Четыре школы магии. Магия истории

(автор: gest)

Сами маги истории считают себя последователями и прямыми преемниками жрецов Атлантиды (сложно сказать, существовала ли Атлантида физически, даже в рамках нашей криптоистории). Как бы то ни было, происхождение магов истории неразрывно связанно с судьбой первых цивилизаций. Письменность, казна, учёт и контроль, указы и законы, сложная социальная стратификация — вот их природная стихия.

Архетип магов истории — «волшебники», Воздух, интели.

Маги истории — это «ежи» в терминологии Исайи Берлина (1, 2). «У Лисы (= мага жизни) много трюков, а у Ежа только один, но самый важный«. С глубокой древности и по наши дни маги истории торгуют одним и тем же товаром — Будущим. И на этот товар по-прежнему есть спрос.

История человеческой цивилизации — это история борьбы за власть. Тайна власти, в рамках нашей криптоистории, заключается в волшебстве, в том, что людьми всегда правили не совсем обычные люди. Большинство людей слепо, глухо и немо с точки зрения магии, но уязвимо для магического воздействия. Каждый достаточно крупный человеческий муравейник всегда возглавлял маг. Естественно, для этого им даже не нужны формальные титулы (хотя бывает, что их наличие сильно упрощает дело), но в прошлом нравы были проще, и на вершине социальной пирамиды сидел её настоящий хозяин. Если борьба за власть велась без соблюдения каких-либо правил, а поражение означало смерть, то это был маг выживания. Если власть зависела от законов, традиций и компромисса между элитными группировками, то это был маг жизни. Естественно, сильный маг выживания мог разрушить всю предыдущую структуру, перебить противников и сесть на трон по праву сильного. Маги жизни, в свою очередь, старались максимально защитить свою систему от такого варианта — политическими и магическими методами.

Но и в том, и в другом случае рядом с троном стояла ещё одна группа людей с магическими талантами. «Толкователи сновидений«, «мудрецы», «звездочёты». Как правило, в те времена это были евнухи, готовившие себе преемников в специальных учебных заведениях. Можно предположить, что их способность видеть будущее представляла собой дальнейшее развитие сверхъестественной интуиции магов выживания, которые спонтанно и практически безошибочно выбирали поведение, дающее им наилучшие шансы на сохранение собственной жизни. (Как в рассказе Филиппа Дика «Золотой человек».) Маги истории пошли гораздо дальше — они научились сознательно видеть будущее, работать с будущим, в определённых пределах влиять на будущее. И речь уже не шла исключительно о них самих, как у магов выживания — маги истории могли изучать судьбу отдельных людей, человеческих масс и человечества в целом. Безусловно, для такой работы требуется врождённый талант, наработанные навыки и значительные усилия — в том числе, коллективные усилия.

Наверное, никого не удивит, что человеческое будущее никак не связанно с влиянием звёзд, если только это не взорвавшаяся поблизости сверхновая. Тем не менее, в Северной Африке, на Ближнем Востоке, в Индии и в Китае маги истории традиционно занимались астрологией. Звёздное небо было безошибочным хронометром, который был под рукой каждую ночь. Вычерчивание карт и расчёт циклов приводило мозги в порядок (геометрия и математика были не единственным, но удобным инструментом для погружения в прогностический транс). Зодиакальная терминология давала формальный язык для составления прогнозов, и заодно позволяла доступно объяснить клиенту, который сам не был магом истории, почему дело обстоит именно так.

В «Короле Лире» Глостер цитирует подобный прогноз:

«Недавние солнечное и лунное затмения не сулят нам ничего доброго. Пускай исследователи природы толкуют их так и сяк, природа сама себя бичует неизбежными последствиями. Любовь охладевает, дружба падает, братья враждуют между собой, в городах восстания, в селах раздоры, во дворцах крамола, и распадается связь отцов с сыновьями. В моей семье этот негодяй восстает против предписанных законов, — сын против отца; король идет наперекор природе, — отец против дитяти. Наши лучшие времена в прошлом. Махинации, коварства, плутовство и разрушительные беспорядки следом идут за нами, грозя нам гибелью».

Что самое смешное, прогноз оказался точным, просто он был связан не с затмениями, а с провалом плана Лира.

Впрочем, при составлении прогнозов маги истории могут использовать любые другие инструменты — от психоанализа снов клиента до карт Таро и составления поэтических двустиший методом свободных ассоциаций. Вероятность реализации заявленного будущего зависит не от инструментов, а от силы мага.

Помимо классической схемы с придворными гадателями, жизнью отвечавшими за качество своей работы, существовал ещё один вариант, известный нам на примере Древней Греции. Жреческая коллегия поддерживала работу оракула, а все желающие, включая руководство независимых городов-государств, могло обращаться к нему за прогнозами, на общих основаниях — естественно, не бесплатно. Во многом, эта модель была даже более прогрессивной, но в Средние века всё опять скатилось к местной власти и прикормленным властью прорицателям.

Другое дело, что искусство магов истории не стояло на месте. Их институты совершенствовали прогностическую практику и технологии подготовки новых магов. От двусмысленных пророчеств, полученных в изменённом состоянии сознания и туманных для самих авторов, они перешли к чётким аналитическим схемам. Теперь они не просто видели будущее, они могли конструировать будущее, например, составлять невероятные цепочки совпадений, которые приводили к нужной цели. Схема-интрига, настолько сложная, что она обязательно должна была развалиться, но не развалилась — один из признаков работы магов истории. И одна из причин, почему им так просто прятать свою деятельность от простых людей — никто не поверит в план, настолько зависимый от случайных событий. Как в «Графе Монте-Кристо«:

«- Но, — сказала г-жа де Вильфор, — все это ваше сцепление обстоятельств может очень легко прерваться: ястреб может ведь не пролететь в нужный момент или упасть в ста шагах от садка.
— А вот в этом и заключается искусство. На Востоке, чтобы быть великим химиком, надо уметь управлять случайностями, — и там это умеют».

И они теперь могли делиться своими видением будущего, в определённых приделах. Изначально это было нужно для того, чтобы подмастерья могли работать «внутри» сценария, создаваемого мастером; но тот же механизм позволил им не только рассказывать, но и показывать свои видения другим магам, независимо от школы, что резко упростило работу с клиентами и повысило убедительность аргументов.

Маги истории постепенно ушли в свободное плавание, оторвались от старых хозяев и превратились в самостоятельную силу. Шло время, они становились всё сильнее, а с появлением таких вещей, как рыночные колебания, акции и биржи — ещё и богаче. В какой-то момент на территории той же Европы шла борьба между двумя школами магии. Представители одной школы соответствовали традиционным представлениям о природе магии (1, 2), другой — стереотипам о внешнем виде магов. Именно маги истории любили ходить в мантиях, изготовлять магические жезлы и рисовать многоугольные схемы, украшенные зодиакальной символикой и буквами еврейского алфавита. (Естественно, маги истории не всегда так одевались, просто из-за централизованного характера их обучения они долгое время сохраняли любовь к архаичной профессиональной атрибутике.)

Но не стоит думать об этом противостоянии, как о войне, скорее, речь шла об ожесточённой конкуренции, перемежающейся стрельбой. Итогом этого конфликта стал Договор — или даже серия договоров. В моих сюжетах регулярно встречается следующий образ — договор между некими силами, причём договор, как-то связанный с возникновением США.

Магам жизни — Старый Свет. Магам истории — Новый Свет. Маги истории не имеют права создавать свои органы управления  в Старом Свете или вообще вести там какую-либо организованную деятельность. Маги истории не покушаются на власть европейских семейств в Европе. В обмен на это, они получают Америку. Маги жизни обязуются ограничить свою экспансию в Новый Свет, не действовать там без разрешения магов истории, признавать их власть на американском континенте, поддерживать соблюдение Договора, и т.д., и т.п.. Итогом стал своеобразный обмен населением — маги истории уезжали из Европы в Америку, маги жизни возвращались обратно в Европу. Естественно, были и последующие договора — о статусе Канады, о статусе Латинской Америки, о других частностях. К концу наполеоновских войн Новый порядок окончательно сформировался. По сути, он означал господство английских благородных семейств в Европе; верховную власть магов истории, как единого коллективного органа — в США.

Все остались довольны и за этим последовало 200 лет мира. Или нет.

Конфликты между магами быстро «очеловечились». Армии становились всё более многочисленными, оружие совершенствовалось, люди воевали с людьми, а настоящие маги старались держаться подальше от поля боя (*). Но и сами маги неизбежно очеловечивались, так как, в конечном счёте, они становились носителями той же культуры, что и простые смертные. К девятнадцатому веку часть немецких (в широком смысле слова) магов ощущала себя, во многом, больше немцами, чем магами. И им не нравился сложившийся в цивилизованном мире расклад, где гегемонию захватили англичане, а у остальных национальных элит было выбито их главное оружие — способность корректировать будущее. Англичане будто бы заморозили партию и предложили всем помириться в тот момент, когда они сами оказались на коне.

Союз немецких магов жизни и немецких магов истории (которые не захотели следовать договору и становиться американскими магами истории) решили приступить к сборке собственного психоисторического штаба. О, да, психоисторический штаб. Я люблю использовать этот термин к месту и не к месту (комменты).

Наконец, есть такое сложно формулируемое понятие, как «масонский миф». Это нечто вроде «конспирологии», но со знаком плюс — нами правят умные и заботящиеся о нашем благе мудрецы («Психоисторический Штаб»), которые всегда готовы взять к себе на Олимп любого по-настоящему умного человека. Проблема в том, что по-настоящему умных людей очень и очень мало, поэтому истинным правителям и учителям приходится действовать так, как они действуют. Короче, это как прогрессорская деятельность по Стругацким с точки зрения правильных «прогрессируемых». Понятно, что и тут есть свои оттенки и переходы…

Но вообще, в рамках разработки сеттинга с существованием психоистории… это позволяет оценить временной горизонт и степень возможной детализации. Если «Бегума» — отчёт Психоисторического штаба, то первый искусственный спутник Земли просматривался уже из семидесятых годов 19 века.

Психоисторическим Штабом, с больших букв, я называю созданную магами истории управленческую структуру, действующую на территории современных США. Можно было бы называть её «Глобальным предиктором«, как в КОБе, или «люденами«, как у Переслегина (в работах, где он доказывал, что американская победа в битве за Мидуэй или успех американской лунной программы — это вещи возможные, но невероятные, так как требовали фантастического везения в целом ряде ключевых моментов). Сама тема психоистории неразрывно связанна с магами истории, начиная с азимовского Хари Селдона и кончая верховным друидом, который пришёл к императору Марку Аврелию.

Так вот, в современном мире есть один железный casus belli — попытка создания ещё одного независимого психоисторического штаба, в нарушении договора между американскими и европейскими элитами, магами истории и магами жизни. Будущим торгуют в США. Лояльные новому порядку магические элиты имеют право позвонить в Америку (1-800-FUTURE) и получить справку-прогноз по интересующему их вопросу.

Немецкие маги 19 века захотели покончить с монополией на будущее и слепить свои собственные Соединённые Штаты Европы mit Skat und Mädchen. Пользуясь, в том числе, объективно существующим информационным лагом, который возник, когда англичане «аутсорсили» своего Оракула в бывшие североамериканские колонии.

Марксизм — одно из внешних проявлений работы немецкого психоисторического штаба, верхушка айсберга. Естественно, марксизм опубликованный не есть марксизм истинный. И сам марксизм для европейских «бунтарей» играл ту же роль, что и астрология для средневековых магов истории. Все, кто по-настоящему разбирался в вопросе, понимали, что профессионал стоит «выше звёзд», он управляет звёздами, а не наоборот. Та же история с объективными законами исторического развития. Это была терминология, которую использовали посвящённые, и смысл её оставался туманен для профанов.

И да, сильно позже, пока немецкий психоисторический штаб уже — ещё — действовал, японцы захотели завести себе такой же. Дескать, немцам можно, а нам нельзя? Мы-то ведь никакой договор не подписывали, нас там не было. И японцы приступили к сборке собственной структуры по производству магов истории, на основе заимствованных европейских образов и как специфическое развитие национальной магической традиции. Но и немцы, и японцы, в конечном счёте, проиграли битву за историю своим американскими коллегами.

Была одна проблема, и она же, диалектически, являлась решением. Реализация планов немецких стратегов потребовала бы войны со всеми остальным благородным домам Европы. Революционная война за передел власти неизбежно привела бы к вмешательству Российской империи, которая принялась бы наводить порядок в европейских делах. Россия сильно мешала, Россию надо было устранить. «Освободим русских пролетариев из-под гнёта царизма«. Отсюда любимые wyradhe цитаты Энгельса:

«Чехам, хорватам и русским обеспечены ненависть всей Европы и кровавая революционная война Запада против них…
На сентиментальные фразы о братстве, обращаемые к нам от имени самых контрреволюционных наций Европы, мы отвечаем: ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью; со времени революции к этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам, и только при помощи самого решительного терроризма против этих славянских народов [чехов и хорватов] можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности.
…тогда борьба, «беспощадная борьба не на жизнь, а на смерть» со славянством, предающим революцию, борьба на уничтожение и беспощадный терроризм — не в интересах Германии, а в интересах революции!»

И чеканное ленинское: «Мы, марксисты, всегда стояли и стоим за революционную войну против контрреволюционных народов«.

Россия была выбрана в качестве слабого (в магическом смысле) звена нового мирового порядка. Так как обычными военными средствами победить Россию было очень непросто, немецкий психоисторический штаб приступил к созданию восточноевропейского филиала, на основе местных, русско-польско-еврейских кадров. Это была специфическая структура, нацеленная на борьбу с Россией изнутри. План был рассчитан на десятилетия. К двадцатому веку речь могла идти уже о втором поколении агентов-«историков», выросших в семьях, связанных с европейскими центрами подготовки. Ленин был самым ярким представителем этой группировки, одним из сильнейших магов истории. Тут уж повезло, так повезло — из колоды достали джокера. (Можно создать условия для развития таланта, но появление настоящих гениев непредсказуемо.) В этом плане, Ленин действительно был связан с германским генштабом, только с другим, неофициальным.

Итак, был план, одним из исполнителей которого (а с какого-то момента — идеологом и главной движущей силой) был Ленин. Россию надо было ослабить, русским надо было перебить хребет, разгромить их магические элиты, чтобы уменьшить угрозу, которую Россия представляла для цивилизации и прогресса. Польша, Финляндия, Прибалтика, Украина, Белоруссия должны были стать независимыми республиками, в качестве окраины европейского (= немецкого) мира. И так далее. В общих чертах, многое из этих планов реализовалось, потому что заданный Лениным курс устраивал и Америку, пусть и по другим причинам. В свою очередь, к Ленину и его команде примкнуло немало российских магов выживания («диких талантов» и полноценных шаманов), которые вписались в движуху, потому что в старой России, при власти магов жизни, им ничего не светило. Величайшим из этих магов выживания был, как я уже говорил, Сталин (настоящий шаман, если верить Меняйлову).

Но всё, что немцы выиграла в России психоисторическими средствами, они проиграли на поле боя. В Первой мировой победила Антанта. Ленин умер, а Сталину, в значительной степени, было плевать на всё это кино, он разгромил и идейных марксистов (магов истории), и революционных бандитов (магов выживания) — всех, кто мог угрожать лично ему. Троцкий тоже был магом истории, но он в подмётки не годился Ленину, а потому умер в Мексике от ледоруба в черепе.

Последним осколком немецкого психоисторического штаба был Гитлер — безумный маг истории. Гитлер должен был войти в силу и закончить свою формальную подготовку в мире, где Центральные державы являлись гегемоном Еврпоы. Вместо этого произошло то, что произошло. И Гитлер, предоставленный самому себе в условиях разгрома немецкого психоисторического штаба, попробовал переиграть итоги Первой мировой практически в одиночку, на одном голом таланте. Он хотел запустить историю человечества по какой-то новой, совершенно безумной траектории. Всё это было настолько иррационально, что некоторые видели в этом не более чем попытку торговаться с настоящим Психоисторическим Штабом, заокеанским — Гитлер разворачивает историю в неприемлемую для мировых элит сторону, этим вынуждая их начать поиски компромисса. Но, по ходу, Гитлер и в самом деле был слегка того.

Американские магии истории, в конечном счёте, просто немного помогли СССР (американские инвестиции в советскую промышленность в начале тридцатых и т.д.). Германия сокрушила Россию? Россия в падении уничтожит Германию. Так будет справедливо.

Про противостояние США и Японии в ходе Второй мировой рассказывать нет смысла, это давно и подробно расписано Переслегиным в «Тихоокеанской премьере». У него там магами истории являются Гитлер, Рузвельт и Ямамото. Адмирал Ямамото выстраивает безупречную, непротиворечивую цепочку событий, ведущую к победе Японии в Тихоокеанской войне. Осталось поставить последнюю точку — Мидуэй. И в этот момент он понимает, что весь его план был не более чем яркими картинками на шёлковом экране, которые проецировал волшебный фонарь в лапах американского дракона. Мидуэй оборачивается абсурдным, необъяснимым разгромом. После этого Ямамото остаётся только подготовить и распланировать собственную смерть… Хорошая книга. (Я тоже об этом писал, с упором на рейд Дулиттла.)

А дальше Рузвельт умирает, по естественным причинам. Расклад сил резко меняется. Проживи Рузвельт дольше, умри Сталин раньше (в 1944 — начале 1945-го) — и мы бы сейчас жили совсем в другом мире. Рузвельт был гениальным магом истории, с уникальным sense of history, потому-то ему просто вручили президентскую власть на четыре срока подряд. Никто из оставшихся у Штатов магов истории высшей категории не был ему ровней. А Сталин был сильнейший маг выживания, и после смерти Рузвельта он остался без противовеса. Сильный маг истории может заставить мага выживания прыгать в нужную сторону. Но сильный маг выживания просто прорвёт любую сплетённую для него слабыми магами сеть. Сталин оставался во главе СССР, Сталин начал инициацию других шаманов (вплоть до Ким Ир Сена и Ходжи). Впрочем, Сталин тоже был не вечен, а после него, в результате его деятельности по обеспечению собственной безопасности, сильных магов в СССР просто не осталось.

***

Это ещё не всё, что я хотел сказать, но закончим с этим куском. Слабостью магов истории является тот неприятный факт, что слабый маг истории — хуже, чем никакого.  Их метод держится на доверии к их советам. И они всегда очень убедительны, они могут показать, почему им надо верить, почему дело обстоит именно так, а не иначе. При всём при том, слабый маг может упустить из виду какую-нибудь важную деталь, или ему может банально не хватить сил для реализации собственного сценария. Слабый маг истории — это внутренний голос, который с железобетонной уверенностью говорит «ставь всё на красное, инфа 100%», но при этом ошибается.

И это то, в чём все подозревают нынешнюю Америку — система подготовки где-то нарушилась, система больше не производит качественных магов, способных по-настоящему управлять событиями. Если говорить о недавних событиях, то взять, хотя бы, избрание Трампа. Трамп, со всей своей феноменальной непотопляемостью, вообще на «историка» не похож. А главное, ещё до выборов многие серьёзные люди получили (купили) прогноз, предвещающий победу Хиллари. И такой вот неожиданный поворот. Кто не знает собственного будущего, тот не может претендовать на власть над миром.

===============================

Пушкин об изначальном состоянии дел:

«Скажи мне, кудесник, любимец богов,
Что сбудется в жизни со мною?»

Песнь о Вещем Олеге«)

Что и жизнь в такой тревоге!
Вот он с просьбой о помоге
Обратился к мудрецу,
Звездочету и скопцу.

Сказка о Золотом петушке«)

Первый

Где государь?

Второй

В своей опочивальне
Он заперся с каким-то колдуном.

Первый

Так, вот его любимая беседа:
Кудесники, гадатели, колдуньи.—
Все ворожит, что красная невеста.
Желал бы знать, о чем гадает он?

Борис Годунов«)

…Что собой представляют современные маги истории? Например, убийца в «Десяти негритятах» Агаты Кристи — это маг истории, потому что его план держался на идеальном взаимодействии разных людей и неживых предметов, но при этом всё работало, как часы. Если уж в одном из прошлых постов я упомянул вышедший в серии Vertigo Crime комикс The Chill, как пример истории про магов жизни, то в той же серии выходил комикс Area 10, про серийного убийцу, способного видеть будущее и выстраивать цепочки невероятных совпадений. Йода и Палпатин в моём прогоне по мотивам прогона arishai — маги истории.

Вообще, западная культура долго и тщательно исследовала этот важный для себя вопрос. (Включая трэшовый фильм NEXT c Николасом «проклятая душа» Кейджем). Самый популярный ответ звучит так. Представьте, что вы проживаете один и тот же момент много-много раз. И постепенно его изучаете, изучаете свойства всего вокруг, все возможные реакции окружающих, пока не выберете самый эффективный и результативный способ действовать («День сурка», etc.). Представьте, что ваша жизнь — это компьютерная игра с quicksave’ом. Вот это примерный аналог того, как воспринимает реальность сильный маг истории на пике своих возможностей.

«Важно заметить, что [в «Дне сурка»] речь идет о завоевании любви, о чувствах. Рита, как видно девушка неглупая и легко раскусывает фальшь в случае прямых приставаний. Но при непрямой стратегии она оказывается полностью беспомощной — просто невозможно предположить, что цепь случайностей, опутывающая ее, может быть подстроена. Действительно, было бы крайне сложно уличить Фила в организации чего-либо. Таким образом, для завоевания Риты ему даже не надо было испытывать к ней чувств. Он работал не с ней, а с третьими лицами, и работа эта проводилась на формальном уровне, без чувства.

Притом даже если Рита невероятным образом что-то заподозрит, это ничего не изменит. Случайности, подстроенные Филом, будут подстерегать её везде, так что их нельзя будет отличить от настоящих. Фил будет мерещиться ей за каждым кустом, так что ей останется только запереться у себя в номере и не выходить, т.е. отказаться от нормальной жизни…

Лиддел-Гарт называет влияние одного человеческого разума на другой важнейшим фактором мировой истории и говорит, что в подобном влиянии непрямые действия играют ключевую роль. Выше мы не случайно упомянули о любви. Советский Союз окружили цепью событий, которые происходили как бы сами собой, так что в конце 80-х мы почувствовали доверие и даже любовь к Западу. В получившейся картине мира Запад оказывался бескорыстным. Уличить его в чем-либо не получалось — он разводил руками, говоря «это не мы, это плохие ребята, злодеи»».

«Второй тип всемогущества можно описать через понятие надежной схемы. Надежная схема — это план, выполнение которого не может быть сорвано теми силами, которые в нем учтены (находятся «внутри» него). Надежная схема может быть взломана лишь извне. Часто она оказывается «внутри» другой надежной схемы, и таким образом служит целям последней. Всемогуществом второго типа обладает первый строитель надежных схем так как его схема объемлет все остальные. Его нельзя победить, всё в его руках (в этом смысле он всемогущ). Однако и его действия во многом предопределены — он должен удовлетворить граничные условия своей надежной схемы. При этом возможности его и правда огромны, но в некотором смысле ограничены.

Любимый мной фильм Limitless (я его недавно упоминал тут):

Среди недавних примеров масонского искусства стоит упомянуть фильм «Области тьмы» (Limitless) 2011 года. Может быть, фильм не настолько хорош, каким он мог бы быть, но он безусловно глубже, чем кажется на первый взгляд. В этом фильме есть такой эпизод. Главный герой (которого играет Брэдли Купер) подсел на наркотик, улучшающий работу человеческого мозга. Используя свои новые возможности, он стал играть на бирже, угадывая по косвенным намёкам будущие тенденции на рынке акций. Его успех привлёк к нему внимание настоящей акулы капитала (Роберт Де Ниро). Старый лев решает испытать новичка, предлагая ему проанализировать ряд документов — и тот не просто вскрывает бизнес-стратегию персонажа Де Ниро, но и заявляет, что из этого ничего не выйдет, потому что «придётся уйти из Ливии».

Фильм вышел весной 2011 года, не слишком поздно и не слишком рано, когда в Ливии только-только всё начиналось. Снимали его в 2010; фраза о Ливии есть уже в сценарии 2009. (Я не единственный, кто обратил на это внимание — погуглите слова Limitless back off Libya.) На самом деле, ничего странного, почему бы и не Ливия? Да к тому же, он не упоминает ничего конкретного. Совпадения на то и совпадения, что иногда что-то совпадает по времени. И всё-таки…

По сути, фильм говорит нам — то, что демонстрирует наш герой, это не просто киношный трюк. Люди с такими способностями существуют. Наш персонаж уже в 2010 году понял, что в Ливии скоро поменяется режим, и все старые договорённости потеряют силу. Мы это знали ещё в 2009. Если ты такой же, если ты умеешь видеть скрытое, если ты сам просчитал ситуацию до того, как узнал о ней из новостей — то это послание для тебя, как знак того, что ты не один. Добро пожаловать в клуб.

Финальная сцена, пока её не снесли с Ютуба в очередной раз, разговор персонажей Брэдли Купера и Роберта де Ниро:

— Нет такого сценария, в котором ты бы на меня не работал.
— Да? И чем ты будешь мне платить, сигаретами? В прошлом году ты 17 раз продавал инсайдерскую информацию…
— Ты мне угрожаешь?
— Пустые чеки из Дубая. Исчезнувшие чиновники. Захоронение отходов в Чили. Ты порядком засветился.
— Ты решил объявить мне войну?
— И поверь мне, когда я это говорю, я даже не стараюсь особо.
— Ты же не думаешь, что можно кидаться такими обвинениями и остаться в живых?
— Сама мысль об этом показывает, насколько ты не готов к драке со мной.
— Чем ты драться будешь, у тебя ведь нет ничего.
— Может, я и слез с таблеток, но неужели ты решил, что я ничему не научился? Что мои синапсы не изменились? Что мне не удалось ничего сохранить?
— Ты даже не представляешь, каким опасным врагом я могу стать.
— Фургон сейчас врежется в такси.
— Что?
— Водитель отвлёкся, он набирает смску. Тридцать миль в час. Тормозной путь 60 футов. Места не хватит.
— О чём ты, какой фургон?

/*фургон врезается в такси*/

— Я всё вижу, Карл. Я на пятьдесят ходов опережаю тебя и всех остальных. Ты уверен, что ты сейчас не на прицеле у снайпера? Откуда тебе знать, что через год ты будешь ещё жив?
— Что ты делаешь? Убери от меня свои руки! Что ты?..
—  А моторчик-то пошаливает. Стенки сердца расширились. Стеноз аортального клапана. Придётся менять. Впрочем, ты и сам уже в курсе. Да ты радоваться должен, что я тебе отказываю. Работай я на тебя, ты бы стал моей сучкой.

Вот это типичный современный маг истории, так они и выглядят.

Я ещё думал сослаться на боевые сцены из дилогии Гая Ричи про Шерлока Холмса (напр., на финальный поединок Шерлока и Мориарти), но по-моему, все давно уже забыли о существовании этих фильмов.

И, конечно же, никуда не деться от цитаты из Булгакова:

— Виноват,— мягко отозвался неизвестный,— для того, чтобы управлять, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишен возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день? И в самом деле,— тут неизвестный повернулся к Берлиозу,— вообразите, что вы, например, начнете управлять, распоряжаться и другими и собою, вообще, так сказать, входить во вкус, и вдруг у вас… кхе… кхе… саркома легкого…— тут иностранец сладко усмехнулся, как будто мысль о саркоме легкого доставила ему удовольствие,— да, саркома,— жмурясь, как кот, повторил он звучное слово,— и вот ваше управление закончилось! Ничья судьба, кроме своей собственной, вас более не интересует. Родные вам начинают лгать. Вы, чуя неладное, бросаетесь к ученым врачам, затем к шарлатанам, а бывает, и к гадалкам. Как первое и второе, так и третье — совершенно бессмысленно, вы сами понимаете. И все это кончается трагически: тот, кто еще недавно полагал, что он чем-то управляет, оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи. А бывает и еще хуже: только что человек соберется съездить в Кисловодск,— тут иностранец прищурился на Берлиоза,— пустяковое, казалось бы, дело, но и этого совершить не может, так как неизвестно почему вдруг возьмет поскользнется и попадет под трамвай! Неужели вы скажете, что это он сам собою управил так? Не правильнее ли думать, что управился с ним кто-то совсем другой? — и здесь незнакомец рассмеялся странным смешком.

(…)

«Надо будет ему возразить так,— решил Берлиоз,— да, человек смертен, никто против этого и не спорит. Но дело в том, что…»
Однако он не успел выговорить этих слов, как заговорил иностранец:
— Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер.
«Какая-то нелепая постановка вопроса…» — помыслил Берлиоз и возразил:
— Ну, здесь уж есть преувеличение. Сегодняшний вечер мне известен более или менее точно. Само собою разумеется, что, если на Бронной мне свалится на голову кирпич…
— Кирпич ни с того ни с сего,— внушительно перебил неизвестный,— никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в каком случае не угрожает. Вы умрете другою смертью.
— Может быть, вы знаете, какой именно? — с совершенно естественной иронией осведомился Берлиоз, вовлекаясь в какой-то действительно нелепый разговор.— И скажете мне?
— Охотно,— отозвался незнакомец. Он смерил Берлиоза взглядом, как будто собирался сшить ему костюм, сквозь зубы пробормотал что-то вроде: «Раз, два… Меркурий во втором доме… луна ушла… шесть — несчастье… вечер — семь…» — и громко и радостно объявил: — Вам отрежут голову!

(…)

— А-а! Вы историк? — с большим облегчением и уважением спросил Берлиоз.
— Я — историк,— подтвердил ученый и добавил ни к селу ни к городу: — Сегодня вечером на Патриарших будет интересная история!

Булгаков этот образ как с натуры рисовал, вплоть до любви к астрологическому сленгу, характерному для магов истории старой школы. Кто знает, может, и с натуры. [Хочу сразу сказать, что эта цитата не имеет никакого отношения к посту palaman‘а — я такой конспирологический гон выдавать не умею, в любом случае.]

======================

Когда мы говорим о таких вещах — магах, etc. — сразу возникает вопрос: «а какие из них боевики? что они могут в бою?»

Теоретически, маг истории может быть очень опасным бойцом.

«Средневековая Япония. Я сплю с женой в какой-то хижине. Мгновенная вспышка света с улицы. Врываются какие-то люди. Кровавое пятно на груди у жены — она, кажется, не успела даже проснуться. Я пытаюсь встать, и на меня обрушивается шквал ударов. У меня отрублены руки, и меня за ноги волокут во двор. Во дворе десятки воинов. Бросают в пыль, боль невыносимая. Бородатый враг в рогатом шлеме, дергая поводья, смеется с высоты: «Мне говорили, ты — лучший»… Они уезжают, и я, стиснув зубы, ползу к обрыву, чтобы упасть и разбиться о скалы. Но как только начинаю падать, все повторяется… Ослепительный свет, кинжал в груди жены, удары и смех… Два раза, три, двадцать, бесконечно…
В какой-то момент я понимаю, что должен что-то сделать. У меня всего две секунды. Сотни раз я пытаюсь ускорить время, и перехватить летящий клинок… Смерть, жизнь, боль, гнев, все утрачивает смысл… Остаются только сантиметры и миллисекунды. Я все-таки делаю это, но жену убивают следующим ударом, она едва успевает вскрикнуть… И все начинается заново, по бесконечному кругу… Повторы и варианты идут сотнями, тысячами…
И однажды я обнаруживаю, что две секунды прошли, а я сижу на корточках, опираясь на меч, в заваленной трупами хижине и говорю жене: «Быстро оденься». Осталось проломить заднюю стену, сказать ей, куда бежать, и я выйду во двор. Я хочу посмотреть, как это будет…»

Ну вот, ничего такого не было. И этого точно не было в той истории, которую я рассказывал своим друзьям несколько лет назад.

Но я привык верить в знаки. И если всмотреться в знаки, которые подаёт нам массовая культура, то да, у магов истории когда-то могло существовать тайное боевое крыло. Только это точно были стрелки, предпочитавшие огнестрельное оружие холодному. К тому моменту, когда маги истории стали независимой политической силой, огнестрельное оружие уже начало своё триумфальное шествие по миру. У огнестрельного оружия много полезных свойств с точки зрения людей, пытающихся запрограммировать будущее. Например, существует такой феномен, как «шальная пуля», когда успешное попадание кажется результатом везения, а не искусства (а это и есть истинное искусство). Маги истории никогда не считали себя «благородными», не имели на то оснований и не пытались ими быть. А главное, массовая фигура породила ненулевое число историй про феноменальных стрелков, способных посылать пули в цель по невероятным траекториям, с любым числом рикошетов, одновременно заранее уходя с траектории ответных выстрелов.

От вольной экранизации «Особо опасен» (2008) до экранизации (кхе-кхе) «Тёмной башни» (2017).

Взять хотя бы позорного отечественного «Дуэлянта». arishai правильно сказала, из этого фильма могло бы получиться что-нибудь дельное. Завязка достаточно любопытная. 19 век, цирковой стрелок выступает в образе «Рыцаря с ружьём» (в символических доспехах), демонстрируя на потеху публике фантастические трюковые выстрелы. Но на самом деле, он наёмный убийца, профессиональный дуэлянт-бретёр, заговорённый от пули и бьющий без промаха. Вот он мог бы быть очень специфическим случаем мага истории, корректирующим вероятность в свою пользу. Выпускать такого против пресыщенных отпрысков богатых семейств, от скуки разыгрывающих свою жизнь в рулетку — всё равно, что выпускать волка в отару овец.

Но с другой стороны, откуда вообще мог взяться такой персонаж? Если бы он, допустим, просто случайно открыл в себе аномальное везение, разве не проще было начать с обычной рулетки и карт? Все с этого начинают. Характерно, что герои фильма «Особо опасен» — профессиональные убийцы, со своей сложной системой подготовки и многовековой историей, но при этом не понимающие, кто они такие, откуда взялись, как это работает; получающие приказы о коррекции истории в нужную сторону в буквальном смысле слова «из тумбочки», от Решательной Машины.

Возможно, наша история могла бы пойти по этому пути, но она пошла по другому. Маги истории, надо полагать, способны воспитать в своих рядах суперснайпера, умеющего пускать «магические пули» точно в цель, по сколь угодно безумным траекториям (физически возможным, но требующим уникального стечения обстоятельств). Но по большей части, им этого не нужно, такая узкая специализация была бы напрасной трата таланта. Пусть лучше десять обычных человек выстрелят из десяти обычных ружей, и одна пуля из десяти всё-таки найдёт свою «дырочку». Главное, выстроить цепочку событий, которая приведёт к нужному варианту. Может быть, это более сложный подход, но зато он более универсальный и масштабируемый. Стратегия побеждает тактику, политика — стратегию.

Так что, может быть, в Америке 19 века действительно собралось аномальное количество метких стрелков и везучих шулеров. Но люди с настоящим талантом шли в политику и бизнес. В том числе потому, что людей с настоящим талантом почти всегда рано выявляли, обучали и пристраивали к делу.

===============================

Опять же, этого не было в изначальном сюжете, но это одна из тех вещей, которые меня давно волнуют.

Как именно Владимир Лефевр с женой уехали в США?

Я вот об этом:

С 1969 по 1974 год работал руководителем научной группы в ЦЭМИ (Центральный Экономико-Математический Институт)
С 1974 года работает в Калифорнийском университете, Ирвайн.

У него в СССР книги выходили, я сканы видел: «Конфликтующие структуры», «Алгебра конфликта». А потом раз — и в США. Я тогда не жил, но я знаю, что люди самолёты угоняли, за борт прыгали, лишь бы из СССР сбежать. Как? Представляю, приходит Лефевр в ОВИР и говорит: «Знаете, я бы хотел уехать из СССР». Ему, с ужасом: «Что, в Израиль?» — «Нет, почему в Израиль? В США. Думаю, мне там понравится». — «А, ну тогда хорошо. Давайте паспорт».

(Понятно, что бывали разные ситуации, и, наверное, в тот момент действительно существовало окно возможностей, позволяющее легально выехать из страны — если было, куда. Наверное.)

***

Как бы то ни было, в рамках нашей криптоистории, картина будет следующей. Лефевр каким-то боком имел отношение к разработкам стратегического компьютера. Известно советское желание создать стратегический компьютер, решательную машину, в диапазоне от мобильного вагончика, анализирующего оперативно-тактическую обстановку, до системы вычислительных центров, охватывающих всю страну, масштабом со всю советскую экономику (и систему ПВО/ПРО). Эти планы не были реализованы, вероятно, не могли быть реализованы на тогдашней материальной базе, но их можно считать попыткой эмулировать отдельные способности магов истории. [См. позднесоветский фильм «Фирма приключений» и одноимённую повесть Павла Багряка, по которой был снят фильм.] Да, часть того, что делают маги истории — это чистая магия, манипуляция вероятностями. Но часть — это обычный аналитический расчёт, просто сверхъестественно быстрый и эффективный, за счёт подглядывания ответов у самого себя в будущем. Вторую составляющую можно в определённых пределах воспроизвести за счёт технических средств. (Особенно, если в стране нет школы подготовки магов истории, последняя такая школа существовала за рубежом и была уничтожена в 1918 году, и такую школу вообще запрещено иметь согласно сложной системе международных договоров.)

Создание технических прогностических систем в значительной степени обесценило бы способности американских магов истории, как огнестрельное оружие обесценило файерболлы и заговорённые сюрикены. Даже если огнестрел не перекрывал всех боевых возможностей магов жизни, даже если первые образцы огнестрельного оружия намного уступали по эффективности боевым магам. А если СССР после этого решил бы всё-таки начать воспитывать собственных магов истории, то маг с компьютером всё равно круче, чем маг без компьютера.

Лефевр, соответственно, разрабатывал абстрактную модель рефлексии, способность выбирать между желательным и нежелательным будущим состоянием системы. И в процессе работы ему действительно удалось пережить определённое прозрение. Ещё раз, как и в случае с астрологией или марксизмом, дело не в формулах. Формулы, схемы, мандалы нужно лишь для того, чтобы настроиться на нужную волну — просто потому, что третья школа магии была с самого начала ориентированна на символическое отображение реальности и работу с информационными потоками. Высчитывая свои бесконечные этические статусы в многоугольных схемах с многоуровневой рефлексией, Лефевр преобразил сам себя. И после этого, помахивая волшебным жезлом, он сел в самолёт и улетел работать в Америку. В соответствии с Договором, который СССР нехотя, но соблюдал.

Вот ответ, который получил СССР. Можно воспитать мага истории в советских условиях. Но он всё равно будет лоялен американскому центру.