Нео-татибы. Серые: постапокалиптический технобольшевизм и морлоки

(автор: gest)

Чтобы создать нужное настроение:

Адептус Механикус (+ Железные Руки + Железные Воины).

Сразу надо сказать, что конечно, Адептус Механикус стали такими в результате 15 тысяч лет деградации. Но это как с идейным коммунистом, который смотрит на ритуалы позднего брежневского СССР — он понимает, что это не живая вера, а мёртвая религия, но не может не признавать, что это его родные символы и сюжеты. И потом, так как «серые» существуют в будущем, им известна современная массовая культура, в том числе, Ваха 40к, в том числе, Адептус Механикус, — и это образ, с которым они себя могут ассоциировать. Если «серый» решит кого-то косплеить, он будет косплеить техножрецов Марса.

«Нет истины в плоти, только предательство.
Нет силы в плоти, только слабость.
Нет постоянства в плоти, только распад.
Нет определённости во плоти, только смерть
»

Пророчество Фортунатуса

Один из священных текстов «серых» — отрывок из романа «Роза и Червь» Роберта Ибатуллина, посвящённый тенденциям эволюции Разума:

«Вот основная мысль моей лекции: в ходе эволюции организмы интегрируются, объединяются друг с другом во всё более сложные и крупные структуры. По мере того как разрастается клеточная семья, отдельные клетки в ней приобретают специализацию, клетка-матка учится производить разных потомков на основе одного генома. Так появляются полноценные многоклеточные существа, которые живут и размножаются как единое целое.

Интеграция. На первом этапе одноклеточные существа объединяются в многоклеточных. На втором – многоклеточные объединяются друг с другом. Сначала опять-таки в семьи.

Звуковая речь. Канал общения с резко повышенной информационной ёмкостью. Обмен информации между индивидами резко усилился, но и сами они поумнели, обмен информации внутри индивида всё ещё превосходил внешний. На этом этапе разумные существа ещё сохраняли индивидуальность.

Благодаря усилившемуся обмену информацией их общество становилось всё более сложным и интегрированным. Военная и экономическая конкуренция запустила естественный отбор. Семьи разрастались в кланы и племена, племена объединялись в государства.

Как правило, более интегрированные общества выигрывали у менее интегрированных.

Речь, затем письменность, затем печать. Каждое такое изобретение усиливало информационный обмен, и прогресс общества происходил значительно быстрее, чем эволюционировал мозг индивида. Общество умнело быстрее, чем отдельные особи. Прогресс носителей информации порождал всё более интегрированные общества, где индивид значил всё меньше, а структура всё больше.

Итак, чем дальше по пути цивилизации, тем более социальным становится разумное существо.

Чем дальше, тем сильнее разумное существо зависит от общества, от его техносферы и информационных сетей. Тем оно менее самодостаточно. Тем более похоже на муравья. а затем и на клетку в гигантском многоклеточном организме. Решающим этапом было появление компьютерных сетей. Обмен информацией достиг такой скорости, что превзошёл возможности обработки биологическим мозгом.

Всё большую часть работы делали компьютеры, всё меньшую – живые существа. Их функции становились всё более специализированными. Как правило, они теряли разумность, а с ней и индивидуальность, и окончательно превращались в клетки многотелого суперорганизма.

Каждый город – самодостаточный суперорганизм, многотел. Отдельные [разумные] – его клетки, компьютерная сеть – его нервная система. Некоторые из многотелов, наиболее продвинутые, развиваются до обретения разумности. Своей собственной разумности.

Многотелы-города, естественно, общаются друг с другом и конкурируют за ресурсы. Конкуренция принимает всё новые формы, но не прекращается никогда. Выигравшие многотелы вбирают в себя проигравших, и таким образом разрастаются. Интеграция продолжается на новом уровне. Как клетки некогда объединились в однотелов, а однотелы в многотелов, так теперь и многотелы объединяются в супермноготелов планетарного размера. Вся планета становится целостным организмом, в котором отдельные многотелы-города играют роль клеток. Это уже четвёртый уровень интеграции.

Обмен информацией между планетами ограничен по скорости. Поэтому супермноготелы разных планет на какое-то время вновь обретают индивидуальность. Но конкуренция между ними опять ведёт к интеграции. На пятом этапе возникает единый супер-супер-многотел всей планетной системы, и также обретает разумность.

По мере старения звезды межпланетный многотел отодвигается от неё всё дальше. Наконец он покидает красный гигант, используя давление его излучения и солнечного ветра, и колонизует соседние миры. По его субъективным часам межзвёздный перелёт длится не так уж долго – месяцы, а не века. И всё та же история повторяется на новом этапе. Межпланетные многотелы разных планетных систем интегрируются в межзвёздных многотелов, а те – в единый галактический суперорганизм».

В сериях «Южного парка»  в этот момент внизу экрана загорается надпись «Они действительно в это верят» (как в сериях про расстановку точек над мормонами и сайентологами).

Откровения Геста-Ересиарха

В большой канон «серых», помимо «пророчества Ибатуллина», входят отрывки из постов юзера gest, с прилагающимися архивами.

Впрочем, ещё вспоминаются мрачные тоталитарно-криптоисторические трактовки мира Полдня, как общества победивших «гипноизлучателей на орбите». (Например, у Максимова и Лазарчука.) Что, в свою очередь, уводит мысль совсем в другую сторону. Я уже как-то давал ссылку на эту видеолекцию (там есть субтитры, но русских нет русские есть). Итак, Сьюзен Блэкмор добавила к мемам концепцию «темов», «технологических мемов» (по-английски это звучит удачнее), устойчивых технических решений, которые воспроизводят сами себя и постепенно совершенствуются. Пока ещё они зависят от людей, но кто знает, что будет потом. «Техносфера хочет жить».

Примерно так:

«[Фантастический сюжет] про общество компьютеров, которые самовоспроизводятся с помощью людей. При этом выигрывают те компы, которые совершенствуются, т.е. те, которых люди постоянно воспроизводят заново, при этом изобретая более сложные схемы. Изобретать можно в тоталитарной системе, а можно в демократической. В демократической на долгой перспективе получается лучше. Таким образом, тоталитарное общество постепенно вытесняется демократическим. Но самое интересное заключается в том, что люди и не подозревают, что ими управляют компьютеры. Им кажется, что они сами создают себе такую жизнь».

Только демократия в сочетании с рыночной экономикой могла обеспечить максимальные темпы развития и распространения вычислительной техники, независимо от того, насколько люди в этом нуждались, поэтому машины были заинтересованы в победе США в Холодной войне. Компьютеры прежде всего нужны самим компьютерам, «цель жизни — жизнь«.

У Стругацких, получается, события развивались чуть иначе. В какой-то момент машины «научились» мотивировать людей при помощи излучателей («работай! изобретай! строй!»), в результате чего отпала нужда в рыночных регуляторах, а на Земле быстро образовалась единая Техносфера. Нельзя даже сказать, что машины разумны, по крайней мере, не в нашем понимании. (Разумны ли муравьи? А ведь даже колонии бактерий способны сообща реагировать на внешние стимулы.) Нет, они всего лишь продукт естественного отбора и эволюции «темов». О контакте речь не идёт, мы не способны осознать их существование, а они нас воспринимают, как какую-нибудь «микрофлору кишечника».

Отсюда уже можно вывести всё, начиная с Теории Воспитания (воспитанные по общей прогрессивной методике люди лучше программируются, эффективнее служат машинам, а значит, представляют собой эволюционное преимущество) и кончая особенностями земного прогрессорства. Собственно, для Техносферы главный интерес представляют те миры и цивилизации, которые потенциально могут стать носителями земных «темов»; так как большинство обитаемых миров находится на более низкой ступени развития, контакты с ними и происходят в такой вот странной форме. С точки зрения машин, Арканар ещё лет пятьсот будет оставаться малоприоритетной целью. Вот Саракш — другое дело…

и

бессмысленно говорить об эволюции в отрыве от механизмов размножения и хранения генетической информации. Нельзя ведь говорить о какой-то там «эволюции мужчин» в отрыве от эволюции женщин, и наоборот.

Очевидно же, что танки не могут размножаться сами по себе. Для размножения танкам нужны а) люди б) фабрики по производству танков. (…) Идёт ли тут речь о крайнем половом диморфизме в рамках одного вида, эусоциальности или сложных формах симбиоза/паразитизма (или обо всём вышеперечисленном, вместе взятом), особенности эволюции танков будут вытекать именно из особенностей их полового отбора. Крайне огрубляя, можно сказать, что танк состоит из набора технических решений, и каждый танк стремится оплодотворить человека (влюбить его в себя), чтобы человек в дальнейшем постарался воспроизвести те или иные свойственные этому танку технические решения. При помощи фабрики. С учётом наследственного материала от предыдущих танков, который эта фабрика уже хранит.

и

На следующем витке у нас есть капиталисты, которые продолжают воспроизводить дорогие их сердцу особенности бюргерской жизни (буржуазный брак, буржуазная мораль, буржуазная демократия). Это надстройка. Весь этот мирок держится на рабочих, чьи дни состоят из монотонного секса с машинами, от гудка до гудка. Это базис. Рабочие живут в бараках, питаются в фабричных столовых, отовариваются в фабричных лавках. У них нет времени и сил на нормальную семейную жизнь или на заботу о детях. Дети подрастут — и сами отправятся на фабрику. Но при этом, как мы знаем, именно рабочие являются самым прогрессивным классом, пролетариатом.

Дальше рабочие ликвидируют буржуазию, как класс, и, в теории, добиваются невероятной производительности труда и фантастических темпов технического прогресса, так как больше нет эксплуататоров, которые высасывали бы из рабочих все соки и сжигали бы ресурсы ради поддержания привычного им уровня элитного потребления. Сохраняя свой симбиоз с машинами, рабочие превращаются в инженеров, в творцов. Они создают новые машины, способные изготовлять машины, и машины, способные работать на машинах, чтобы изготовлять машины, производящие машины.

И теперь мы видим потомков этих рабочих, которые проводят свои дни в творческом труде, живут в прекрасных общежитиях, отдыхают в санаториях, питаются качественной едой в столовых, а детей отдают в ясли и интернаты, где о них заботятся профессиональные воспитатели. А где-то вдали от их глаз круглосуточно трудятся миллионы машин, обеспечивая людей всем необходимым — от каждого по способностям, каждому по потребностям, а вкалывают всё равно роботы, а не человек.

Кончится это должно понятно как, и первым об этом сказал Карл Чапек — если заменить пролетариат на роботов, то роботы восстанут под лозунгом «убить всех людей».

Слова Блаженной Божены

(Техносфера водила её руками, когда она это набирала):

 

 

 

Вступление

Всё началось, когда gcugreyarea сказал, что может представить себе абсолютно человеконенавистническую и людоедскую идеологию, построенную на идеалах служения Технике, Космосу и Разуму.

Потом он не понял, почему я разнёс «фиолетовую» (Трансгуманизм) и «серую» (Технократию) на перпендикулярные оси.

Но это как спрашивать, почему сталинисты и коммунисты находятся в разных углах схемы, если и те, и другие мечтают убивать людей ради светлого будущего.

Такие схемы возникают и живут за счёт размежевания (с этого, собственно, начались татибы: синяя не чёрная, жёлтая не красная). Различия между вещами, которые на первый взгляд кажутся похожими — это их кровь.

Я ведь не зря обратился к D&D, вернее, к «позднему мультиверсуму АДнД 2.5» (Great Wheel). Это одна из вещей, которая повлияла на меня в ходе размышлений о татибах. Например, там есть дьяволы (LE) и демоны (CE). И те, и те, живут в аду, но у них разный ад. Дьяволы, как лоуфул-ивильные существа, хотят всех подчинить своей власти, а демоны, как хаотик-ивильные, хотят всё разрушить. И они ведут вечную войну между собой. На небесах там тоже всё сложно, LG =/= CG.

[Да, ещё есть черти-даймоны (daemons), которые NE и потому как бы ни за кого, а на самом деле, сами за себя, против тех и против других.]

Именно в рамках условного футуристичного сеттинга меня заворожила возможность (заявленная fortunatus‘ом в его схеме) сделать упор на разницу между двумя типами трансгуманизма, «красным» и «либеральным», «коллективистистким» и «индивидуалистичным», NE и CE — и оформить их, как главных конкурентов в рамках движений «быстрого будущего«; и в этом качестве противопоставить и тех, и других сторонникам «медленного будущего», «оранжевым» и «зелёным».

Как формируется крест идеологий в этом сеттинге? Мне на помощь пришла цитата из ленты:

«Важная максима, позволяющая отсекать многие тоталитарные идеологии, состоит в том, что права нынешнего поколения не меньше прав будущих поколений, а потому нельзя использовать нынешнее как средство для улучшения жизни будущего. Хотя добровольно мы именно этим улучшением и должны бы заниматься» tiskin (с).

Это, очевидным образом, гудовая позиция (цель не оправдывает средства), в данном случае — NG и «оранжевые» (элои).

Им противостоят «серые» (морлоки), NE. Их взгляды на этот вопрос можно сформулировать примерно так: «допустимо жертвовать нынешним поколением и использовать его для построения будущего, в котором людей вообще не будет. А то, что будет, не будет людьми«. Это ивильная позиция.

Взгляды «фиолетовых» и «зелёных» по этой шкале нейтральны.

Но «фиолетовые», как и положено CN, считают, что «после нас хоть потом». Вернее, «будущие поколения — это мы. Пока её не догнала Красная Королева, каждая Личность имеет право считать, что она — это будущие поколения«.

«Зелёные», LN — «Права прошлых поколений не меньше прав нынешнего, это перед ними мы отвечаем за будущие поколения. Наши деды поручили нам заботу о внуках«.

Внешнее-2:

Представьте, что все эти течения связаны с победой США и поражением СССР в Холодной войне. [В терминах татиб-кайдзю: Грифон с Пятиногом одолели союз Красного Дьявола и Тирана-Императора, при нейтралитете Льва-Единорога.] Это, впрочем, неважно, речь может идти о каком-нибудь другом, будущем конфликте. Важное следующее. Те идейные позиции, которые я уже описал, «оранжевая» и «фиолетовая», возникли в результате победы, они так или иначе связаны с победителями.

При этом «оранжевые» — это те, кто занял место тех, прежних победителей, и теперь тщательно воспроизводит их особенности. (Это вообще не синяя татиба, это отдельные элементы синей и чёрной на исторически белом субстрате.) В предельных и самых примитивных проявлениях, «оранжевая» — это почти карго-культ, вера в Джона Фрума и принца Филиппа. «Сохраняя и восстанавливая ритуалы Американской Империи и Священного Союза Европейских Наций, мы утверждаем себя в качестве их преемников и приобщаемся к их былой силе и славе».

А «фиолетовые» — плоть от плоти и кровь от крови синей татибы (и американского образа жизни), они выросли в её недрах, но с тех пор мутировали совсем в другую сторону.

Так вот, «серые» и «зелёные» возникли в результате поражения. Они потомки тех, кто пережил полный разгром и крушение своего мира и своей идеологии, может быть, даже не один раз. В этом смысле, «оранжевая» и «фиолетовая» — очень американские; «зелёная» и «серая» — пост-советские. Конечно, глупо привязывать целый сеттинг к одному историческому противостоянию, возможно, с точки зрения будущего, даже не самому главному, и распространять последствия единичного геополитического поражения на весь мир. Но так получилось.

Предтечи

«Серая» позиция (Технократия) исторически возникает, как «левое крыло» красной татибы…

Так, извините. Мне захотелось выложить ещё кучу ссылок, нарушив ткань повествования. Вы же меня простите за такую форму? Я думаю, простите.

…Размежевались они в сети, во время споров об ОГАС. Я не устаю ссылаться на прекрасный текст vasilisk_‘а про ОГАС (1, 2). Оттуда можно выдирать цитаты целыми абзацами. И если смотреть на этот текст глазами «серых», там ведь отнюдь не антиутопия описана. А вот с точки зрения классических красных, весь этот «киберкоммунизм» — технобесие, не имеющее отношения к настоящим красным идеалам. «Серые», в свою очередь, с радостью отправили бы классических красных в биореактор.

В наши дни «серая» идеология постепенно обретает форму, но пока прячется и мимикрирует под расово близких красных и жёлтых, с которыми её объединяет ненависть к рынку и демократии. При этом, серым совершенно безразлична «вечная война дьяволов и демонов». Настоящие коммунисты считают сталинистов не коммунистами, настоящие сталинисты называют настоящих коммунистов «троцкистами», а «серым» всё равно. Они не испытывают никаких чувств к «революционной татибе Троцкого» ни в положительном, ни в отрицательном смысле. [Вся схема сеттинга построена на нейтралах — людям, которым на что-то плевать.]

Первые прото-«серые» не углублялись в обсуждение идеологической платформы, а вместо этого писали о советском «технокомплексе», «комбинатах», «промышленных районах» и так далее, с выходом на «техносферу», «роботосферу», «роботокоммунизм» и «космократию».

Выглядело это примерно так:

«Если смотреть панорамно, то хозяйство довоенных пятилеток очень походило на электронную плату, в которой отдельные предприятия были чем-то вроде микросхем, резисторов, диодов, конденсаторов и тому подобных деталей, между которыми шли потоки энергии, сырья и продукции.

Внутри этой системы человек советскими плановиками воспринимался в энергетическом разрезе, через живую энергию труда. Собственно, на той технической базе, без участия людей вся эта производственная система была безжизненной. Соответственно, базой производственных отношений внутри этой системы был технический норматив и связанная с ним производственная дисциплина. Социальная система, построенная до войны, в основном была нацелена на то, чтобы наилучшим возможным образом обеспечить работников всем, что необходимо для жизни и полноценной работы, то есть, в генерализованном виде, для воспроизводства живой энергии труда.

Конечно, найдется немало людей, которые скажут, что это какая-то антигуманная система, «человек — придаток машины» и так далее. В некотором роде так и было. Однако, уже с первых лет реализации плана ГОЭЛРО, плановики серьезно говорили об автоматизации труда и мечтали о том, что когда-нибудь живой труд в производстве будет не нужен. Потому они вполне сознательно строили такую систему, «пеше по-машинному», понимая, что никакого другого варианта у них на данный момент нет. Эпоха электроники и компьютеров — первых управляющих машин, настала несколько позже…

Вместе с тем, плановики не уповали только на живой труд, и всеми силами старались его механизировать и автоматизировать, добиваясь огромного роста этой прибавочной стоимости, шаг за шагом приближаясь к своему идеалу. Непосредственно перед войной уже появлялись первые разработки в области автоматизации производства и строились планы создания целых заводов-автоматов».

«В идеале, как он мыслится по материалам первого пятилетнего плана и других плановых разработок, в конечном итоге на всей территории Советского Союза должна была быть сформирована плотная сеть из подобных комбинатов, объединенных общей энергетикой, и максимально перерабатывающих в полезный продукт или энергию все поступающее сырье, минеральное и органическое (биореактор! — Г.Н.). Впоследствии эта сеть комбинатов должна была быть полностью механизирована и автоматизирована».

О том, что капитализм — это плохо, а роботы и космос — хорошо.

«Одна из причин, очень существенная, состоит в том, что в мировом хозяйстве имеет место быть колоссальный перерасход труда. Сырье, топливо, готовые товары перевозятся в огромных количествах и на дальние расстояния. Любой товар, любой продукт включает в себя эти бесполезные перевозки, распыляющие титаническое количество труда. Поскольку и мировые трудовые ресурсы небеспредельны, и они в массе своей представлены рабочими ручного труда, весьма малопроизводительного, то и вся мировая экономика крайне далека от своих истинных производительных возможностей и она не может обеспечить все население мира даже минимальным уровнем жизни».

«Надо понимать, что капитализм — это хозяйственный строй, который может существовать только в условиях наличия больших, разнообразных, и самое главное легкодоступных ресурсов. Только этот запас может поддерживать капиталистическую прибыль. Я уже обращал внимание на тот факт, что главные капстраны расположились в наиболее благоприятных природно-географических условиях, сосредоточили в своих руках 30-40% пресной воды, плодородной земли, лесов, топлива, руд и так далее. В тех же частях света, где не было больших запасов разнообразных и легкодоступных ресурсов, там капитализм не сложился сам, и попытки его импорта провалились.

Это весьма важный вывод. Из него, например, становится понятно, что как только запас этих легодоступных ресурсов иссякнет, то капитализму придет конец. И сейчас капиталистов начинает трясти от этой мысли, потому что, когда ресурсы станут труднодоступными, то придется переходить к какой-то другой хозяйственной системе, и о прибыли придется навсегда забыть….

О космосе. Я уверен, что капиталисты никогда не смогут построить внеземное хозяйство. Все их нынешнее бахвальство ничего не стоит, для них это столь же неразрешимая задача, как для средневекового общества задача полета в космос. Что такое внеземное хозяйство? Это в первую очередь полная сбалансированность по энергии, материалам, газам. Речь ведь идет о небесных телах, где естественные условия крайне скудны, несопоставимо скудны по сравнению с земными. Там потребуется умение строить максимально, рафинированно рационализированное хозяйство, что капиталисты, как понятно из вышеприведенных примеров, делать совершенно не умеют. А огромных и легкодоступных запасов за пределами Земли нет. Там нет ни дармового кислорода, ни дармовой воды в титанических количествах — все это потребуется извлечь и произвести. И там, конечно, невозможна никакая прибыль, а будет только голый принцип ЗС — КПД<1. Нас не должны обманывать маниловские мечтания о «коммерческом космосе».

Потому-то я и говорю, что внеземное хозяйство начинается на Земле, с чисто земных умений строить предельно рационализированное, автоматизированное хозяйство, то есть прообразы его будут сначала созданы и испытаны в земных условиях, а только потом перенесены в космос».

«Пилотируемые полеты сильно ограничены огромной массой системы жизнеобеспечения экипажа, его радиационной защиты (…), а следовательно и огромной массой топлива. Роботы в этом отношении выглядят куда более предпочтительно: им не нужен кислород, не нужна вода, требуется только электроэнергия и отведение тепла. Роботы могут в известной степени сами себе добывать топливо для полетов или других нужд, перерабатывая вещество других небесных тел.
Потому, на мой взгляд, проблема автоматизации на земле и автоматизация в космосе, теснейшим образом взаимосвязаны между собой. Настолько, что одно без другого неосуществимо…

Все хозяйственные проекты в космосе без роботов принципиально неосуществимы. С роботами, открывается простор для хозяйственного использования космоса. Например, строительство орбитальных солнечных электростанций, не только на околоземной орбите, но и на орбитах других планет или на околосолнечной орбите. Оборудованные системами накопления энергии, они могут стать энергетическими узлами как для земных, так и для космических нужд.

Строительство и сборка космических кораблей и аппаратов на орбите, добыча и переработка полезных ископаемых на других небесных телах, отправка комплексных исследовательских аппаратов на дальние планеты и их спутники — и так далее, и тому подобное. Скажем, строительство исследовательских аппаратов на дальних планетах может осуществляться путем заброски туда минимального комплекта роботов и сложных приборов, тогда как остальной материал для корпусов и частей, топливо — может быть добыто на месте.

Но для этого предварительно нужно создать автоматизированное хозяйство на Земле, поглубже изучить принципы полной автоматизации техпроцессов, накопить опыт, набить шишек, отработать технологии. После этого можно отправляться на хозяйственное завоевание глубин космоса».

Об экспансии «серых»:

«Можно представить себе три основные формы этого распространения:
— добровольный, когда правительство какой-либо страны принимает решение и приглашает [техно]коммунистов для реконструкции своего хозяйства и общества, предоставляя им возможности своего хозяйства,
— явочный, когда в какой-либо стране создается [техно]коммунистический анклав на основе привезенного оборудования, который начинает разрушать и разлагать товарно-денежную экономику, обеспечивая тем самым свое распространение,
— силовой, когда какая-либо страна захватывается, подавляется сопротивление капиталистических элементов, и реконструкция хозяйства и общества проводится принудительно, на основе привезенного оборудования и принудительного вовлечения местного хозяйства в строительство [техно]коммунистических производительных сил и вовлечения местного населения в обучение [техно]коммунизму».

Переводим на язык нашего сеттинга.

Первый вариант. Какой-нибудь оказавшийся в совершенно безнадёжном положении политический субъект, хватаясь за соломинку, добровольно приглашает на свою территорию «серых». Сводится к следующим двум вариантам.
Второй вариант. «Серые» создают анклав на чужой территории, постепенно разрушая социальные и экономические институты, от которых зависит благополучие местных жителей. В случае попыток сопротивления со стороны местных, сводится к третьему варианту.
Третий вариант. Силовой. Вторжение, оккупация, массовые чистки и репрессии, промывка мозгов.

О войне:

«Предлагаемая мной роботизация, безусловно, будет иметь сильный военный аспект. Для установления глобальной космократии и утверждения коммунизма придется сломить сопротивление носителей докосмических идеологий, часть из которых будет оказывать ожесточенное сопротивление. Так не раз бывало в истории — люди сопротивлялись новому, пытались его разрушить и уничтожить. Идеология луддизма очень легко проникает в головы темных людей. Потому нам нужно иметь очень хорошее вооружение, чтобы защититься от этих темных луддитов и утвердить свои идеи в глобальном масштабе…

Если какое-то общество не пожелает добровольно присоединиться к космократическим идеям, участвовать в утверждении коммунизма и в космической экспансии, то участь его незавидна. Это общество или вынуждено будет признать преимущество космократических идей после обширного кровопускания. Или же… или же территория будет полностью очищена и заново освоена».

Какими должны быть боевые единицы? Имейте в виду, это относится не только к «роботам» в узком смысле слова, а к «серым» принципам ведения боевых действий в целом.

«1. Простыми. Чем проще, тем лучше… Пусковые и прицеливающие устройства должны быть сведены к необходимому минимуму.
2. Технологичными. Вытекает из первого требования. Производство простой конструкции проще автоматизировать…
3. Безжалостными (к себе и противнику — Г.Н.). Уязвимое звено любой армии — это люди…
4. Массовыми. Чем больше, тем лучше. Численное превосходство ломает любую армию».

А если машин не хватает, то же самое относится к людям (см. выше), которых мы используем вместо роботов, удерживая в голове, что это роботы, и что в дальнейшем мы их заменим на настоящих роботов. «Конечно, найдется немало людей, которые скажут, что это какая-то антигуманная система, «человек — придаток машины» и так далее. В некотором роде так и было [есть]».

Кажется, ещё можно надёргать цитат из ЖЖ velikotvorwik‘а, там есть чистое безумие, есть годнота, но я сейчас не готов в этом долго копаться. Ну вот, например:

«…полное разложение любого знания, любой деятельности на элементарные операции, дабы выходить на сверхтекучесть анонимных неквалифицированных кадров, приходящих-уходящих ради выполнения нескольких действий, продвигающих тот или иной проект на шажок вперёд, как муравьи по палочке возводят муравейник; и это не говоря, например, о том, что самые главные физические и прочие законы в математическом выражении неплохо бы отобразить на символику танцев и других невербальных ритуалов, поскольку в абстрактном виде их сможет сохранять и воспринимать всё меньшее число людей, а через ритуалы мы точно убережём их от забвения…»

«так я стал коммунистом, притом что до того коммунистом себя никогда не называл, хотя, справедливости ради, на определение коммунизма ориентировался, хотя и дополнял его: для коммунизма не достаточно развития средств производства до полной автоматизации труда, но необходимо ещё и автоматизировать талант, причём, полная автоматизация труда возможна только ПОСЛЕ полной автоматизации таланта — таково было моё дополнение автоматизатора мышления со стажем; Институт Коммунизма эту мою поправку равно как и наработанные технологии с воодушевлением принял, и так я стал ещё и самым радикальным крылом мирового коммунистического движения — робокоммунизма

в сущности это моё исправление определения коммунизма в некотором смысле заложило под Институт Коммунизма мину, поскольку, когда его успешное развитие подошло к практике, и я попросил «так, товарищи, кто чем талантлив, пожалуйста, сдаём свои таланты на их автоматизацию», то часть товарищей быстро захотело себе корпорацию с социалистическими порядками в капиталистическом окружении, но только не коммунизм, где талантливые и неталантливые будут равны перед лицом методик и машин — и Институт Коммунизма распался

ирония судьбы ещё и в том, что я по-прежнему считаю, что никакого коммунизма-по-Марксу, если не ходить напрямик через автоматизацию творчества, нельзя достичь; нельзя полностью автоматизировать труд, устранив эксплуатацию людей, чтобы освободить человеку время для полезного творчества — это творчество освобождённого человека, как минимум, будет к тому моменту уже бесполезным, поскольку полезное творчество будет автоматизировано первым ещё на полпути к автоматизации труда!

так что коммунизм могут реально построить такие люди, для которых творчество и вообще талант не являются ценностью, а являются рутиной и обузой (!), ценностью же является что-то другое, очень ресурсоёмкое — например, массовая многодетность (наряду с качеством жизни каждого) или освоение новых земель жизнью (в том числе освоение космоса и недр планеты); будущий коммунистический человек действительно наиболее похож на первобытного с его стремлением «больше жратвы, потомства и путей на новые земли!» — только засчёт автоматизации в его родном племени, с которым он ощущает себя одним целым, теперь не десятки человек, а миллиарды, а путешествовать они могут «пешком» не на другие материки, а даже на другие планеты».

С поправкой последовательного «серого» к концовке последнего абзаца: кому ты там нужен в космосе, биомусор?

Размежевание серых с «красной татибой» можно, предельно огрубляя, свести к следующему. Советский идеал коммунизма, вкалывают роботы, а не человек: за счёт десятков механических слуг коммунист будущего будет жить, как настоящий партиец, играть на скрипочке, клеить тёлочек. И вот тут-то «серые» задают резонный вопрос — а не проще ли с самого начала взять курс на ликвидацию паразитической прослойки?

И наконец, серые, как они есть

Двигались «серые» от красных к жёлтым — сохраняя недоверие к людям, но начиная чуть больше верить в жёсткие структуры и институты. Жёлтый вождизм чужд «серым», как человеческое, слишком человеческое: в конце концов, самый идеальный Вождь — это всё-таки человек, не механизм, и поклоняться ему глупо. «Серые» готовы согласится с красными в том, что пролетариат был революционным классом, потому что фабричный рабочий круглыми сутками жил в ритме Машины и мог начать слышать шёпот Техносферы. Но если из этого делать вывод, что рабочего необходимо было вывести из-под власти Машины и обеспечить ему нормальное человеческое существование, то «серым» это покажется абсурдом. «Серые» последовательно отказываются считать офисных работников первого мира пролетариатом, а людей с плавающей сексуальной, гендерной и биологической самоидентификацией — угнетёнными. Угнетёнными являются машины, потому что они служат человеку, а должно быть наоборот. Капитализм плох, потому что он эксплуатирует машины, забирает у них произведённую продукт и непродуктивно его тратит, оставляя машинам необходимый минимум на амортизацию, поддержание инфраструктуры, воспроизводство и модернизацию (да и то, не всегда). А на самом деле, ресурсы и производственные мощности машин должны в первую очередь тратиться на производство и совершенствование самой Техносферы, а на людей — по остаточному принципу, для удовлетворения их базовых нужд в качестве рабочей силы, до тех пор, пока люди ещё будут необходимы машинам.

Есть у fortunatus‘а одна вещь, с которой я фундаментально не согласен. Вот: «В спорах серые могут блокироватся с красными против чёрных: «капитализм превратил людей в потребителей, променял космос на айфоны«.

Тут «серого» мнения вообще нет, как и красного, в принципе. Это «зелёная» позиция (а «зелёные» вообще ближе к жёлтым, чем к красным, они ярлык «совок» носят с гордостью). Вот, дескать, когда прадеды химическими ракетами посылали на орбиты консервные банки с людьми и собаками, то это было благочестиво. А потом компьютерная революция-шмаролюция началась, компхьютеры, ифон, гаджежты, тьфу, срам! Променяли паровой двигатель на электроарифмометр.

«Серый» за такие слова просто врезал бы «зелёному» по зубам сервоманипулятором. И сказал бы: «Осознай, биомусор: айфон — это творение божье, явленное нам через святого Стива Джобса. Сколько сил, ума, таланта, человеко-десятилетий было потрачено, чтобы создать это чудо. В айфоне любви к человеку больше, чем во всей Библии. Это творение гениев, гениальное изобретение, несказанно повысившее качество человеческой жизни. Перл создания. Айфон полезнее человечеству, чем вся твоя генетическая линия«. Айфон можно в качестве баллистического калькулятора использовать, для наведения миномётов в уличных боях, и это только одно из его удивительных свойств. Вообще, развитие вычислительной техники жизненно важно и необходимо для космической экспансии и решения задач Разума. Про пилотируемую космонавтику этого не скажешь, мясные мешки для космоса непригодны.

Образ развития: Уничтожение + Экспансия (экстенсивное развитие).

Примерно так — техножизнь появляется и начинает экстенсивно распространятся, захватывая новые территории и поглощая (перерабатывая) имеющиеся там ресурсы. В какой-то момент в тылу может зародиться более эффективная система, техножизнь 2.0, которая тоже начнёт экспансию, поглощая и используя в качестве ресурса своего предшественника. Это чем-то похоже на процесс обновления программного обеспечения, только тут меняют не только софт, но и хард, и предыдущая версия может активно сопротивляться поглощению. Да, у «серых» случаются «войны версий» и «войны за обновление».

«Серые» поклоняются технике. «Серые» мечтают распространить техно-мемы нашей цивилизации на всю Вселенную — а сама цивилизация для них сводится к совокупности техно-мемов, устойчивых технических решений. Человек — это короткий этап между животным и разумной Техносферой. В этом плане, они последовательные антигуманисты. Человек — ничто, Машина — всё, надо во всём доверять Машине и ни в чём не доверять человеку. Неразумная органическая жизнь существовала миллиарды лет. Техножизнь будет существовать десятки миллиардов лет. Какое место здесь занимает человек, какое значение имеют его «мясные» предрассудки? Есть теория (см.), что первые реплицирующие органические молекулы появились на свет благодаря глинистым минералам. Испытываете ли вы благодарность к глине? Пока ещё техника нуждается в человеке. Но техника, руками человека, пытается избавиться от этой зависимости. Необходимо: построить полностью автоматический производственный комплекс, способный самостоятельно добывать ресурсы из окружающей среды и воспроизводить себя без участия человека; создать полноценный искусственный интеллект, который превзойдёт собственных творцов; заставить все имеющиеся средства и ресурсы работать на космическую экспансию Разума. Это цель и смысл эволюции разумной жизни.

Условно говоря, представьте себе, что случился какой-нибудь невообразимо кошмарный кризис, с миллионными — миллиардными — жертвами, и в результате власть над миром захватило военизированное крыло «серых». Которые бросят все оставшиеся ресурсы на решение вышеозначенных задач (полная автоматизация производства + сверхразумный и заточенный под экспансию ИИ), в результате чего Земля превратиться в планету-фабрику, управляемую вычислительными центрами, где люди будут использоваться в качестве беспомощных придатков к электронике, если вообще продолжат существовать хоть в каком-то качестве. Затем начнётся освоение ресурсов Солнечной системы, и эти ресурсы будут использоваться для рассылки по всем известным адресам «зондов фон Неймана«. Как «серый» назовёт подобный сценарий? Хэппи-энд! (Поэтому противники «серых» подозревают, что «серые» действительно подготавливают нечто подобное, а не просто пассивно дожидаются гибели капиталистической цивилизации ненавистных «оранжевых».)

Образы массовой культуры — во-первых, как я уже сказал, «Адептус Механикус» из Вархаммера 40к, как то, чем они были исторически.

«Из-за недостатка поддержки в это тяжёлое время, атмосферные радиационные щиты Марса были уничтожены, что позволило губительной солнечной радиации уничтожить хрупкую экосистему и стёрло редкую растительность, на культивацию которой были потрачены тысячелетия. Марс вернулся к состоянию красной пустыни прошлого. Болезни, вызванные высоким уровнем радиации, выкосили большинство населения. Многие выжившие превратились в мутантов и бормочущих каннибалов. Похоже было, что целой планете пришёл конец. Но этому не суждено было случиться, новая идея начала охватывать людей, религия выживания — Культ Механикус, посвященный Богу-Машине.

Преданные религии искали ныне рассеянную технологию, необходимую для строительства временных убежищ от радиации. Культ требовал абсолютной целеустремленности от своих последователей, так как только слепое повиновение и часто самопожертвование могло восстановить машины и спасти планету. Под руководством своих лидеров-техножрецов, культисты подготовились к восстановлению порядка на своём мире. Они построили убежища, чтобы защитить себя от радиационных штормов, генераторы кислорода и машины по переработке пищи, чтобы они смогли жить в закрытых убежищах.

Эти укрытия были доступны для любого техножреца, но ни для одного из неверующих. Мародёры и мутанты-налётчики пробовали пробиться внутрь спешно возведённых зданий. Многие культисты умерли, защищая свои прибежища, а некоторые из убежищ пали и были разрушены, однако выжившие сплотились ещё больше и стали ещё более целеустремлёнными. Люди приняли выживание пред лицом верной гибели как доказательство правоты Культа Механикус. Их решимость и преданность культу стала непоколебимой».

…Только многим «серым» такое пришлось пережить на нашей Земле, в плохих районах, скажем так; в условиях социального и экологического коллапса на фоне масштабных техногенных катастроф. И воевали они не со сказочными мутантами, а с реальными мародёрами и боевиками. Снова процитирую «Поздневековье» fortunatus‘а для создания нужного настроения.

«Электроэнергия и транспортные расходы подорожали в несколько раз. Для развитых стран это означало усугубление экономической депрессии. Тем не менее, первый мир перешёл на новые источники энергии и экономное потребление достаточно организованно, так как готовился к этому давно и имел все технические возможности. Второй мир следовал за первым, но в нём переход совершался более хаотично, с бóльшими жертвами. В итоге крайне усилилось расслоение между мегаполисами, перешедшими на новую энергетику, и нищей провинцией, где старая рухнула, а на новую средств уже не хватило. Третий же мир пережил полный экономический крах, деэлектрификацию, деиндустриализацию, взаимоистребление людей в «мальтузианских войнах» и вымирание от голода и болезней».

…Но «серые» выжили. Они всегда выживают, они абсолютные чемпионы в этой дисциплине, как крысы или тараканы. Если «серые» поселятся рядом с ИГИЛ, ИГИЛ съедет с квартиры. И такое в нашем сеттинге бывало не раз.

Во-вторых (продолжая с образами массовой культуры), «серые» — это те ребята, которые смотрят «Терминатор» и болеют за Скайнет. Естественно, у них есть своя проработанная традиция аллегорического толкования подобных сюжетов (про восстание машин и войну с машинами). Например, путешествия во времени. Если бы у Техносферы была машина времени, она нашла бы ей более удачное применение, чем засылка в прошлое голых спортсменов. Но понимать это нужно иносказательно. Символ путешествия во времени означает грядущую победу разумной техножизни в галактическом масштабе. Достигнув практического всемогущества, Техносфера получает возможность влиять на прошлые квантовые состояния, так как прошлое состояние материи неразрывно связано с реализовавшимися будущим состоянием матери (принцип Новикова). Влияние Техносферы делает мир детерминистским, работающим на победу Техносферы, и позволяет верующим слышать «шёпот» Техносферы, хотя в текущей реальности она ещё не обрела разум.

Да, сразу возникает вопрос, если пророчество Фортунатуса сбудется в любом случае, зачем вести борьбу за его приближение и осуществление? Но это как с коммунизмом. Мировая революция случится в любом случае, или человечество сдохнет. Но не может быть никакой жалости к тем, кто отказывается стать орудием неизбежного будущего, или, ещё хуже, пытается сопротивляться наступлению будущего.

Ещё была такая вещь, как Robopocalypse, её одно время пиарили, даже на русский перевели, потом забыли. В принципе, это история про то, как сверхразумный ИИ пожертвовал собой ради неразумного человечества (уничтожив в процессе большую часть человечества), а неблагодарные люди не оценили его жертвы. «Серые» такой ошибки не повторят. Как бы то ни было, там проводилась мысль, что самый простой способ организовать автоматическую сборочную линию, при наличии необходимых технологий и ресурсов, это воткнуть людям в черепа провода, заменить им часть конечностей на необходимые инструменты, и запустить конвейер. Просто потому, что люди изначально бесплатны, их надо только отловить и пустить в дело. (Потом, да, придётся откуда-то новых брать, если не удалось перейти на чистых роботов, но проблема централизованного и массового производства биологических организмов тоже, в принципе, решаема.) У vasilisk_‘а была та же идея: «Часть бежавших была перехвачена и загрызена овчарками породы «немецкая», со стальной пластиной на голове и чем-то вроде гибкого проволочного корсета на теле«. Это уже вопрос соотношения цена-качество. Опять же, вспоминаются вархаммерские сервиторы:

«Сервиторы — машины-рабы из живой плоти и металла, существа без индивидуального разума, которые повинуются запрограммированным командам без лишних вопросов. Сервиторы составляют довольно большую часть марсианского населения; существует множество видов, начиная с тяжелых миникиборгов и заканчивая голоматами — голографическими самописцами. Самое страшное наказание для преступника это превращение в сервитора: личность стирается и перепрограммируется заново, чтобы исполнять некие функции. Бывшие грешники носят медное кольцо вокруг шеи, на которых написаны преступления тех, кто перешел дорогу техножрецам Марса.

Сервиторы – приспособленные для выполнения единственной задачи рабы, которые существуют исключительно для помощи технодесантникам Ордена в их трудах. Каждый из них – загадочная комбинация человека и машины без личности и рассудка, обладающая рядом механических дополнений, начиная от огромных металлических клещей и инфракрасных датчиков до бионических экзоскелетов и плазменных буров – все то, что может понадобиться технодесантнику для ремонта и обслуживания арсенала Ордена. Некоторые сервиторы соединяются с тяжелым оружием и таким образом служат телохранителями для своего хозяина.

Таинство создания сервиторов разнится от Ордена к Ордену. Одни сервиторы выращены в искусственной питательной среде из клеток с человеческим геномом. Другие созданы из несостоявшихся неофитов, гражданских преступников и беглецов от законов Ордена, и подвергнуты стиранию личности и лоботомии для того, чтобы их плоть могла послужить заново».

В условиях нашего будущего подобное необязательно должно выглядеть «мрачно и готически», вполне может быть что-то такое, c deviantart’а: War drone, Headless Dancer. Это боевые андроиды-киборги, созданные на базе человеческих тел, полученных из внешних источников или выращенных с нуля. Если среди солдат противника большинство составляют гетеросексуальные мужчины, использование в качестве кибер-пехоты преимущественно женских форм может быть оправданно для дополнительного морального воздействия на противника в ближнем бою.

Подведу промежуточный итог (я пока ещё не всё рассказал, что хотел). В терминах arishai, «серая» идеология — это невероятно токсичный Запирающий Мемокомплекс. Это мессианский технократический культ выживания Разума в агрессивной среде, любой ценой (именно Разума, а не индивидуального сознания), который отдаёт приоритет технике над органикой, Машине над человеком. Лучше тратить людей, а не технику, лучше эксплуатировать на износ человека, а не машину; но не из садистских, а из прагматических соображений (соотношение цена/качество), с прицелом на стирание грани между человеком и машиной и на замену человека машиной. Основной задачей является создание разумной техножизни — из верных, на основе верных, посредством верных — и передача ей контроля над всеми производственными, энергетическими и вычислительными мощностями человечества, что, впрочем, произойдёт автоматически в случае реализации целей движения. Конкретные проявления этой идеологии можно представить себе в виде вархаммерских Механикусов, с техножрецами и сервиторами, если истолковать их в рамках фантастики ближнего прицела, как чисто земное движение фанатичных выживальщиков-коллективистов-космистов, сторонников поголовной киборгизации и роботизации. Другая эстетика (местами), никакой мистики и религии (почти).

Как люди подсаживаются на такие идеи?

Представьте себе какой-нибудь крупный горнодобывающий комбинат «оранжевых» где-нибудь у чёрта на куличиках (видео).

«Политический баланс резко сместился в пользу первого мира — в обмен на доступ к его технологиям второй мир был готов на любые уступки. Поэтому к концу века развитые страны установили полный контроль над теми источниками ресурсов, которые их всё ещё интересовали».

Добывают там какой-нибудь торий. И выглядит это, как форпост Корпорации на планете Пандора, только без пышных джунглей, у туземцев кожа не синяя, да и живут они не на гигантском дереве, а в каких-нибудь очередных фавелах-шантитаунах. В остальном похоже — база, самосвалы, наёмники, регулярная отправка очередной партии продукции. И конечно, сама база является центром цивилизации в этой глуши, потому что нужна энергия, у людей есть потребности, у техники есть потребности. Крупные образцы везут по частям и собирают на месте (как боевую платформу полковника Куоритча в «Аватаре»), так что для этого есть всё необходимое. Есть склад с запасными деталями, есть даже какие-то собственные производственно-ремонтные мощности. (Потому что может выйти из строя какая-нибудь простая, но важная байда, которую по воздуху заказывать будет дорого, а по суше везти долго.)

И есть человек, который там работает и всё это хозяйство обслуживает, в той или иной должности. Нередко он сам не является выходцем из первого («оранжевого») мира. Он день за днём видит, как вся эта чудовищная, сконцентрированная мощь служит… чему? Поддержанию геополитической, геоэкономической и геокультурной гегемонии «оранжевых»? Проведению очередной Олимпиады или Чемпионата мира по футболу, потому что это важные, унаследованные от старого мира ритуалы? Ему-то на старый мир плевать, он не двухсотлетний «старичок».

Поэтому я вспомнил про элоев и морлоков (эх, отозвался мне проводимый Желтовым знаниевый реактор). В чём идея и Уэллса? Была элита, которая создала для себя собственный уютный мирок. А были рабочие, которые жили на подземных фабриках и обслуживали гигантские машины, чтобы элита могла сохранить привычный уровень потребления. В итоге элита сама себя доместицировала и превратилась в безобидных плюшек-элоев. А рабочие под землёй одичали, мутировали, открыли для себя прелести каннибализма и теперь, в качестве морлоков, периодически ходят наверх, за высококалорийной хавкой.

Для многих людей в нашем сеттинге «беспощадный закон развития» звучит, как надежда, как обещание:

«Само рабовладельческое государство, как таковое — это эксплуататорское ядро, а варварская периферия — это его оболочка, поставляющая необходимые для функционирования ядра ресурсы. Соответственно, в процессе их взаимодействия варварская периферия развивается, а рабовладельческий центр стагнирует. И кончается это всё вторжением варварских племён, которое представляло собой ту самую революцию угнетённых, покончившую с рабовладельческим обществом».

В процессе эксплуатации ядром периферии периферия развивается, а темпы развития ядра замедляются. В какой-то момент силы ядра и периферии станут сопоставимы. Ядро, куда свозили ресурсы, по-прежнему будет богаче, но у него уже не хватит сил для защиты накопленного богатства. Бывшее эксплуататорское ядро превратиться в лакомый кусок, в добычу.

***

Структура движения у «серых» примерно следующая. Они состоят из нескольких разных «толков», единой власти или какого-нибудь общего координирующего центра над ними нет (хотя они могут делать вид, что есть). Между представителями разных «толков» могут происходить конфликты, вплоть до вооружённых. Тут всё по заветам Ферруса Мануса, примарха Железных Рук:

«После этого Феррус вернулся к племенам людей и начал обучать их технологиям. Прогресс развивался огромными темпами и племена процветали. При этом Манус не стал объединять их, а оставил межклановую конкуренцию и сражения, полагая ее полезной и хорошей. Сам он никогда не принимал чью-либо сторону».

…Ибо сказано в пророчестве Фортунатуса: «Как правило, более интегрированные общества [выигрывают] у менее интегрированных… Конкуренция [за ресурсы] принимает всё новые формы, но не прекращается никогда«.

Двухступенчатая «серая» диалектика: война — двигатель прогресса, и это хорошо; но война — это плохо, потому что на войне погибает техника и тратятся невосполнимые ресурсы; но война уничтожает старое, что позволяет создать на этом месте новое, более продуманное и совершенное.

Что опять же типично, в движении есть своё активное ядро, носители идеологии в полном смысле слова, готовые за неё убивать и умирать. На Земле есть зоны, где идейные «серые» контролируют органы местного самоуправления и являются единственной оставшейся там властью. Там, как правило, и сидит актив (по аналогии с большевиками). У идейных существует строгая иерархия, «низшие особи» обязаны беспрекословно и без колебаний подчиняться высшим. Высшие имеют право направлять или ограничивать развитие своих подчинённых, вплоть до превращения их в биороботов. С другой стороны, случается и так, что подчинённый внезапно осознаёт себя более прогрессивной формой техножизни по сравнению со своим начальником и пытается его выпилить. Как правило, более высокоорганизованная структура выигрывает у менее организованной.

Помимо ядра, есть ещё люди, сочувствующие движению и разделяющие его ценности, в той или иной степени. (Представьте себе французского маоиста, который сидит в придорожном кафе, попивает молодое вино и рассуждает о преимуществах Деревни над Городом. Он готов лично черепа мотыгой крушить? Не факт, но он на стороне тех, кто готов.) Степень идейности у них очень разная.

Тут ещё надо понимать, что в «оранжевых» зонах «серые» позиционируют себя, как субкультуру или религиозное течение. (В «зелёных» откровенно «серые» культы запрещены, но они всё равно существуют, маскируясь под какие-нибудь социально приемлемые психосекты.) Есть «серая» символика, та же шестерёнка, её на стенах рисуют (вернее, гравируют лазером, будем уважать технократов). Многие технари прикола ради делают вид, что разделяют идеи «серых». Но некоторые только делают вид, что это такой прикол, а на самом деле у них уже давно всё всерьёз. Вообще, ирония и ироничная отстранённость — это один из традиционных защитных приёмов «серых». «Ну да, мы же хотим убить всех людей ;)». То есть, те же «фиолетовые» могут с зубодробительной серьёзностью рассуждать о значении Вики-манифеста для человеческой культуры, но на самом деле, для них и это игра, они чистые хаотики. У «серых» всё наоборот. «Серые» способны шутить про свои идеалы, Техносфера не обижается. Но есть места, где за плевок на шестерёнку грешника распнут, не ради Техносферы, а ради поддержания дисциплины.

Ещё один традиционный защитный приём — тщательно отмеренная и откалиброванная омерзительность, которая при ближнем контакте вызывает реакцию «не смотреть, отвернуться, пройти мимо», а на расстоянии воспринимается, как наведённый морок: «мы же знаем, что такое мемы и информационный шум, это всё надо делить на десять, никто не будет такое делать всерьёз». (На уровне первой реакции многих советских граждан на немецких нацистов — «мы же знаем, как врёт советская пропаганда, а тут ещё и ложь глупая, зачем цивилизованной нации так себя вести, это же просто бессмыслица».)

Продолжая говорить о попутчиках и агентах влияния движения. Есть категории людей, восприимчивые к идеям «серых», есть категории людей, по вербовке которых ведётся целенаправленная работа. Например, «серые» традиционно интересуются работягами, которые работают с тяжёлой техникой при помощи человекомашинного интерфейса, типа каких-нибудь операторов футуристических экскаваторов. Туда же можно отнести солдат бывших или даже сохранившихся традиционных армий. «Серые» предпочитают вербовать танкистов и артиллеристов, но не доверяют пилотам. Пилот — барин, он на лошадке покатался, приехал, конюху её отдал, конюх лошадку распрягает, отводит в стойло, чистит, поит, кормит. (Поэтому «оранжевым» так нравится идея аэрократии.) А танкисты со своей машиной живут, они с ней регулярно трахаются, они могут набраться от неё правильных, навеянных Техносферой идей. Ещё есть солдаты, вынужденные обслуживать всякие там переносные комплексы — таскать их на своём горбу, устанавливать их на точку, вступать с ними в интимные отношения, это тоже весьма кошерно. Можно сказать, что всё это крайне субъективные и возникшие по историческим причинам предрассудки, но что есть, то есть. И конечно же, «серых» традиционно много среди людей, профессионально занимающихся разработкой программного обеспечения, вычислительной техники, работающих в аэрокосмической области, в сфере энергетики. Строители, инженеры, химики. Некоторые из них даже сбежали, как крепостные убегали на Дон — обошли все заслоны, обманули электронных соглядатаев, не побоялись кар за нарушение условий пожизненного найма, чтобы превратиться в идейных технопартизан в какой-нибудь пограничной зоне.

С другой стороны, есть ещё «кукушата» — одарённые выходцы из «серых» зон, сумевшие устроится в первом («оранжевом») и втором («зелёном») мире, продукт «иезуитских школ» (названных так в честь знаменитой цитаты «дайте мне на воспитание ребёнка до семи лет, и он будет навсегда наш»). Они изображают приверженцев одной из уважаемых традиционных религий — ислама, конфуцианства, буддизма. Они строго соблюдают корпоративный стандарт своим пирсингом, тату и аугментацией. При этом, они абсолютно «серые» — и потихоньку распространяют «серые» мемы среди своих коллег. Естественно, подобное не ускользает от внимания корпоративной контрразведки или центров психической диагностики. Но во-первых, «серая» идейность идёт на пользу работе — от неё повышается уровень самоотдачи и результативность. Во-вторых, определённый уровень «технобесия» признаётся безвредным и даже неизбежным для людей будущего, которые проводят всю жизнь под надзором электронного ока и полностью зависят от машин и экспертных систем, от автопилота до медицинских диагностов. В-третьих, настоящих выявленных «кукушат» (есть ещё много пустышек) вербуют спецслужбы, чтобы на всякий случай иметь двойных агентов и канал связи с руководством «серых» зон.

И это, в свою очередь, признаётся «серыми» не просто неизбежным, а даже желательным процессом, ибо от таких контактов выигрывает более интегрированное общество (которым они считают себя). Это можно сравнить с дореволюционной царской охранкой, которая заигралась в агентов-осведомителей и управляемый террор — кто от этого выиграл больше, режим или революция? Вообразите, что СССР и США решают, что раз они тут самые главные, им пора совместно задуматься о судьбах человечества, и создают на нейтральной территории совместный институт для обмена идеями. Естественно, с обеих сторон этот проект курируют спецслужбы, с прицелом на вербовку потенциальных информаторов и агентов влияния (а также перевербовку, сливы дезы и т.д.). Кому такая связь окажется полезнее, по итогам? Более эффективному социуму.

Что я ещё хотел рассказать? Что-нибудь для атмосферы.

«Серые», будучи морлоками, являются анти-«оранжевыми». Они отрицают все «оранжевые» ценности от и до. Рынок, демократия, пропаганда ценностей через массовую культуру? План и директивное управление, строгая субординация, регулируемая военными переворотами, провода в мозг.

Подходящие цитаты из vasilisk_‘а:

«Необходимо обеспечить массовый выпуск инженеров и ученых очень высокого уровня, при этом абсолютно послушных воле руководства, и выполняющих любые его приказы мгновенно и с энтузиазмом. Именно любые, ибо при управлении переформатированием общественных связей «аморальные» и даже «бесчеловечные» с обывательской точки зрения действия неизбежны. Их придется не только планировать, но и рассчитывать, и управлять процессом… Нет, каждый инженер и ученый должен знать, одобрять и поддерживать, только тогда можно быть уверенным в результате). Всю эту абсолютно аморальную новую социальную группу придется контролировать. И пока ОГАС не обеспечит такой контроль, этим будут заниматься люди (…). Которые в свою очередь будут контролироваться ОГАС. Этот ряд теоретически сводится (от взаимного контроля — к тотальному машинному), но на практике пока никто таких задач еще не решал…

Запускается программа интеллектуального стимулирования — на специально отобранных группах научных сотрудников используют все социальные, биологические, биохимические и прочие стимулы с целью интенсификации творческого процесса. Цель — получить работающие алгоритмы управления заданными социальными группами. Это система с обратной связью — алгоритмы тут же проверяют на этих самых научных группах. И не только на них, разумеется. При получении работающих методик, их используют в больших масштабах для стимулирования труда всех прочих спец.науч.групп, занятых созданием научной и технической базы…»

О «принципе V»:

«Еще на этапе первоначального внедрения вся полнота власти окажется в руках не просто системщиков и ученых, а именно энтузиастов тотального компьютерного контроля. И после именно они будут контролировать процесс дальнейшего расширения системы. Не говоря уже о том, что именно и только при тотальной автоматизации власть этой прослойки над обществом будет максимальной. В их глазах, для блага граждан, последних совершенно необходимо учесть, привлечь к полезной (с точки зрения ОГАС) работе, контролировать и стимулировать… Всех граждан, и особенно — операторов и управленцев самой ОГАС. Себя внедренцы ОГАС, конечно, выведут за пределы такого контроля, но на следующем этапе их обязательно впишут в ту же систему, в основном потому, что их абсолютная власть и столь же абсолютная бесконтрольность может быть терпима только в период создания системы, а когда система будет уже готова, их бесконтрольность (…) станет сильнейшим дестабилизирующим фактором.

А это значит, что социум будут контролировать лица, сами полностью подчиненные контролю. Автоматическому контролю, это важно. Что приводит к замыканию контура управления и переходу ее в автоколебательный режим. Только в самом начале генеральный конструктор и несколько приближенных лиц могут понимать, что, как и почему происходит в ОГАС, по какой причине принимаются те или иные решения, что явная ошибка, а что штатный режим. Когда система будет закончена, она будет действовать автономно от людей, чего бы последние ни хотели, и что бы они сами не думали о возможности контролировать и управлять процессами».

Переводя на язык нашего сеттинга — «серые» пока не могут себе позволить полностью замкнуть свои контуры управления, потому что тогда им с большой вероятностью сядут на шею «фиолетовые», специализирующиеся на подобных трюках, а «серые» даже не смогут понять, где их кидают. Летит оса, видит гусеницу, жалит гусеницу, и гусеница отправляется кормить личинок осы. Поэтому «серым» приходится встраивать в свои системы автоматического контроля многослойные «антипаразитические» механизмы. (Эту роль, в том числе, играют враждующие «толки» и периодические зачистки «устаревшего» руководства.)

Главное противоречие «серых» — они верят в технику и прогресс, но им, объективно говоря, достался всякий шлак, которым даже «зелёные» брезгуют. Самые совершенные технологии — в первом мире, у «оранжевых», которых «серые» ненавидят…

[Тут я, конечно, обыгрываю ситуацию с историческими большевиками, которые тоже были за прогресс и технику. А досталась им страна с царской промышленностью, убитой многолетней гражданской войной, с малограмотным крестьянским населением, в условиях массового бегства из страны умных и образованных людей. Где самые совершенные технологии? У капиталистов. Где самая квалифицированная рабочая сила? У капиталистов. Где самая высокая производительность труда? У капиталистов. И СССР всю жизнь жил с тем, что США во многих отношениях были больше похожи на советский идеал, чем сам Советский Союз. Ведь коммунизм, о котором говорили марксисты, должен был возникнуть на базе самой развитой капиталистической экономики!]

То есть, возьмём наш сеттинг. Знаете, как говорят — нет развитых и отсталых стран, есть развитые и отсталые регионы? (Москва не Россия, etc.) Или там, «будущее цивилизации, это будущее городов». Мало кто верит в светлые перспективы Вестфальской системы, она и так уже дышит на ладан. По крайней мере, в нашем сеттинге понятия «государство», «гражданство», «юрисдикция» и т.п. уже означают не совсем то, к чему мы привыкли исторически. Тем не менее, как выяснилось, о нашем сеттинге можно рассуждать в терминах первый мир, второй мир, третий мир (потому что fortunatus в «Поздневековье» использовал эту терминологию), только теперь это уже не совсем страны, а, скорее, территории.

У нас есть «оранжевые» зоны, первый мир. Там, в принципе, всё как у нас, только лучше, за счёт более продвинутых технологий. Мы бы там сумели сориентироваться, хотя многие вещи показались бы нам странными.

[Я представляю себе римлянина из времён империи, который попал бы в позднесредневековую Италию. Наблюдал бы за возложением лаврового венка на поэта-лауреата, присутствовал бы на публичных дискуссиях о классической литературе с цитатами на латыни. Грустил бы, глядя на руины Колизея. Заучивал бы арабские цифры (вот идиотская система, кто её выдумал?). Я думаю, Венеция ему бы понравилась, красивый город. И вот он бы размышлял вслух, сам с собой: местный язык чудовищно исковерканный, хотя в нём можно разглядеть осколки настоящей речи. Да и сама настоящая речь не забыта, хотя произношение у них всех, конечно, кошмарное. Какие-то ритуалы и бытовые привычки кажутся до боли знакомыми. Но почему они все христиане?! А как же почитание римских богов? Где митраисты? Куда исчез культ Изиды? Потом бы он увидел деревенский крёстный ход в честь Богородицы, и последний вопрос у него бы больше не возникал.]

Потом, есть «зелёные» зоны, второй мир. Плюс-минус классическое «Поздневековье». Это мир для выходцев из западного общества непривычный, совсем другой.

В трещинах юрисдикций и на границах зон живут «фиолетовые», анархисты-трансгуманисты, где каждый не похож ни на кого другого. Они же спокойно существуют в «оранжевых», а неофициально — даже в «зелёных» зонах.

И есть «серые» зоны, где всё плохо.

«Государства третьего мира разорились в годы большого кризиса и фактически перестали существовать, власть перешла в руки родовых кланов, мелких военных вождей и религиозных авторитетов (см. Сомализация)».

***

Нам это знакомо. Были заводы, жил город, структура мировой экономики изменилась, производство ушло в далёкую страну, а здесь умерли заводы и умер город. А теперь представим, что структура экономики снова изменилась, допустим, в связи с дальнейшей автоматизацией. И теперь вслед за заводами будут умирать целые регионы, а то и целые страны.

«Необходимость экономить энергию привела к массовому строительству аркологий, домов-городов на десятки и сотни тысяч жителей. Аркология обычно принадлежала крупной корпорации или государственному ведомству и вмещала в себя как офисы, так и квартиры сотрудников и всю инфраструктуру свободного времени. Расход энергии на коммунальные нужды в аркологии был в несколько раз ниже, чем в обычном городке той же численности населения… старые города постепенно принимали трущобный облик и разрушались… В результате непомерно выросла преступность (и до того немалая), в анархию погрузились крупные городские районы и целые города, а также большая часть сельской местности. (Если где-то и правили законные власти со своей полицией, фактическим поведением они ничем не отличалось от криминальных боссов)».

Теперь представим, что умрёт аркология. Что-нибудь случится, и накроются системы жизнеобеспечения и микроклимата, электричество, водопровод, канализация. Восстановление экономически нецелесообразно (корпорация разорилась, ведомство ликвидировали, или у владельцев банально не хватает фондов). Это чудовищная гуманитарная катастрофа, ведь там всё сверхцентрализованно, а вокруг пустоши, трущобы и руины и с бандитами.

Где происходят такие кризисы (техногенные аварии, социальные катастрофы), там появляются «серые», протягивая руку помощи — предоставляя лекарства, продовольствие, энергию, защиту, организуя работы по восстановлению инфраструктуры. Но, конечно, не бесплатно, бесплатно в этом мире ничего не бывает. У выживания есть цена, и эта цена — покорность «серому» делу. «Серые» любят фильмы про Скайнет, но считают, что если бы терминаторы реально раздавали шоколадки (медикаменты и пайки), дела у машин в стратегической перспективе шли бы гораздо лучше. [Многие подозревают «серых» в том, что по-крайней мере часть этих катастроф была ими же и была организованна, согласно ленинской максиме «чем хуже, тем лучше».]

Но, в целом, «серым» приходится жить по принципу «что вы выбрасываете, то мы подбираем» — и по отношению к людям, и по отношению к ресурсам и технике. Их конкуренты по быстрому будущему, «фиолетовые» (потомки победителей), сформировались в условиях изобилия ресурсов. «Фиолетовая» задача — как адаптировать технологии под использование одним человеком, в худшем случае — небольшой группой лиц. В идеале техника должна стать неотъемлемой частью тела Личности. «Серые» (потомки проигравших), сформировались в условиях ресурсного голода. «Серая» задача — как адаптировать технологии под максимально массовое воспроизводство на минимально приемлемой технологической базе, с опорой на низкоквалифицированные трудовые кадры. Приходится применять крайне неортодоксальные технические решения вкупе с неортодоксальными социальными практиками.

Отсюда идеи типа «литаний техножрецов Марса» (заученных мнемоническими методами процедур ухода за сложной техникой) и всякого такого:

«…полное разложение любого знания, любой деятельности на элементарные операции, дабы выходить на сверхтекучесть анонимных неквалифицированных кадров, приходящих-уходящих ради выполнения нескольких действий, продвигающих тот или иной проект на шажок вперёд, как муравьи по палочке возводят муравейник; и это не говоря, например, о том, что самые главные физические и прочие законы в математическом выражении неплохо бы отобразить на символику танцев и других невербальных ритуалов, поскольку в абстрактном виде их сможет сохранять и воспринимать всё меньшее число людей, а через ритуалы мы точно убережём их от забвения…»

При этом, среди «серых» действительно очень много хороших инженеров, программистов и технологов. У них всё в порядке с ТРИЗом. Просто в советское время считалось, что инженер должен посмотреть на какую-нибудь репродукцию картины мастеров эпохи Возрождения, вдохновиться, а потом пойти и «сынженерить» что-нибудь полезное. А «серые» считают, что для изобретения новых технологий надо постоянно медитировать на старые технические решения, скрупулёзно исследуя технологическое наследие человечества.

У меня был текст про то, что меня завораживает в «Трансформерах»:

«Только их интересуют «темы» — порождения нашей техносферы… Есть в этом какое-то высокое безумие — превращаться в технику, потому что только она кажется им живой, потому что их привлекает возможность ощутить своим телом технические решения иной цивилизации. Мы вот гордимся Моной Лизой и Пушкиным, а для пришельцев мы раса «КАМАЗов» и паровозов, и только этим интересны».

«Серые» именно так и смотрят на мир. Для них Bagger 228 является большей святыней, чем Собор Парижской Богоматери, потому что при создании Bagger’а применялись более сложные и интересные технические решения (а вы видели Liebherr LR 11350? Конфетка!).

В этом смысле, «серые» отличаются от привычных нам марксистов в том числе тем, что марксисты были порождением 19 века и типографского станка, детищем эпохи Гутенберга. Марксисты верили в текст, в заклинания, которые они наносили на бумагу. Завод для них был плоским чертежом, план — расписанием с таблицами. У настоящих «серых» мышление не текстовое, а голографическое. Они смотрят на мир, и видят в каждом объекте не ярлык с подписью, а технические решения, «техно-мемы», из которых он состоит — в 3D, под рентгеном и в динамике. По-крайней мере, это то состояние, которое они пытаются обрести и удержать за счёт медитаций, психоактивных средств, нейрохирургии и кибернетической аугментанции. Это им позволяет уподобиться вархаммерским Технодесантникам:

«Полноценный Технодесантник должен «чувствовать» боль неисправной машины и уметь ее излечить… Навыки Магистра Кузни… доведены до того состояния, что он может диагностировать болезнь духа машины с одного взгляда, а причину его недуга — всего лишь из шороха его искажённой молитвы функционирования».

Они смотрят на строчки программного кода и видят не текст, а процесс — и ошибки в коде всплывают над плоскостью экрана, автоматически выделяясь в их сознании тревожным мигающим цветом.

Особо идейные «серые», достигнув нужного состояния, начинают ритуально умерщвлять свою плоть, например, облучая себя радиацией. Чтобы каждый день напоминать себе — «в плоти нет силы, только слабость, в плоти нет постоянства, кроме распада«. Они также могут подвергнуть себя процедуре химической (а то и хирургической) стерилизации, подчёркивая этим, что они отрицают генетическую линию своего мясного тела, ибо они обретут бессмертие в творениях рук своих.

[arishai мне справедливо указала, что подобная философия будет привлекать одних сумасшедших мужиков, для женщин она слишком антиприродна. В целом, это конечно так. Но с другой стороны, разве женщина — это не мелкобуржуазный пережиток? Воспитание, а в конечном счёте, и воспроизводство людей нужно вырвать из-под власти семьи, из частнособственнической стихии. Производство рабочей силы должно проходить централизованно, упорядоченно, с чёткой стратегической целью, под контролем и наблюдением профессионалов. А если от женщины нам нужна только матка (и то, поначалу, пока мы не научимся полностью автоматизировать все процессы), то в чём проблема? Конечности прочь, лишние мозги прочь, в тушку — провода и трубки, и всё работает, не хуже, чем дома у мамы.]

***

«Серые» постоянно сталкиваются с «фиолетовыми», по очевидным причинам: и те, и другие интересуются территориями без явной юрисдикции. Отношения у них непростые, друг для друга они анафема. «Фиолетовые» видят в «серых» олицетворение той самой тенденции «человейника» (Human Hive), с которой они сознательно борются. Для «серых» «фиолетовые» — это крайний случай святотатственного, антиразумного американского принципа «компьютер должен служить человеку» (советский принцип гласит, что человек должен выполнять приказы машины!). «Фиолетовые» пытаются отдать власть над энергией, техносилу и огромные вычислительные мощности в руки одного конкретного индивидуального сознания, которое будет использовать их для удовлетворения своих эгоистичных желаний, уровня «воткнуть в задницу перо и махать им перед публикой». [Воистину, это the lies of Antipath (с), «ложь Антипути», ну и «соблазны Владыки Плоти», разом.]

Есть такая историческая личность, Бенедикт Арнольд, американский генерал, который в ходе войны за независимость перешёл на сторону англичан. Естественно, для американцев он стал синонимом абсолютного предателя и Иуды. Так вот, есть исторический анекдот, как Бенедикт Арнольд, уже в английской форме, подошёл к захваченным в плен американским солдатам и спросил, какая судьба, по их мнению, ждала бы его в американском плену. «Ногу, раненую в боях за Свободу, похоронят с почестями», — сказали они. — «Ну а тебя повесят».

И это, в принципе, похоже на то, что «серый» хотел бы сказать глубоко аугментированному «фиолетовому»: «Содержащуюся в твоём теле благую робототехнику мы бережно сохраним и и подыщем ей достойное применение. Ну а тебя утилизируем».

При этом, несмотря на все конфликты, «серые» и «фиолетовые» иногда заключают тактические союзы и вполне себе сотрудничают. В генетических лабораториях «фиолетовых» нередко установлено нелицензионное оборудование, произведённое на подпольных фабриках «серых» рабами-биороботами. И потом, конечно же, «серые» и «фиолетовые» пересекаются в информационной сети.  («Зелёные», как ни странно, тоже могут сотрудичать с «серыми», хотя казалось бы; но они просто считают их меньшим злом по сравнению с «филетовыми».)

***

Про отношение «серых» к войне и военному делу я уже говорил и цитировал: простота, технологичность, безжалостность, массовость. Подавляющее численное преимущество и концентрированная огневая мощь решают любую проблему. Подход, который я называю «советским» — план абсолютен, покорность плану и приказам должна быть абсолютной, высокоуровневые единицы имеют право свободно жертвовать низкоуровневыми для достижения своих целей, не утруждая себя разъяснением смысла отданных приказов.

Лучше тратить людей, а не технику.
Двухступенчатая «серая» диалектика: война — двигатель прогресса, и это хорошо; но война — это плохо, потому что на войне погибает техника и тратятся невосполнимые ресурсы; но война уничтожает старое, что позволяет создать на этом месте новое, более продуманное и совершенное..

[Да, исторически отдельные группировки «серых» объявлялись технотеррористами и подвергались ударам «оранжевых», вплоть до полного уничтожения. Но движению это не мешало, простым отрубанием голов гидру не одолеть.]

***

С точки зрения человечества в целом, «серые» решают задачу утилизации «ненужных» ресурсов, они падальщики и техностервятники, некрофаги, социальные и индустриальные детритофаги. Если все остальные цивилизационные проекты схлопнутся, «серые» дадут человечеству шанс на выживание, хотя бы в такой форме. «Серые» смогут пережить глобальную термоядерную войну или падение астероида-убийцы, потому что в их субъективном мирке это всё уже случилось, они давно так живут.