Пять Рыцарей: Чёрный

(автор: gest)

 

Пять рыцарей-татиб: Чёрный
(с) arishai

Рыцарь Баланса.
Мамона: Первый город, Енох, место рождения рынка, торговли, весов и мер.

Здесь в чём-то проще, потому что я о нём ничего не знаю, кроме того, что он стал олицетворением чёрной татибы. А чёрная татиба, это «мировая, глобальная система аномии и паразитизма, транснациональный мир «людей воздуха», финансово-экономической элиты мира, контролирующей земные царства через кредит, медиа, культуру комфорта и потребления. Этот «мировой город» сам не есть царство, но вынуждает «любодейстовать» с собой всех царей земных и через это «царствует над земными царями». Эта система нравственного растления и беззакония, волхования и релятивизма» (Е.Холмогоров (с)).

Видимо, он был городским жителем, возможно действительно купцом, а потом и главой разветвлённой торговой сети.

Но я хотел рассказать другую историю, о Равновесии и тру-нейтралах. Классические тру-нейтралы, как игровые персонажи — это друиды, потому что они «настроены на экосистему» и «общаются с животными», а животные всегда тру-нейтралы (нейтрал-нейтралы по шкале Добро-Зло и Порядок-Хаос). Мне был важен образ «проактивного» нейтрала, посвятившего себя динамическому равновесию, которое поддерживается именно за счёт того, что оно не устойчиво (как численность популяции лис и зайцев в классическом примере).

Сильно упрощённо, вот ситуация с американской лесной и речной экосистемой, которая держится на бобрах, лососе и медведях. (Бобры — это вообще «экосистемные инженеры«, эдификаторы.)

Бобры грызут деревья и строят плотины, потому что они бобры. Лосось поднимается вверх по реке, мечет икру и умирает (хотя если это атлантический лосось, он может и пережить нерест… неважно). Из икринок выводятся мальки, они растут, взрослеют, потом спускаются по реке в море. Нагуляв в море жирок, они возвращаются обратно на нерест — в ту самую реку, в которой родились. Запруды, которые строят бобры, лососю полезны — взрослый лосось способен перепрыгнуть через плотину, а глубокая стоячая вода в верховьях служит для мальков удобным садком, где они защищены от хищников и могут спокойно перезимовать. Вдобавок, в стоячей воде трупы взрослых особей оседают на дно и служат важным источником пропитания для мальков. Больше мальков вывелось — больше взрослых рыб потом вернётся в эту реку.

Когда лосось идёт на нерест, его ловят и жрут медведи. При этом, в условиях изобилия рыбы медведи гурманничают, выедая у рыбы только самое вкусное, а остальное выбрасывают, за что им говорят спасибо птицы и мелкие звери. Наевшись до отвала, медведи начинают обильно испражняться по всей округе, за что им говорят спасибо деревья. (В деревьях, растущих за километры до ближайшей реки, биологи находили следы веществ, попавших к туда из океана — через рыбу, через медведя, через почву.)

При этом, рано или поздно старую плотину в верховьях прорывает, и по реке проходит волна, смывающая всё на своём пути. Но эта волна несёт питательные вещества, которые годами копились в верховьях, куда поколение за поколением возвращались рыбы, чтобы метнуть икру (и, как правило, сдохнуть). И этот толстый многолетний слой перегнивших останков растекается по окрестностям, удобряя почву. Больше деревьев — больше бобров, и так далее.

Итак, цикличная система в процессе функционирования может порождать кризисы, но подобные кризисы сами по себе служат для оздоровления системы и необходимы для поддержания общего баланса.

Есть одна история, которую все любят, про волков и Йеллоустоунский заповедник:

(Есть русские субтитры.)

«В 1926 году в рамках мер по защите поголовья вапити в парке Йеллоустон была полностью уничтожена популяция волков, после чего койот стал самым большим хищником, охотящимся на грызунов. Но койоты не охотятся на больших копытных, и в результате случаи болезней среди последних существенно участились. Практика уничтожения волков была прекращена в парке только в 1935 году».

Волков истребили, из прерий пришли койоты, которые стали геноцидить мелкую живность. Но койот не в состоянии справиться с оленем (и не имеет такого желания), поэтому олени расплодились до неприличия и стали бродить по берегам рек, вытаптывая и выедая молодые растения, превращая берега в грязь.

В девяностые годы волков стали завозить обратно. Койоты сразу исчезли, по понятным причинам. Волки стали истреблять оленей, но, как всегда, молодые и сильные выжили. Выжившие олени познали страх, теперь они отсиживались в лесу и только время от времени совершали короткие вылазки к водопою. Речные берега зазеленели, там стали расти деревья. Где хорошо деревьям — там хорошо бобрам, которые стали грызть деревья и строить плотины. Потому что они бобры. А бобровые запруды нужны рыбам, уткам, выдрам и т.д. Ушли койоты — расплодились грызуны и кролики. В результате, вернулись лисы, которые не могут на равных конкурировать с койотами, но зато вполне способны сосуществовать с волками. Хищные птицы стали подъедать остатки волчьей трапезы. Появились медведи, которых привлекла падаль, и рыба, и ягоды на кустах, которые разрослись, когда их перестали вытаптывать олени. (А когда медведи пришли, они тоже стали фактором, регулирующим численность оленей.) В итоге, сами реки изменились: больше растений, меньше эрозии по берегам, глубже русло и т.д. Волки оздоровили ландшафт и экосистему в целом.

Вот так Чёрный Рыцарь смотрит на человеческое общество. Потому что он не на заповедниках специализируется.

Кем бы ни был Чёрный Рыцарь, его с детства интересовали вопросы Равновесия. Чтобы добиться баланса, нужно представлять себе истинную цену всех вещей, их реальный вес, иначе их невозможно уравновесить. А что может определить истинную цену вещи? Только спрос и предложение — Рынок определяет стоимость, Рынок позволяет достичь истинного Равновесия: Равновесия, как чего-то живого, постоянно меняющегося и развивающегося. А теперь добавим сюда всякие идеологии, религии, государства, которые по своим безумным причинам мечтают склонить чаши весов в ту или иную сторону, чтобы никто не знал, сколько стоят вещи на самом деле. К чему это ведёт? (Но главное, надо помнить и верить — нарушение равновесия рано или поздно приведёт к восстановлению равновесия на новом уровне. Всё будет уравновешено. Рынок победить нельзя.)

Вот с теми же волками. Волки плохие, они жрут олешек. Олешки добренькие, их жалко. Государство навело порядок и истребило волков. Стало лучше? Стало хуже всем обитателем заповедника, включая самих оленей, а хорошо только пришлым койотам, от которых заповеднику никакой пользы. Это то, что делает государство, заражённое бациллой социализма (то есть, государство, как таковое) — нарушает равновесие и даёт расплодиться оленям.

Если ты хочешь любоваться плодами работы трудяг-бобров, ты должен позволить волкам резать оленей. Вот такая простая арифметика. Если государство нарушает равновесие, государство будет уравновешено — в том числе, за счёт созданных самим государством условий, инструментов, институтов, которыми воспользуется в своих целях Невидимая Рука Рынка и её адепты. Она придёт. Рано или поздно, но Рука придёт — и расставит всё по своим местам. Она всегда приходит.

Чёрный Рыцарь качался, чтобы стать тем, кто расставляет всё по своим местам, определяет истинную цену вещам и восстанавливает равновесие, оставаясь невидимым. Тем, кто направляет поступки людей, когда они действуют в соответствии со своими сугубо эгоистичными экономическими интересами. Он стал Невидимой Рукой, трансцендентным космическим лавкрафтианским ужасом. В этом смысле, от человека в нём не осталось практически ничего, даже по сравнению с Красным. (Великий Хан наиболее «человечен», то есть сохранил свои изначальные черты и может быть описан в терминах «личности», Невидимая Рука — наименее. Хотя они все давно уже нелюди.)

=========

Вспомнил одну вещь, которую просто необходимо упомянуть в контексте Чёрного Рыцаря: переслегинскую концепцию Левиафана («Золотого тельца»), как одного из высших информационных объектов.

«По мере развития человечества различные аспекты социальной жизни не только становятся менее управляемыми со стороны как отдельного индивида, так и их групп, но и сами накапливают достаточную силу для осуществления обратного управления и приобретают статус информационного объекта. Экономическая сфера, безусловно, не является исключением. В тот момент, как первая лошадь была обменяна на мешок с зерном, появился Левиафан — информационная оболочка системы товарно-денежных отношений…

В своем развитии от архаичной через традиционную к индустриальной фазе Левиафан претерпел множество метаморфоз…

Таким образом, в целом развитие Левиафана происходит в логике переноса его деятельности как информационного объекта на управление все более хаотическими процессами, что само по себе неудивительно, ибо Левиафан — существо авантюрное. Левиафан будущего представляется нам оперирующим в интеллектуальной высоко психологизированной области человеческой деятельности, связанной с созданием новых смыслов и инноваций».

«Значительно более сложной является информационная оболочка системы товарно-денежных отношений, которую, следуя Гоббсу и Волошину, называют Левиафаном. Практически, современная история общества представляет собой хронику борьбы Големов [административных систем, в первую очередь — государств — Г.Н.] и Левиафана. Объекты эти слепы и о существовании друг друга не подозревают, их взаимодействие, оказывающее сильное и непосредственное воздействие на жизнь миллиардов людей, носит рефлекторный характер».

«Информационные объекты подразделяются на Сущности, воздействующие на восприятие человека-носителя, и Скрипты, модифицирующие его поведение. Скрипты могут рассматриваться как информационные мета-объекты (объекты над полем объектов, объекты, носителями которых выступают другие объекты)…

Левиафан — системный мета-объект, поддерживающий ту или иную форму равновесия Сущностей и организующий взаимодействие между ними. Иными словами, Левиафан есть система управления балансами.

Простейшим Левиафаном является информационная оболочка товарно-денежных отношений. В качестве альтернативного примера можно привести модель Кармы. (Вообще говоря, Левиафанов может быть много: например, любая автокаталитическая экономика порождает своего Левиафана).

Как и все скрипты, Левиафан воздействует не на восприятие реальности носителем, а на его поведение, заставляя совершать поступки, противоречащие ценностной ориентации человека и не объяснимые логически.

Основным императивом Левиафана является абсолютность, всеобщность той формы равновесия, которую он поддерживает. На своем уровне существования Левиафан не терпит не только конкуренции со стороны альтернативных способов поддержания равновесия, но и пассивного сопротивления. Если Боги нуждаются в любви и требуют ее, то Левиафан требует всеобщего поклонения».

При этом, с точки зрения чёрной татибы, Рынок — это и есть Карма, а товарно-денежные отношения — язык её. Нет никаких «других» Левиафанов, Рынок един. Частные случаи рынка являются его проекциями.