Чёрная. Холодное безумие

(автор: gest)

Моя концепция «татибы» выросла из увлечения различными вкусами безумия, присутствующими в нашем сетевом пространстве. Мы все здесь ненормальные, потому что живём в ненормальном мире. Ошибкой было бы это отрицать, то есть выдавать своё собственное личное безумие за нормальность.

А так, по крайней мере, можно честно предупредить, что если я вдруг начну гнать на тему «Карфаген должен быть разрушен», «заграница нам поможет», «танки НАТО войду в Москву» и т.д., то это будет означать, что я окончательно «татибнулся», и синяя татиба съела мой мозг. (Это состояние называется «демшиза» — психоз на почве любви к Демократии и избранным Демократией народам, типа американцев, европейцев или евреев.)

И суть моих текстов была в том, что пусть это и субъективный критерий, но я чувствую разницу. Демократы (синяя татиба) — это не рыночные фундаменталисты (чёрная татиба); коммунисты-марксисты (красная татиба) — это не ордынцы-сталинисты (жёлтая татиба). А белая татиба (этническая традиция, в наших условиях — православный монархизм) не сводится ни к одной из них. Конечно, обычно мы наблюдаем разборки между сине-чёрными и жёлто-красными, с особой позицией белых (к которым могут примыкать бело-жёлтые, но они расходятся в оценке советского периода). Но это не значит, что невозможны другие альянсы, правда? Поэтому я расставил их так, как расставил, по принципу симпатий и антипатий.

Но да. Меня поразила «чёрная» точка зрения, когда я с ней впервые столкнулся. Они сумасшедшие! (Как и все мы, впрочем…)

В результате я задумался над тем, хорошо ли с чёрной точки зрения убивать людей, например. Понятно, что какие-либо моральные регуляторы чёрная татиба отрицает, чтобы не говорили её сторонники. С другой стороны, telserg правильно сказал, что «они не хотят убивать людей — они хотят видеть, как неэффективные сами умирают от голода, холода и отсутствия медицинской помощи».

Каждой татибе нужно чем-то гордится по сравнению с остальными, будь то противники или «соседи». Например, Троцкий пишет:

«Что бы ни говорили святоши чистого идеализма, мораль есть функция социальных интересов, следовательно, функция политики. Большевизм мог быть жесток и свиреп по отношению к врагам, но он всегда называл вещи своими именами. Все знали, чего большевики хотят. Нам нечего было утаивать от масс. Именно в этом центральном пункте мораль правящей ныне в СССР касты радикально отличается от морали большевизма. Сталин и его сотрудники не только не смеют говорить вслух, что думают; они не смеют даже додумывать до конца, что делают. Свою власть и свое благополучие бюрократия вынуждена выдавать за власть и благополучие народа. Все мышление правящей касты насквозь проникнуто лицемерием. Чтоб залепить открывающиеся на каждом шагу противоречия между словом и делом, между программой и действительностью, между настоящим и прошлым, бюрократия создала гигантскую фабрику фальсификаций. Чувствуя шаткость своих моральных позиций, питая острый страх перед массами, она со звериной ненавистью относится ко всякому, кто пытается прожектор критики направить на устои ее привилегий. Травлю и клевету против инакомыслящих сталинская олигархия сделала важнейшим орудием самосохранения. При помощи систематической клеветы, охватывающей все: политические идеи, служебные обязанности, семейные отношения и личные связи, люди доводятся до самоубийства, до безумия, до прострации, до предательства».

Дескать, да, мы «красные», мы жестоки, мы плюём на правила, мы убиваем — но мы хотя бы не такие патологические лжецы, как «жёлтые»!

А чёрная татиба, в свою очередь, гордится тем, что её адепты — ворюги, а не кровопийцы (кровопийцы — это «красные» и «жёлтые»). Невидимая Рука требует отказаться от эмоциональной вовлечённости как в положительном, как и в отрицательном смысле. Тратить слишком много ресурсов на жестокость ради жестокости также глупо, как тратить их на благотворительность ради благотворительности. Неимущие получают средства просто за счёт того, что в мире существуют богатые, которым нужны чистильщики обуви и мойщики окон. Не нужно дополнительно отвлекаться на милостыню. Аналогичным образом, неэффективные должны сами вымирать за счёт деятельности эффективных — или избавляться от своих неправильных привычек и вступать на путь эффективности. Мне отмщение и аз воздам, как говорит Невидимая Рука Рынка.

Но допустим, другой человек мешает вашему бизнесу. Правильно ли будет его убрать? Это сложный вопрос. Чем именно он мешает? Будет ли такое решение эффективным? Соответствует ли оно воле Невидимой Руки? Или невозможность победить его рыночными методами является свидетельством вашей собственной неэффективности? Другое дело, если мешающий человек — чиновник, обладающий внеэкономическими конкурентными преимуществами. Но тогда проблема в самом государстве, слуги которого вмешиваются в рыночные отношения, и бороться надо не с симптомами, а с самой болезнью.

Перефразируя Иоанна Златоуста, можно сказать:

«Что бывает по воле Рынка, то, хотя бы казалось и худым, лучше всего; а что противно и не угодно Рынку, то, хотя бы и казалось самым лучшим, хуже и беззаконнее всего. Если кто даже совершит убийство по воле Рынка, это убийство лучше всякого человеколюбия; но если кто пощадит и окажет человеколюбие вопреки воле Рынка, эта пощада будет преступнее всякого убийства. Дела бывают хорошими и худыми не сами по себе, но по Рыночному о них определению».

Представим, что в неком государстве существует разветвлённая сеть государственных предприятий, сотрудники которых приписаны к государственной системе здравоохранения (социализм!). В этой ситуации правильным будет обанкротить эти предприятия, как неэффективные, даже если куча людей в результате лишится квалифицированной медицинской помощи, не говоря уже о средствах к существованию. При этом, легко доказать, что все эти люди вели нездоровый образ жизни, были безответственны и пренебрегали необходимыми инвестициями в собственное здоровье и диверсификацию своих трудовых навыков (что правда), а значит, заслужили свою судьбу.

Нет такого бизнеса, о котором истинные адепты Невидимой Руки сказали бы, что он плох. Торговля оружием? Торговля наркотиками? Работорговля? Ха! Другое дело, что классическое рабовладение, очевидно, не самый экономически эффективный институт. Но нельзя отбирать у людей право продать себя в рабство — как невозможно лишить их права себя из рабства выкупить. Подобного можно достичь только за счёт внеэкономического принуждения, что плохо само по себе.

Возьмём те же наркотики. Раз люди платят за них, значит, существует спрос, значит, его имеет смысл удовлетворять. Да, у наркотиков есть негативные последствия. Но почему бы тогда не выйти на рынок с наркотиком лучшего качества, с меньшим числом побочных эффектов — и завоевать потребителя? Не стоит недооценивать возможности современной химии и фармацевтики, при наличии должного финансирования и в условиях здоровой конкуренции, естественно. Получается, что проблема в государственной власти, которая искусственно задирает цену на товар и обеспечивает сверхприбыли наркокартелям, несмотря на их сомнительные бизнес-практики. Только из-за вмешательства государства в индустрии хозяйничают представители аграрников из стран третьего мира, вместо бизнесменов и промышленников из развитых стран! (Да, я слышал о сериале Breaking Bad. :))

Или вот. Бизнес, построенный на обмане легковерных стариков-пенсионеров. Это хорошо, или нет? Очевидно, что всё упирается в наличие стариков, у которых имеется какая-то собственность и средства, которыми они не могут адекватно распорядиться, что создаёт соответствующую экономическую нишу. Если мы считаем, что это плохо, то проблема опять же в государстве, которое выплачивает этим старикам деньги. Раз уж мы решили, что поддержание жизни старых людей представляет собой самостоятельную ценность, этим должны заниматься частные дома для престарелых, которым и будут платить за создание подходящих условий для нетрудоспособных и недееспособных граждан.