке».

В детстве на меня сильное впечатление произвёл советский мультик «Коля, Оля и Архимед«. «Мы воюем не с Сиракузами, мы воюем с одним человеком». Это хороший пример войны, которую ведёт Тэк. Но, как известно, римляне тогда победили, потому что на их стороне было численное превосходство и организация.

Так что, да, я готов согласится с американскими фантастами. Тэк существует. Но он всего лишь младший бог в свите бога войны. Понятно, что в фэнтезийном мире военные технологии — это боевая магия, но суть от этого не меняется.

Наконец, третий неудачник — Мастер. Он искусный и опытный воин. Он в совершенстве изучил военное дело. Никто не сравнится с ним в понимании стратегии и тактики. Однажды telserg спросил меня, кто в моём мире является богом стратегии. Наконец-то я могу ответить на его вопрос: бог стратегии — это Мастер боя! И он один из Трёх Неудачников, наравне с Тэком, и один из 13 божеств войны.

Помните финальное сражение историко-фэнтезийного фильма «Последний самурай»? Искусство заканчивается там, где начинаются ружья, пушки и пулемёты Гатлинга. Так проигрывает Мастер.

Таким образом…

Не говори, «мы их победим, потому что бог на стороне больших батальонов, а больших батальонов у нас больше».
Не говори, «мы их победим, потому что у нас есть технологии будущего, а они — дикари».
Не говори, «мы их победим, потому что мы совершенные воины, а их воинский дух слаб и воевать они не умеют».

Это путь, ведущий к поражению.

Что автоматически даёт нам трёх оставшихся духов войны.

Что делать, если противник превосходит нас материальными ресурсами? Развиваться. Стать умнее. Сделать ставку на «мышление и развитие» (то самое, что русские любят «экономить«, по версии Переслегина). Надо научиться использовать самые современные технологии наиболее эффективным образом, и не бояться нового, а всё время изобретать новое. Постоянно меняться и постоянно опережать противника на один шаг. Не тратить ресурсы зря, а использовать их с максимальной отдачей. Сама по себе техника не выигрывает войн — но новая техника в сочетании с правильной стратегией приводит к победе. За это отвечает дух Развития. (Стратегия + Технологии.)

Поэтому я предложил изображать этого духа с мечом и пистолетом, что должно было символизировать быструю смену эпох. Не технологическое превосходство само по себе, а именно революцию в военном деле, как процесс. Пока все остальные ходят с мечами, дух Развития уже пытается использовать огнестрельное оружие наравне с холодным. Он из тех, кто учит магов фехтовать, а воинов — плести заклинания.

В глобальном смысле, это был ответ Европы на богатство и неисчерпаемые людские ресурсы Востока. Более бедная сторона, сделавшая ставку на развитие, в конце концов просто присваивает ресурсы менее развитых конкурентов. Именно этот путь выбрала Япония, когда в середине 19 века ей пришлось узнать, насколько огромен мир, и как далеко он ушёл вперёд.

Что делать, если противник превосходит нас своими технологиями, а воевать надо прямо сейчас? Сжать зубы. При наличии достаточных ресурсов, организации, высокого морального духа и правильной стратегии, технологическое превосходство можно нейтрализовать за счёт асимметричного ответа. Можно использовать световые сигналы и передавать донесения с мотоциклистами, можно использовать москитный флот, дешёвые примитивные ракеты и катера-«камикадзе». Не надо боятся противника, надо искать его слабые места и наносить удары именно по ним. За это отвечает дух Решительности, или Отваги. (Стратегия + Ресурсы.)

Мне хочется связать это с человеческим страхом перед стайными хищниками, которые пугают согласованностью своих действий. Представьте себе условный американский фильм, с группой сбившихся в кучку персонажей, у которых есть пистолеты, винтовки, может быть даже автоматы… а вокруг них, во тьме, скрываются индейцы, вьетконговцы, разумные волки, спилберговские рэпторы, да кто угодно. Американские солдаты могут превратиться в римских легионеров, а хищные динозавры стать пиктами, но это неважно. Главное, что врагов много, и они лучше знают эту местность. Их оружие менее эффективно, но они готовы ждать — и рисковать своей жизнью, чтобы уничтожить неприятеля. «Эти леса просто кишат ими».

Как мне кажется, Роберту Шекли удалось выразить эту идею в рассказе «Пушка, которая не бабахает» — это одновременно и пародия, и правдивое описание американского взгляда на вещи:

«Диксон исповедовал безграничную веру в личное оружие. По его представлениям, завоевание Американского Запада было всего-навсего соперничеством между луком со стрелами и кольтом сорок четвёртого калибра. Завоевание Африки? Копье против винтовки. Марса? Кольт калибра три целых против вертоножа. Водородные бомбы стирали в порошок города, но потом именно одиночки, вооружённые личным огнестрельным оружием, завоёвывали территорию. Надо ли тратить время на поиски туманных доводов экономического, философского или политического характера, когда все настолько просто?

И разумеется, Диксон испытывал бесконечное доверие к Оружию…

Бегущие за ним следом дикие собаки приблизились уже на двадцать ярдов. Коричнево-серые по окраске, размером с терьеров, челюсти точь-в-точь как у гиен. Несколько собак отбежали в подлесок и припустили со всех ног, стремясь отсечь ему путь впереди…

На Диксона накинулась еще одна собака, он, слегка нахмурив брови, дезинтегрировал и её. Этих зверюг не назовёшь безмозглыми. Почему же они не могли усвоить очевидное — тот простой факт, что против него и его Оружия устоять невозможно? Живые существа по всей Галактике сразу усваивали урок: вооружённого человека следует бояться. Почему же эти собаки оказались столь невосприимчивыми?…

Диксон проламывался сквозь густой кустарник, прокладывая дорогу выстрелами. Собаки держались по обе стороны от него, не отставая ни на шаг. Он беспрестанно палил в листву, время от времени прихватывая и собаку. Их уже было несколько десятков, и они усилили натиск.
«Черт побери! — подумал Диксон. — Неужели они не подсчитывают потери?»»

Если они не боятся нас и нашего Оружия, мы скоро сами начнём бояться их. Против многочисленного, умного и решительного противника Тэк бессилен.

Недавно я написал:

Учитывая богоборческие тенденции, проявленные Славой в ходе обсуждения «Белого тигра» (которого он всё равно не читал), было ясно, что сюжет должен быть связан с противостоянием реалистичных боевых роботов и супер роботов, причём реалистичные должны побеждать

Один-единственный супер-робот способен кардинально изменить баланс сил. И вот-тут и вступают в действие наши герои. Они — охотники на супер-роботов, специалисты по поиску и уничтожению опасных артефактов древней расы с использованием обычной военной техники. Слабость своего вооружения они компенсируют численным превосходством и отработанной тактикой — в конце концов, они профессиональные военные, которым противостоят любители. Они находят супер-робота, уничтожают его и отправляют обломки в метрополию, для исследований.

[О, да. Вот именно это makarovslava и сказал по поводу «Белого тигра» (книги). Дескать, если бы бог войны выставил бы супертанк, продукт неизвестных человечеству магических технологий, советская армия всё равно разобрала бы его за счёт подавляющего численного превосходства и правильной тактики.

Нет, серьёзно, Слава договорился до того, что можно арендовать у американцев парочку тяжёлых четырёхмоторных бомбардировщиков, допилить их до десантных танковозов, подвесить к ним самые мощные советские противотанковые самоходки, и сбрасывать их с парашютами в район, где замечен танк бога войны, в качестве «пожарной команды». Скажу одно — наверное, Макаров в роли командующего мог бы заставить самого аватару бога войны задуматься на тему «с какими психами мне приходится воевать».

Но в «Белом тигре» ситуация была другой. Во-первых, бог войны, очевидно, превосходит всех смертных по всем параметрам, на то он и великий бог. Во-вторых, даже его воплощение в виде танка будет обладать и технологическим, и интеллектуальным превосходством, так как по сравнению с ним все остальные участники боя — новички и любители. Он знает больше, видит дальше и считает на больше ходов вперёд. В моей трактовке, помимо прочего, бог войны просто хотел посмотреть, как русские будут реагировать на ситуацию, когда их обычные методы решения проблем — концентрация ресурсов и концентрация огня из Больших Пушек — перестанут работать. Ведь после Второй мировой в финал выходили США и СССР, а у Америки и её союзников ресурсов всяко было бы больше, так? Помимо прочего, он спорил с моим мнением, что аватара бога войны, «Белый тигр», пытается чему-то научить русских, убивая их. «Нельзя так учить, это не обучение», — говорил он. «Совершил ошибку — умер, а правила игры известны только её организатору. Что это за обучение такое?!» Но любая передача информации чему-то учит, весь вопрос — в чём цель, какова эффективность, насколько высок процент брака. Нельзя ставить задачу, не подсказывая ответа? Можно, Слава, можно. Этично ли — это другой вопрос.

Да, в итоге он сказал, что лучше вообще не думать (чем думать так, как хочет от нас бог войны). Ну что же. Можно не думать.]

Наконец, бывает так, что противник просто лучший воин, чем мы. Если больше ему похвастаться нечем, победа у нас в кармане. Это говорит дух Превосходства, который arishai предложила назвать духом Самодовольной Тупости. (Ресурсы + Технологии.) Кунфу бессильно против ружей. И всё дело тут во множественном числе. Запредельное мастерство рукопашного боя способно нейтрализовать даже пистолет, если мы сумели ошеломить и опередить стрелка. Но и оно бесполезно, когда стрелков несколько.

Вот хорошая иллюстрация, «Давид и Голиаф«. Воин каменного века против воина железного века. Превосходство Голиафа в вооружении Давид компенсирует своим воинским искусством и выбором правильной тактики. Но никакой Давид не поможет против армии Голиафов.

Так обычно воюет гегемон. Так воюет Америка, когда она выигрывает. И именно так американцы сломали Японскую империю, оставив ей только боевой дух и искусство, а больше — ничего. Да, когда ты превосходишь противника количественно и качественно, ты неизбежно начинаешь меньше внимания уделять духовным и интеллектуальным аспектам войны. Просто потому, что экономическое и технологическое превосходство — это превосходство абсолютное.

Джон Карри может сколько угодно рассказывать о том, как круто он в варгейме отыгрывал иракцев, обрушиваясь на американцев своими устаревшими советскими танками. Но в реальности его бы заметили с воздуха. И даже если бы не заметили, то всё равно, столкнувшись с подобным ожесточённым сопротивлением, американцы сразу бы вызвали поддержку с воздуха. В этот момент игры бы кончились. Вот тебе и искусство тактики.

Я тогда сказал makarovslava, что бог войны, в терминах игр с прокачкой, это чувак, который на десятом уровне валил противников пятнадцатого. А сейчас у него двадцатый (в смысле — максимальный, каким бы он не был). Слава ответил, что он не видит в боге войны следов этого «игрока десятого уровня»; что, на его взгляд, Двуликий — это просто перекаченный манчкин и читер, которому нравится ваншотить обитателей «песочницы». (Да, он тогда злился на меня из-за «Белого тигра», потому что был неправ.) И это логично — подавляющее превосходство плохо сочетается с мастерством, хотя мастерство необходимо, чтобы достичь превосходства.

Что бы ему на это ответил бог войны? «Хочешь увидеть моё искусство — заставь меня его показать».

[Конечно, вся соль в том, что если бы Слава работал в пресс-службе бога войны, он говорил бы иначе :-D. «Нельзя наказывать сильных игроков за хорошую игру», «выход на Папку — честь для олешек», «поединок с мастером — шанс повысить свой скилл», «гордись тем, что ты умер от руки чемпиона!»]

Таким образом, Развитие побеждает Крестьянина; Решительность побеждает Техника; Превосходство побеждает Мастера.

Вот я и описал всех явившихся мне божеств.

Шесть богов — Солдат, Лазутчик, Переговорщик, Крестьянин, Тэк, Мастер.
И семь духов — Безжалостности, Терпения, Милосердия, Развития, Решительности, Превосходства… и Везения.