Четыре школы магии. Магия выживания

(автор: gest)

Это самая древняя и изначальная школа, во многих отношениях она старше разума. Жизни изначально было свойственно влиять на реальность с целью повышения шансов выживания своей генетической линии, именно это и сделало жизнь жизнью. Афанасьев, автор психе-йоги, называл подобное Волей, добавляя, что Воля есть даже у комаров. Это способность биологического вида адаптироваться к новым условиям, повышать фертильность и выживаемость потомства, вытягивать счастливый лотерейный билет эволюции. Полезные мутации — это, на самом деле, аномалия, но они случаются, и плавники превращаются в лапы, а лапы — в крылья. Магия — это как раз то, что обеспечивает полезные мутации, повышенную приспособляемость, превращает «слепого часовщика» эволюции в изобретательного и целеустремлённого инженера. Виды, у которых кончалась магия («воля к жизни», способность к выживанию), проигрывали эволюционную гонку и вытеснялись на периферию, а то и просто вымирали. Эусоциальные насекомые, с их невероятной успешностью и невероятным количеством адаптаций к столь «неестественному» образу жизни, тоже появились благодаря магии выживания.

В качестве иллюстрации можно вспомнить фильм «Mimic» 1997 года («Мутанты» в нашем прокате) — фильм, с которого началась голливудская карьера Гильермо дель Торо. Американские тараканы стали разносчиком опасного для людей вируса. Для борьбы с тараканами создаётся биологическое оружие, насекомое-«Иуда» — искусственно сконструированный гибрид с социальностью термитов и хищными привычками богомолов, но при этом способный подделывать видоспецифичные сигналы тараканов, чтобы привлекать их и маскироваться под них. По планам биологов, сверхэффективные и специализированные хищники-«иуды» должен был расплодиться и покончить с тараканами, а потом умереть с голоду. Вместо этого «иуды» за считанные годы адаптировались для жизни в нью-йоркской подземке, перешли в следующий размерный класс и научились мимикрировать под людей, потому что именно это давало наибольшие шансы на выживание в человеческом муравейнике. Это метафора, но она объясняет, что такое магия выживания.

Вот тут мы доходим до самого интересного, до людей.

В этот момент Лавджой обратился к одному из студентов.
— Итак, — сказал он, — вы представитель вида с чересчур большой К-ориентацией. Как бы вы поступили, чтобы исправить положение?

Магия выживания стояла за эволюцией человечества в разумный вид. Вид хотел жить, и вид хотел размножаться — быстрее, чем могла себе позволить обычная человекообразная обезьяна. Успешной мутацией-адаптацией стала способность сознательно управлять потоками магии, и это запустило процессы обратной связи. Всё более умные существа могли всё эффективнее управлять собственной эволюцией — на протяжении миллионов лет, на протяжении сотен тысяч лет. Расплатой за это стал более крупный мозг и трудные травматические роды. Но первые маги выживания были способны «в ручном режиме» повышать женскую фертильность и выживаемость детей и рожениц в своей непосредственной социальной группе, так что общий баланс оставался положительным. Тот факт, что способностью к магии обладает лишь небольшой процент человечества — это тоже результат направленной эволюции. При желании его можно сравнить с эусоциальностью: повышенная «магичность» небольшого числа особей + абсолютная «стерильность» большинства людей, вкалывающих на магов = полезная адаптация, дающая возможность создавать более крупные и сложные социальные структуры за счёт понижения уровня «магической конкуренции» внутри групп.

Архетип магов выживания — это, естественно, «оборотни», Огонь, варвары. Изначальная специализация — Плоть и Кровь, в первую очередь собственные, но они также могли позитивно воздействовать на собственное племя (изначально — на близких родственников, потом на всё более и более широкий круг «своих»). Шаманские практики, которые воспринимаются, как архаичные и «вечные» — это тоже они.

Древние шаманы — маги выживания — были оборотнями без всяких кавычек, но сейчас всё несколько изменилось. Условно говоря, способность превращаться в волка, видеть в темноте, отращивать рога или переваривать гвозди не сильно помогла бы тому же товарищу Сталину с точки зрения выживания. Этих способностей у него и не было, он их не развивал. По мере развития человечества фокус постепенно смещался в волевую, психосоциальную сферу, в способность быстро и сверхэффективно действовать в условиях смертельной опасности, мотивировать других. Пассионарность, о которой писал Гумилёв, тоже относится к магии выживания. (Гумилёв так и не смог сделать следующий шаг — пассионарные толчки приходят не из космоса, их генерируют сами люди: не люди вообще, а конкретные, редкие, необычные люди.)

Среди магов выживания очень часто встречаются «дикие таланты». У магии выживания, как течения, есть, конечно же, свои традиции обучения и шаманской инициации, но многие маги просто в какой-то момент «просыпаются» и обнаруживают в себе аномальные способности к выживанию — в любой ситуации, любой ценой.

В качестве иллюстрации я хотел упомянуть один сюжет из легендарного криминального цикла «Варяг» Евгения Сухова, про непобедимого Варяга — вора в законе и смотрящего по России… так, не спрашивайте, откуда я это знаю, для меня самого это загадка.

Книга называется «Оборотень» (Варяг-10):

«…Но бывают и такие, которых называют «оборотнями». Из животного чувства самосохранения эти страшные нелюди приспосабливаются к любой ситуации, как хамелеоны, меняют свою окраску, для них нет ничего святого. Знаменитый вор в законе, смотрящий России по кличке Варяг, встречает на своем пути именно такого выродка – отставной полковник Тимофей Беспалый когда-то был вором, но потом променял смертный приговор на гимнастерку лагерного карателя, дослужился до начальника заполярной «сучьей зоны», где несколько десятилетий вершил самый настоящий беспредел. «Исповедь» бывшего лагерного «кума» приводит Варяга в изумление. Повидав на своем веку немало, Владислав Игнатов тем не менее был шокирован жутким рассказом о жизни за колючей проволокой, о жестоких нравах, царящих в человечьей стае».

История такая (восстанавливаю по памяти, могут быть отдельные неточности). Тимофей был честным вором-карманником в довоенном СССР, в конце 20-х — начале 30-х годов, но попался на мусорскую разводку и накосячил. Свои приговорили его к отрубанию двух пальцев на рабочей левой руке, а советская власть — к расстрелу за убийство стукача, который его подставил. Когда за Тимофеем пришли в камеру, собираясь вести его на расстрел, в Беспалом что-то перещёлкнуло. Он «проснулся» и голыми руками (и восемью оставшимися пальцами) перебил нескольких конвойных с винтовками. И остался в камере. На него спустили тюремных овчарок, он и их уничтожил. Тогда тюремное начальство неожиданно взяло тайм-аут. В камеру к Беспалому зашёл странный человек, «морячок» — один из спецов-боевиков, помогавших Советской власти с самого начала её существования. (В рамках текущей концепции — маг выживания, естественно). «Морячок» предложил Тимофею сделку. На многочисленных советских зонах неспокойно, там оказалось много бывших кулаков — крепких и работящих русских мужиков. Есть опасность их смычки с «политическими» и прочими недобитками. А воры для советской власти — классово близкий элемент, на который всегда можно положится. Тимофею даруют жизнь, если он докажет свою пригодность к делу. Его отправят по этапу в суровую «бунташную» зону, его задача — начать с самого низа и подмять лагерь под себя. Разгромить вредителей, раздавить политических и разъяснить мужикам, что они никто и звать их никак. Чтобы на зоне был только один порядок — советский, воровской. Тимофей справился. В награду ему сделали чистую биографию, погоняло Беспалый стало его новой фамилией, он начал работать в органах и дослужился до начальника лагеря. В итоге, уже после войны, ему поручили борьбу с воровскими порядками, которые он сам когда-то насаждал, и он занялся беспощадной «перековкой» своих бывших корешей, честно заработав у лагерного контингента репутацию изувера и конченного выродка.

Короче, это настоящая, идейная в своей беспринципности сука — советский маг выживания, «дикий талант». Оборотничество, как способность менять социальное поведение на максимально адаптивное в данной ситуации, и выживать — хоть в зоне, хоть на помойке.

Ещё один пример. Была такая серия тупых американских боевиков, «Замена». «Замена-3», кажется, начиналась так. Главный герой и его друг, оба американские спецназовцы, попали в плен к боевикам. Друг совсем ослабел от пыток, поэтому герой гуманно душит его, чтобы «избавить от страданий». Затем выламывает у друга изо рта зубной протез, достаёт из протеза тонкую проволоку, делает из неё отмычку, открывает дверь камеры, ликвидирует боевиков… Короче, он тоже был маг выживания.

Маги выживания сыграли решающую роль в русской и мировой истории 20 века. Многие «дикие» с самого начала пошли за большевиками. Тот же Сталин был одним из сильнейших, может быть, сильнейшим магом выживания 20 века. Такие персонажи, как Ким Ир Сен, Мао Цзэдун и другие вожди освободительной борьбы угнетённых народов третьего мира были сталинскими учениками. С некоторыми из них он встречался лицом к лицу лишь однажды, или вообще не встречался, но они общались, как шаманы, выходя из тел и встречаясь в мире духов. (Мао Цзэдун, как и большинство китайских магов, изначально специализировался на магии терпения, но сознательно «перещёлкнулся» — при наличии таланта, бывает и такое.) С другой стороны, именно из-за Сталина в СССР не осталось по-настоящему сильных магов — та же династия Кимов в Северной Корее сохранила намного более развитую «сталинскую» традицию магии выживания, и потому Кимы со своим государством до сих пор умудряются выживать, несмотря ни на что. Проблема в том, что за счёт своей огромной силы Сталин представлял очевидную угрозу для любого мага выживания, который делил с ним страну. В свою очередь, это означало, что Сталин вынужден был их превентивно давить, для обеспечения собственного выживания. В непосредственном окружении Сталина могли выжить только относительно слабые маги, именно за счёт своей слабости и неэффективности — маги выживания, которые не смогли бы устранить Сталина, даже если бы он вдруг решил оборвать их жизни.

И это, в свою очередь, через десятки лет позволило американцам уговорить советские элиты на демонтаж СССР — им объяснили, что существование СССР несёт в себе угрозу как для выживания человечества в целом, так и для выживания советских вождей. А маг выживания всегда в первую очередь спасает себя. Чтобы было понятнее — очень трудно манипулировать магом выживания, надев ему на шею ошейник со взрывчаткой, потому что угроза его выживанию находится не в ошейнике, а в человеке с детонатором. С ним он и расправится. Американцы смогли объяснить, что в сложившейся ситуации от самих американцев почти ничего не зависит. Система международных отношений, и система стратегических сил мировых супердержав, как её составная часть, так устроены, что в какой-то момент всё может просто рвануть. Никто этого не хочет, но если до этого дойдёт, американские «стэлсы» с противобункерными спецбоеприпасами проникнут в зону действия советской ПВО и прикончат советское руководство, как бы глубоко оно не пряталось. Термоядерный взрыв сильнее магии. Вот после этого советская верхушка была готова на любые уступки, позволявшие хоть немного продлить собственное физическое существование.

Как и в случае трёх других школ, слабость магов выживания проистекает из природы их силы. Они действительно готовы на всё, чтобы выжить. Попавшая в капкан рысь отгрызает себе лапу. У Стивена Кинга был рассказ о том, как попавший на голый каменный остров хирург с чемоданом кокаина начинает потихоньку пожирать сам себя, используя «волшебный порошок» в качестве анестезии. Шаман мог обеспечить выживание племени, пожертвовав отдельными членами, но в критической ситуации он вполне мог пожертвовать всем племенем, чтобы спасти себя.

Представьте себе, что вы живёте в стране, правитель которой практически непобедим, до тех пор, пока поражение означает его физическую гибель, а потому сознательно конструирует именно такие рискованные ситуации, где поражение — смерть. Весёлой ли будет такая жизнь? Не жизнь, а выживание. (При этом, непреодолимая внешняя сила всё-таки может его однажды сломать, с соответствующими последствиями для страны.)

И последнее. Об этом, возможно, стоило бы сказать отдельно, но самые древние и могущественные маги выживания палеолита вымерли не до конца. Они должны были давно умереть, но кто-то из них всё равно выжил, это их фишка. Мы знаем их, как «снежных людей», «бигфутов», «йети» — это те самые реликтовые гоминиды, палеоантропы, на которых безуспешно охотился Поршнев. Таинственные, управляющие поведением животных, вызывающие инстинктивный панический страх у людей («панический страх» — ужас при виде Пана, хозяина лесов). Они неуловимы, неконтактны и практически бессмертны. Если их текущее тело начинает сдавать — а они и так живут сотни лет — они добывают себе новое. Допустим, похищают человеческую женщину, насилуют её и заставляют родить мохнатого отпрыска, с самого начала управляя развитием плода и деля сознание между собой и собственным детищем. Когда мозг новорождёного будет достаточно развит, они переносят личность в новое молодое тело, целиком, и быстро вырастают до своих взрослых пропорций. Мать к этому времени обычно уже мертва. От неё остаётся строчка в списке пропавших без вести, может быть, отдельные кости где-то в лесу. От старого тела не остаётся ничего, оно рассыпается в прах. Именно этому «снежных людей» не могут найти — это не биологический вид, там нет популяции, они все одиночки, и никаких обычных следов своего существования они не оставляют.

Но нынешние маги выживания, во многом более слабые, хотя и более умные, знают, что кто-то из первородных оборотней сумел победить саму смерть. Для таких магов дожившие до наших дней Древние — это «шаманские звери», духи и тотемы.

==============

Иллюстрация: Тригоналиды, маги выживания

Я хотел процитировать книгу «Становление перепончатокрылых и фазы их эволюции» (С.И. Малышев, 1966). Это книга не новая, в чём-то наверняка устаревшая. Эдвард Уилсон, ведущий специалист по эусоциальности, критиковал взгляды Малышева на происхождение общественного образа жизни у перепончатокрылых, но я до этой части всё равно ещё не дошёл.

В первую очередь это в тему магии выживания. А заодно в тему ксенологии-ксенобиологии. В современных условиях, когда мы выдумываем инопланетную форму жизни, мы объявляем её результатом длительного эволюционного процесса, альтернативного по отношению к земной эволюции. То есть, мы берём некую гипотетическую предковую форму и щедро применяем к ней магию выживания. Вид хочет жить, он хочет адаптироваться. Тем более, если мы говорим о разумном существе. Никто ещё не стал разумным от хорошей жизни, неразумный предковый вид необходимо сначала припереть к стенке. Умней, отращивай мозги — или вымирай.

Итак, история будет про тригоналид, сравнительно примитивных перепончатокрылых. Как и многие другие перепончатокрылые, они паразитоиды — их личинка должна развиваться в теле другого насекомого. Особенность тригоналид заключается в том, что у самок недоразвитый, редуцированный яйцеклад, поэтому им приходится заражать жертву пассивным образом, перорально. Самка типичной тригоналиды откладывает на листья тысячи яиц, а дальше полагается на удачу. Яйца должны проглотить питающиеся листьями гусеницы. В теле гусеницы из яиц выводятся личинки. Но гусеница является лишь промежуточным хозяином, личинки не могут развиваться в гусенице, окончательным хозяином должна стать личинка перепончатокрылого (или двукрылого?) насекомого. В зависимости от вида, мелкие личинки тригоналид либо ищут в гусенице паразитоидные личинки ос-наездниц, чтобы паразитировать на них (т.н. сверхпаразитизм), либо ждут, когда гусеницу схватит хищная оса, которая нашинкует её на части и скормит своим личинкам в гнезде. Как бы то ни было, гусеница должна проглотить яйца, и затем, внутри гусеницы или вместе с гусеницей, яйцо или личинку должна проглотить личинка другого вида перепончатокрылых. Личинка хозяина окукливается, но вылазит из куколки взрослая тригоналида. Как вообще мог возникнуть столь сложный механизм размножения?

Но сначала, наверное, надо сказать несколько слов про эволюцию перепончатокрылых по Малшыеву. Мне проще процитировать книгу М.М. Камшилова «Эволюция биосферы» (1974).

«Роль различных эволюционных факторов в становлении крупной группы организмов хорошо прослеживается на примере эволюции перепончатокрылых насекомых, детально изученной советским энтомологом С. И. Малышевым (1962). Перепончатокрылые — один из наиболее многочисленных и процветающих отрядов насекомых, включающий более 250 тыс. видов различных ос, пчел, муравьев, наездников, орехотворок, рогохвосток и пилильщиков.

Предки перепончатокрылых зародились около 300 млн. лет назад, были сапрофитами. Их потомки сохранились и сейчас в виде панорп-скорпионниц, продолжающих питаться гниющими остатками растений и погибшими насекомыми. От питания растительными остатками было просто перейти к питанию опавшей пыльцой голосеменных или спорами папоротников.

С. И. Малышев показал, что и ныне живущие панорпы способны поедать пыльцу растений. Следующий шаг — питание пыльцой соцветий хвойных, затем — сочными частями голосеменных, а впоследствии покрытосеменных растений. Так, из сапрофитов в пермский период — 250 млн. лет назад — возникли фитофаги, потомки которых дошли до нас в виде пилильщиков, весьма богатой видами группы перепончатокрылых.

Приспосабливаясь к жизни на различных частях растений, некоторые пилильщики стали откладывать яйца под кожицу растений. Вместе с яйцом выделялось активное вещество, вызывающее раздражение ткани растений. В результате возникал галл, внутри которого жила и питалась вылуплявшаяся из яйца личинка. Галлы не могли не привлечь к себе внимания других насекомых из тех же галлообразователей. Ведь стенки галла, более богатые белком, чем другие части растения, были весьма ценным кормом. Проникновение в чужие галлы, равно как и в чужие гнезда, — явление, широко распространенное в природе. Оно получило специальное название — инквилинизм. Насекомые, откладывающие яйца в чужие галлы или гнезда, называются инквилинами, или «насекомыми-кукушками». В качестве инквилинов среди галлообразователей могли выступать такие, которые утратили способность выделять в ткани листа вместе с яйцом активное вещество, вызывающее образование галла, либо не обладали этой способностью вообще. Личинка, отложенная инквилином в галл, неизбежно должна была встретиться с личинкой хозяина, вступив с ней в конкурентные отношения из-за запасов пищевых веществ галла.

Как показал С. И. Малышев, в подобных случаях даже личинки растительноядных пилильщиков, такие как понтония, не остаются безразличными друг к другу: одна из них нападает и уничтожает побежденную. Если истребление личинки хозяина первоначально имело смысл лишь как уничтожение конкурента, то затем оно превратилось в необходимое условие развития…

По-видимому, лучше росли те личинки-инквилины, которые начали свое развитие с питания тканями личинки хозяина. Развилась и способность насекомого-инквилина откладывать яйцо на яйцо хозяина. Когда самку насекомого стал привлекать не галл, а яйцо, создались предпосылки для перехода к следующей фазе — откладыванию яиц на яйца других видов. Возникли хищники-яйцееды.

Так появились и новые формы перепончатокрылых — наездники. Их развитие включает несколько стадий. Первые яйцееды откладывали яйца на яйца близких форм, затем развивалось питание за счет яиц насекомых других отрядов. Одна из ветвей перешла на паразитизм внутри одного яйца; в результате появились самые мелкие формы насекомых, не превышающие 0,1 мм.

Параллельно с усовершенствованием способности откладывать яйца внутрь яиц других насекомых расширился ассортимент жертв. Наездники-яйцееды начали даже спускаться под воду, поражая яйца плавунцов, стрекоз, водяных клопов. Часть наездников перешла вторично на растительное питание — на клетки растительного зародыша. Специализированная группа перепончатокрылых — орехотворки — использовала способность сложившейся ткани переходить в менее дифференцированное или даже эмбриональное состояние. В результате жизнедеятельности личинок вегетативная ткань разрасталась, давая галлоподобную питательную эмбриональную ткань.

Наездники, поражающие яйца других насекомых, «открыли» еще один способ питания. Отложенное яйцо паразита задерживается в развитии до тех пор, пока яйцо хозяина не разовьется в более или менее взрослую личинку. Лишь после этого вылупившаяся из яйца паразита личинка нападает на личинку хозяина и быстро ее пожирает. Так возникли крупные формы наездников.

С. И. Малышев описывает совершенно поразительные случаи приспособления наездников к существованию на самых различных жертвах, демонстрируя тем самым исключительные способности перепончатокрылых к овладению самыми различными источниками жизнедеятельности. Приспособительная эволюция предков наездников привела к возникновению существенно различных групп перепончатокрылых — ос, муравьев, пчел. Возникли изумительные по совершенству инстинкты, не раз ставившие в тупик исследователей. При этом обычно забывают о миллионах лет приспособительной эволюции и совершенно упускают из виду целостный характер эволюционного процесса. Не все особи откладывают яйца в оптимальных условиях. Причин тому две: ограниченность оптимальных условий и активный выбор некоторыми особями условий, отличных от оптимальных. В результате возникают предпосылки для образования новой формы.

Какие при этом действуют механизмы?

1. Способность к размножению, неизбежно приводящая часть особей к выходу за пределы оптимальной привычной среды.
2. Наследственная гетерогенность, обнаруживаемая в форме различий в признаках фенотипа и, следовательно, в различной способности выбирать условия, несколько отличные от оптимальных, и оставлять в них потомство.
3. Способность изменяться под влиянием развития в условиях, отличных от нормальных. При этом могут изменяться как морфологические признаки, так и физиологические особенности и особенности поведения.
4. Приобретение личинкой информации о новой среде и сохранение этой информации взрослой формой, выражающееся в выборе определенных условий среды развития личинки.
5. Постепенное изменение биотической среды посредством экологического механизма обмена генотипической информацией в ходе естественного отбора».

Это, кстати, интересно само по себе — извращенцы, как двигатели эволюции. У отдельной особи может произойти сбой генетической программы, особенно если она вытеснена на периферию, в неблагоприятную среду, ведь оптимальных условий на всех не хватит. Аномальное поведение приводит к попыткам вывести потомство неправильным образом. В большинстве случаев это приводит к гибели потомства, но те особи, которые выживут, будут лучше приспособлены именно к этим аномальным условиям, и смогут унаследовать свойственные родителям отклонения. Необычные условия станут для отпрысков новой нормой, к которой будут постепенно адаптироваться их собственные потомки, поколение за поколением.

Малышев пишет о том, что перепончатокрылые когда-то научились провоцировать у растений образование специфической опухоли, галла. Они откладывали в галл свои яйца, чтобы личинка могла развиваться в благоприятных условиях, питаясь растением изнутри. Другие перепончатокрылые не были столь успешны в плане галлообразования, но зато они начали откладывать свои яйца в чужие галлы, став инквилинами. Их личинка выводилась первой, жрала яйца или беззащитную личинку хозяина, а затем спокойно питалась чужим галлом изнутри. Эволюция паразитоидности у перепончатокрылых началась с паразитирования на близкородственных видах, что, в принципе, логично. Виды, ставшие объектом подобного хищничества, постепенно стали откладывать яйца глубже, отращивая более длинные и специализированные яйцеклады. Предки тригоналид, примитивные инквилины, не успевали угнаться за своими жертвами, а потому были обречены на вымирание. Или нет? Слово Малышеву:

«Среди ряда своеобразных моментов, обнаруженных в поведении и развитии тригоналид, наиболее замечательным является способ заражения ими жертв, а именно пассивное попадание их яиц через рот жертвы. Столь исключительное отношение между наездником и его жертвами, поскольку можно судить теперь, не наблюдается ни у каких других теребрантов, да и вообще среди всех остальных Hymenoptera. Не подлежит сомнению, что вообще архаичные наездники должны быть архаичны не только по их структуре, но и по унаследованным им чертам поведения, или инстинктам. Отсюда следует, что такие явно архаические наездники, как тригоналиды, должны в высокой мере отражать в себе коренные черты жизни их исходных предков, близких исконным фитофагам. Однако о происхождении только тригоналидам свойственных особенностей поведения и развития не высказано никаких предположений или разъяснений, кроме тех, что предложил автор раньше (Малышев, 1959, 1960а).

В начальных условиях зарождения теребрантов, как мы знаем, каждое нормально отложенное яйцо архаичного инквилина (если не считать возможных случаев каннибализма) было обеспечено питанием в галле. Отсюда ясно, что в исходных для тригоналид условиях их прямые предки откладывали нормальное количество яиц, причём выходившие из яиц личинки легко попадали в надлежащие условия, где и развивались успешно. В дальнейшем же в результате запаздывания с откладкой яиц в галл, где вследствие этого находилась уже более или менее взрослая личинка пилильщика, условия развития для предков тригоналид ухудшились. Снабжённая коротким яйцекладом, хотя и не столь редуцированным, как теперь, самка примитивной тригоналиды не могла откладывать яйца глубоко в полость развившегося галла пилильщика, а разве лишь в толщу его стенки или же с внутренней стороны стенок галла. При таком расположении несколько мелких яиц, попавших с запозданием в расширенную уже полость галла к питавшейся его стенками личинке пилильщика, едва ли могли иметь шансы на дальнейшее развитие и дать эктопаразитических личинок. Именно в этих условиях могло произойти как раз обратное: большая личинка пилильщика, обгрызавшая стенки галла, могла вместе с нагрызенными ею зелёными частицами проглотить и мелкие яйца наездника.

Весьма вероятно, что уже в этих начальных условиях погибало значительное число яиц или молодых личинок первичных тригоналид, раздавленных ротовым аппаратом личинки-хозяйки или же затерявшихся среди массы экскрементов, окружавших её в полости галла. Эти потери уже в начальных условиях требовали соответствующего возмещения путём увеличения числа откладываемых тригоналидой яиц. Молодая личинка, вылупившаяся из случайно уцелевшего, проглоченного без повреждений яйца тригоналиды, оказывалась внутри кишечника личинки пилильщика, заполненного зелёной массой, нагрызенной со стенок галла. Это была, в сущности, та же питательная среда, за счёт которой наездники-инквилины развивались и раньше. Но теперь личинка примитивной тригоналиды получила возможность закончить развитие уже не в качестве инквилина, а в качества своеобразного эндопаразита, попавшего внутрь жертвы не через её внешние покровы, а через рот.

В дальнейшем, когда вымерла основная масса галлообразующих пилильщиков (о чём сообщалось выше [в связи с вымиранием растений, которыми они питались, ещё в мезозой — Г.Н.]), исчезли и предки тригоналид, откладывающие яйца в галлы пилильщиков. Из них могли сохраниться лишь те, что приспособились к паразитизму в новых условиях. При этом сначала они могли также заражать личинок пилильщиков, но уже не образовывавших галлы, а питавшихся открыто на листьях деревьев и кустарников и при случае заглатывавших вместе с зелёными кусочками листьев и яйца тригоналид, отложенные по краю листьев.

О том, что эволюция тригоналид шла именно таким путём, говорит тот факт, что и в современных условиях тригоналиды развиваются иногда в экзофитных личинках пилильщиков, и притом в качестве первичных эндопаразитов, как сообщалось выше. Об этом же говорит и самый способ заражения жертв, выясненный вначале для рода тригоналид в Индии и Японии, а теперь обнаруженный и у европейского вида. Весьма вероятно, что тот же пассивный способ заражения жертв присущ и другим тригоналидам, дожившим до наших дней. При создавшихся, таким образом, новых условиях шансы на успешное развитие тригоналид снова сократились весьма значительно. Но дело осложнилось ещё больше, когда вместо личинки пилильщика эти яйца заглатывались гусеницами, питавшимися на тех же листьях, где они были отложены. В этом случае яйца тригоналид, попавшие внутрь гусениц, не получали надлежащих биохимических условий для развития и обрекались на гибель. Этого, как мы теперь знаем, не происходило лишь в двух случаях: когда гусеница, проглотившая яйца тригоналиды, была заражена ихневмоном или тахиной, в которых и продолжалось успешное развитие тригоналид, или же когда такие гусеницы были схвачены осами и скормлены ими их личинками, в которых и заканчивалось развитие тригоналид. Не остаётся, следовательно, никакого сомнения в том, что именно весьма слабые шансы на успешное развитие личинок и были причиной, вызвавшей необычную плодовитость их матери.

Таким образом, в эволюционной истории тригоналид почти с самого их зарождения следовал ряд моментов, при которых им угрожала полная гибель. Однако каждый раз, когда, казалось бы, никаких шансов на сохранение не оставалось, Trigonalidae обнаруживали удивительную пластичность и так или иначе выходили из создавшегося тяжёлого положения. В результате они приобрели возможность откладывать за день тысячи яиц в условиях, при которых могли развиваться лишь единичные особи

Вот это и есть магия выживания в чистом виде. Тригоналиды просто хотели жить.