Солдат, не спрашивай, какой у тебя размер

(автор: gest)
 

В дорсайском цикле Гордона Диксона одна из книг называется «Солдат, не спрашивай» (Soldier, Ask Not). Крутое название, отсылающее к солдатской песне воинов-фанатиков, которая звучит в тексте:

Soldier, ask not — now, or ever,
Where to war your banners go.
Anarch’s legions all surround us.
Strike — and do not count the blow!

Glory, honor, praise and profit,
Are but toys of tinsel worth.
Render up your work, unasking,
Leave the human clay to earth.

Blood and sorrow, pain unending,
Are the portion of us all.
Grasp the naked sword, opposing,
Gladly in the battle fall.

So shall we, anointed soldiers,
Stand at last before the Throne,
Baptized in our wounds, red-flowing,
Sealed unto our Lord — alone!

Как бы глупо это не прозвучало, но у меня есть боль. Я увидел перевод этого стихотворения, выполненный Виктором Шовкуном:

Солдат, не спрашивай,куда
зовут тебя фанфары
Перед тобой врагов орда!
Бей не жалей ударов!

Ни честь, ни слава, не хвала
тебя смущать не будут.
Воюй — и пусть сыра земля
Всех примет и рассудит.

Печаль и кровь, печаль и боль
Нам вечно суждены!
Сжимая меч, иди вперёд,
Иди тропой войны!

Пока не станем, ты и я,
Перед Небесним троном!
Господни слуги и друзья
Верны его законам!

Шовкун. Поменял. Размер.

Я мало что знаю о стихах, я не разбираюсь в теории стихотворного перевода. Но Николай Гумилёв в 1919 году писал:

«Существуют три способа переводить стихи: при первом переводчик пользуется случайно пришедшим ему в голову размером и сочетанием рифм, своим собственным словарем, часто чуждым автору, по личному усмотрению то удлиняет, то сокращает подлинник; ясно, что такой перевод можно назвать только любительским.

При втором способе переводчик поступает в общем так же, только приводя теоретическое оправдание своему поступку; он уверяет, что, если бы переводимый поэт писал по-русски, он писал бы именно так. Этот способ был очень распространен в ХVIII веке. Поп в Англии, Костров у нас так переводили Гомера и пользовались необычайным успехом. XIX век отверг этот способ, но следы его сохранились до наших дней. И теперь еще некоторые думают, что можно заменять один размер другим, например, шестистопный пятистопным, отказываться от рифм, вводить новые образы и так далее. Сохранённый дух должен оправдать все.

Однако, поэт, достойный этого имени, пользуется именно формой, как единственным средством выразить дух. (…) Повторим же вкратце, что обязательно соблюдать: 1) число строк, 2) метр и размер, 3) чередованье рифм, 4) характер enjambement, 5) характер рифм, 6) характер словаря, 7) тип сравнений, 8) особые приемы, 9) переходы тона, Таковы девять заповедей для переводчика; так как их на одну меньше, чем Моисеевых, я надеюсь, что они будут лучше исполняться».

[Естественно, за сто лет теория перевода ушла гораздо дальше, но всё-таки.]

Я уверен, что Шовкун относится ко второй категории, то есть у него было теоретическое обоснование для выбора, который он сделал. Была причина, заставившая его поменять размер. Но какая именно? Меня это действительно дёргает.

И какой это вообще размер, в переводе? Трёхстопный (четырёхстопный) ямб? В любом случае, в оригинале другой. Но я в этом не разбираюсь. На борту есть филологи?

Естественно, в других переводах была попытка сохранить размер, вот, например:

Солдат, не спрашивай, как и что,
Там, где война, твое знамя вьется.
Легионы Безбожников брошены на нас,
Смелее воюй – и фортуна тебе улыбнется!

Это игрушки и презренная шваль:
Величие, слава, хвала и почет.
Людскую грязь земле оставь!
Только вера идет в зачет!

Кровь и горе, печаль и скорбь
– Нас эта участь ждет – учти!
Крепче держи, сжимай клинок!
Нет больше счастья, чем в битву идти!

Так будем же мы, Избранники Божьи,
Стоять пред Троном с мечами в руках,
Все мы молимся Господу Богу,
Он лишь один в наших сердцах!

Перевод, совершенно точно, должен передавать самую важную вещь, какой бы она не была, так?

Если мы переводим стихотворениие «Норманн и сакс«, мы обязаны сохранить национальный характер «саксов», иначе мы просто не сделали свою работу. В этом стихотворении важно содержание, его идейная направленность. Если мы переводим «Нынешний кризис«, мы обязаны донести до читателя как идеологические установки автора, так и структуру поэмы в целом.

В «Солдат, не спрашивай», очень простое содержание — коли, руби, не задавай лишних вопросов, Бог тебя простит. Но в книге это песня, гимн, который поют религиозные фанатики. Поэзия — это музыка слов, и всё такое. Таким образом, при переводе «Солдат, не спрашивай» важно было попытаться сохранить мелодию, чтобы мы почувствовали себя на месте героя, вынужденного раз за разом слушать это хоровое пение — так, как это предполагал автор, когда создавал эту сцену.

Поэтому меня так дёрнул перевод Шовкуна. Его ямб задаёт бодрый «марш-марш», в духе, да, отечественных подражаний солдатской поэзии Киплинга. (Я вижу здесь здесь ошибку, родившуюся из ложной анологии. Про что эта песня, про солдатскую долю? Чего тут думать, Киплинг!) Под какую мелодию это можно петь? И какую мелодию предполагает оригинал? Какую музыку вы там слышите? Уж точно не эту.

3

…Например, на американских ковентах любителей фантастики «Солдат, не спрашивай» часто исполнялся на мотив «Оды к радости» Бетхотвена. («Adding a science-fictional touch, Ode to Joy is the usual choice of tune for Gordon R. Dickson’s Battle Hymn of the Friendlies«.)

И в этом плане (спасибо Википедии), можно процитировать перевод Коломийцева, который, сам по себе, не очень похож на оригинал Шиллера:

Радость! Дивной искрой Божьей
Ты слетаешь к нам с небес!
Мы в восторге беспредельном
Входим в храм твоих чудес!

Ты волшебно вновь связуешь
Всё, что делит мир сует:
Там мы все — друзья и братья,
Где горит твой кроткий свет!

(…)

Радость, ты источник жизни, —
Жаждут все к тебе прильнуть!
Злых и добрых, без изъятья‚ —
Всех влечет твой светлый путь!

Нам даны вино, веселье,
Ласки жен, друзей сердца…
Червь в земле находит счастье,
Ангел в небе зрит Творца!

Вот это как раз очень похоже на:

Soldier, ask not — now, or ever,
Where to war your banners go.
Anarch’s legions all surround us.
Strike — and do not count the blow!

2

Как ни странно, на этот вопрос можно ответить точно и однозначно, это страница из первой, журнальной публикации 1964 года:

«С нажимом, резко и гордо».

Вот он, гимн солдат-фанатиков. Эту мелодию сочинил сам автор.

Да, Гордон Диксон, помимо всего прочего, был бардом-любителем и вполне активно участвовал в американском филк-движении (filk, «folk + Sci-Fi», авторская песня с фантастическим и/или фэндомовским антуражем, явление, сложившиеся вокруг американских конов). Он неоднократно исполнял этот гимн, и, надо полагать, пел его на собственный мотив.

Я думаю, никого не удивит тот факт, что я не разбираюсь в нотной грамоте. Я скачал такую замечательную программу, как Musecscore — она бесплатная, достаточная простая и умеет проигрывать музыку с листа. Постарался воспроизвести там мелодию «Soldier, Ask Not» по принципу «закорючка, закорючка, перевёрнутая закорючка, прозрачная закорючка». Пока у меня это не очень получилось, я точно не разобрался с темпом и другими подобными вещами. Очень трудно, когда ты полный профан и не осознаешь каких-то основополагающих принципов. Но что-то я понять сумел.

В конечном счёте, пусть не воспроизвести, но представить эту мелодию можно — просто на уровне «ту-ту-ту», понижая или повышая тот в соответствии с указанными нотами. «Три первых строчки мелодия скатывается, как с горки», и всё такое.

1

Надо сказать, что западными читателями «Soldier, Ask Not» в принципе считывается, как религиозный гимн в протестантской традиции, типа «Onward, Christian Soldiers«. Один человек даже написал, что когда он читает эти строчки, он напевает их про себя на мотив «Эбенезера». И это уже интересно.

«Эбенезер» — это классическая мелодия протестантского гимна, которая может исполняться с разными текстами. Звучит она так — 1, 2.

И да, под эту мелодию вполне можно спеть «Soldier, ask not, not now — not ev-e-er…»

[Кстати, многим эта мелодия известна по саундтреку к Call of Duty (тема советской кампании). Это тема «Красной площади» — эпизода с советской атакой на Красной площади в Сталинграде (она же «Площадь павших борцов революции») в первой игре серии.

Тут даже возникает интересная перекличка. В чём суть книги «Солдат, не спрашивай»? Есть планета Дорсай, мир потомственных солдат — лучших бойцов обитаемого космоса. Профессиональные военные — самый важный, а на деле и единственный экспортный товар Дорсая. Дорсайские наёмники — сверхэффективные, подготовленные, расчётливые профессионалы, знающие себе цену и воюющие не числом, а умением. С другой стороны, есть те самые солдаты-фанатики, представляющие собой полную противоположность Дорсая. Это идеальное пушечное мясо, дешёвый расходный материал. Они никогда не задают вопросов, их не учили думать, им запрещено думать. Они не отступают, они всегда выполняют приказы, они бросаются вперёд со знамёнами и боевым кличем — и гибнут или побеждают, как завещал Господь. Это и есть РККА по версии Call of Duty. И да, солдаты-фанатики — это антагонисты. В прочем, я эту книгу не осилил. Давно хочу прочесть, как-никак, классика, но у меня не получается.]

Самый известный гимн на мелодию «Эбенезера» — это «Once to every man and nation«. Нередко исполняют только первый и третий куплет, как тут, например. Этот протестантский гимн неизбежно воспринимается, как пафосно-воинственный, поэтому его и накладывают на ролики про Тридцатилетнюю войну или про американскую армию.

Сравните:

Once to ev’ry man and nation
Comes the moment to decide,
In the strife of truth and falsehood,
For the good or evil side;

Some great cause, some great decision,
Off’ring each the bloom or blight,
And the choice goes by forever
‘Twixt that darkness and that light.

и

Soldier, ask not — now, or ever,
Where to war your banners go.
Anarch’s legions all surround us.
Strike — and do not count the blow!

Glory, honor, praise and profit,
Are but toys of tinsel worth.
Render up your work, unasking,
Leave the human clay to earth.

И да, этот гимн был написан на основе поэмы «Present Сrisis«. Строчки, написанные против войны и против американской интервенции, стали постепенно ассоциироваться с войной за правое и святое дело (и американской интервенцией). И ещё. Джеймс Расселл Лоуэлл, будучи американцем 19 века, активно использовал христианские образы, но при этом его собственная позиция крайне неортодоксальна. По сути, сама христианская мифология для него не более, чем метафора. Религиозный гимн, напротив, использует его строчки для изложения догматической позиции, заменяя спорные моменты и добавляя новую трактовку.

«Some great cause, God’s new Messiah» превратилось в «Some great cause, some great decision«. Потому что для христианина невозможно говорить о «новом мессии», кроме как исключительно в негативном ключе (Антихрист был и будет «новым мессией»). А Лоуэлл совершенно спокойно сравнивает каждый следующий кризис, каждое следующий исторический выбор с новым откровением, новым божественным посланником.

«By the light of burning heretics Christ’s bleeding feet I track» стало «By the light of burning martyrs, Сhrist, Thy bleeding feet we track«. Но Лоуэлл имел в виду именно еретиков, а не только мучеников (погибших за «наше» дело). Так получилось, что когда люди сжигают людей, моральная правда обычно на стороне тех, кого сжигают. Христос всегда с гонимыми, с теми, кого власти земные объявляют еретиками, диссидентами, врагами государства.

«New occasions teach new duties; Time makes ancient good uncouth» стало «New occasions teach new duties, ancient values test our youth«. У Лоуэлла речь о том, что мы должны постоянно развиваться и познавать новое, так как добро прошлого со временем портится, ветшает, теряет актуальность. В религиозном гимне: «мы должны проверять нашу молодёжь древними (= истинными) ценностями».

Теперь, про размер. Оригинал:

Once to every man and nation comes the moment to decide,
In the strife of Truth with Falsehood, for the good or evil side;
Some great cause, God’s new Messiah, offering each the bloom or blight,
Parts the goats upon the left hand, and the sheep upon the right,
And the choice goes by forever ‘twixt that darkness and that light.

Длинные строчки с цезурой, схема рифмы aabbb: (decide-side; blight-right-light). Какой это размер?

Для гимна одну строчку выкинули (оставив aabb) и разбили оставшиеся строки по цезурам, для удобства записи и исполнения.

И вот это уже ставит перед нами серьёзный вопрос. Зависит ли размер стихотворения от выбранной формы записи? Я бы сказал, что нет, хотя внешняя форма, безусловно, влияет на восприятие.

Once to every man and nation comes the moment to decide,
In the strife of Truth with Falsehood, for the good or evil side.

Или:

Once to every man and nation
Comes the moment to decide,
In the strife of Truth and Falsehood,
For the good or evil side.

Для меня это один и тот же размер. Стихотворение «Буря мглою небо кроет» можно хоть в одну строку записать, размер и структура рифмы от этого не изменится. Или, всё-таки, изменится? Возможно, люди с профильным образованием со мной не согласятся.

А теперь, давайте возьмём исходное стихотворение Диксона и развернём его таким же образом, чтобы каждая строчка была более-менее законченным предложением, и каждая строка кончалась рифмой.

Soldier, ask not—now, or ever, where to war your banners go.
Anarch’s legions all surround us, strike—and do not count the blow.
Glory, honor, praise and profit, are but toys of tinsel worth.
Render up your work, unasking, leave the human clay to earth.

Blood and sorrow, pain unending, are the portion of us all.
Grasp the naked sword, opposing, gladly in the battle fall.
So shall we, anointed soldiers, stand at last before the Throne,
Baptized in our wounds, red-flowing, sealed unto our Lord — alone!

Для меня это и есть истинный размер этого стихотворения, его внутренняя структура, соответствующая его природе. Это торжественный военно-религиозный гимн, который надо петь с гордостью и пафосом.

Ответ

«Soldier, Ask Not» — это, безусловно, хорей. (Стопа состоит из ударного слога, за которым следует безударный.) Стихотворение записано, как четырёхстопный хорей, а по внутренней структуре это восьмистопный хорей.

Из книги Георгия Шенгели «Техника стиха»:

«Восьмистопный хорей, X8. Это довольно распространённый размер. Неся обязательную цезуру [паузу] после четвёртой стопы, строка Х8 распадается на строки Х4 [четырёхстопного хорея], имеющие каждая все обычные формы. (…)

Вот образчик с обычными женско-мужскими окончаниями:

Ах, закаты! В нежно небе // мягкий отсвет акварели,
Влага дальнего Гольфштрома // как фазаний пух плывёт,
И прохладный парус яхты // прочерчился еле-еле
Там — на сплыве дымок блеклых // и карминно-красных вод.

(Шенгели [т.е., автор книги — Г.Н.].)

Вот строки со сплошь мужскими окончаниями:

Пламя факелов крутится, // длится пляска саламандр,
Распростёрт на ложе царском, // скиптр на сердце, Александр…

(Брюсов.)

У Пушкина:

Что за скука, что за горе // наше бедное житьё!
День приходит, день проходит  — // видно, слышно всё одно…

…»

Вот ударения:

Soldier, ask not,—now, or ever, // where to war your banners go.
Anarch’s legions all surround us. // Strike—and do not count the blow.

Сравните:

Пламя факелов крутится, // длится пляска саламандр,
Распростёрт на ложе царском, // скиптр на сердце, Александр

и

Что за скука, что за горе // наше бедное житьё!

[Очевидно, что в русском языке может возникать определённая проблема, когда одно слово из соображений ритма должно получить второе ударение, которого там, де факто, нет — факе-лов, бедно-е. В слове «распростёрт» ведь первый слог тоже безударный. Для всего этого есть специальный термин.]

И, конечно же, неизбежный «Present Crisis«:

Once to every man and nation // comes the moment to decide,
In the strife of Truth with Falsehood, // for the good or evil side.

Поэтому тот человек сказал, что «Soldier, Ask Not» напоминает ему о мелодии «Эбенезера». Потому что гимн «Once to every man and nation» исполняется на эту музыку, и это тот же восьмистопный хорей.

Теперь про балладный размер.

В английском языке есть такое понятие, как common metre, «обычный размер» — «a poetic metre consisting of four lines which alternate between iambic tetrameter (four metrical feet per line) and iambic trimeter (three metrical feet per line), with each foot consisting of an unstressed syllable followed by a stressed syllable«. Это сочетание четырёхстопного и трёхстопного ямба (когда стопа состоит из двух слогов, и ударение падает на второй слог). «Балладный размер» — это менее строгая разновидность обычного размера, где достаточно рифмовать только вторую и четвёртую строку и можно использовать «лишние» безударные слога.

В России тоже есть такое понятие, но у нас принятно рифмовать все строчки. Гаспаров в книге «Метр и смысл» цитирует неизданную работу Шенгели «Русское стихосложение»: «Сюжетные баллады, как «Песнь о вещем Олеге» Пушкина или «Баллада об арбузах» Багрицкого, согласно традиции романтической баллады, написаны сочетанием 3- и 4-стопных строк; то же сделал и Маяковский, говоря о балладе в начале поэмы «Про это»«.

При этом, как я понимаю, размер не так важен, лишь бы ударение падало на второй слог и присутствовало сочетание 4-стопных и 3-стопных строк с рифмой.

У Пушкина это амфибрахий (та-Дам-та):

Как ныне сбирается вещий Олег
Отмстить неразумным хозарам,
Их селы и нивы за буйный набег
Обрек он мечам и пожарам.

У Багрицкого — амфибрахий (?):

Свежак надрывается. Прёт на рожон
Азовского моря корыто.
Арбуз на арбузе — и трюм нагружен,
Арбузами пристань покрыта.

У Маяковского — классический для балады ямб (та-Дам):

Немолод очень лад баллад,
но если слова болят
и слова говорят про то, что болят,
молодеет и лад баллад.

Теперь, про перевод Шовкуна, с которого я начал. Очевидная проблема в том, что в английском «soldier» — это уже хорей, а в русском «солдат» — это ямб. «Soldier, ask not» — хорей, «солдат, не спрашивай» — ямб. Это не так страшно, и при желании эту проблему можно было бы как-то обойти. Но ямб у него потащил за собой балладный размер (русский Киплинг, солдаты, марш-марш, вот это всё):

Солдат, не спрашивай, куда
зовут тебя фанфары
Перед тобой врагов орда!
Бей, не жалей ударов!

Это тоже самое, что

Свершили в чаще колдуны
Над Робин Гудом чудо —
При свете солнца и луны
Нет смерти Робин Гуду!

Перед нами баллада, которая вызывает все положенные романтические ассоциации. Проблема в том, что в оригинале это гимн, а у нас баллада слабо ассоциируется с гимном. В книге Диксона эта песня описывается так: «хор мужских голосов то взмывал вверх, то падал вниз в зловещем, угрюмом гимне, обещавшем им лишь боль и страдания. Наконец прозвучала последняя строка яростной молитвы о смерти в бою…». Под эту музыку советские солдаты шли в отчаянную атаку, пытаясь отбить у немцев сталинградскую «Площадь павших борцов» (*)! И вот именно поэтому меня так дёрнул тот перевод.