Blade of the Warrior / Меч воина: Кшатрия

(автор: gest)
(2017 год)

«Раз уж ты считаешь себя воином, о царь павлинов, позволь задать тебе простой вопрос — вопрос, с которым и новичок справится. Какое самое важное оружие для воина — меч ли это, копьё или лук?»

Из тех вещей, о которых я мечтаю написать, и не знаю, напишу ли. Был такой индийско-американский комикс, «Меч воина: Кшатрия». Он был порождением комиксного издательства-однодневки с амбициозными планами — связать Восток и Запад, индийскую и американскую комиксную культуру, с привлечением в качестве сценаристов творческих людей из разных стран и сфер деятельности, не обязательно связанных с комиксами, и всё это в современной и актуальной обёртке. Естественно, вскоре эти планы накрылись медным тазом, но оставили после себя след, заставляющий мечтать о том, что было бы, если…

«Меч воина: Кшатрия» вышел всего в двух номерах из запланированных четырёх, для которых уже были нарисованы обложки и заявлены даты выхода. Потом издательство йокнулось. Мы никогда не узнаем, чем должна была закончится история. (Знал индийский автор, я пытался найти его е-мейл, но безуспешно, он какой-то малоизвестный человек.) И при этом сам комикс — прекрасен. Гениален. Это выражение идеи бога войны моего мира, настолько полное и корректное во всех деталях, что в моём мире это повествование могло бы существовать в качестве легенды, священного писания. Там всё правильно. Безумно, но правильно. И то, что рассказ оборвался — тоже знак. Никакая возможная в этом мире концовка не смогла бы сравниться с тем, что уже было сказано. Куда дальше рулить? Что делать с сюжетом? Вот олицетворение выражения «слишком хорош для этого мира».

Как начинается этот комикс? Александр Македонский, олицетворение гордого и забывчивого Запада, ведёт свои непобедимые войска на завоевание Индии. Он скачет вперёд на своём верном коне, бросая вызов опасности и стихии. Но начинается гроза, и среди вспышек молний ему встречается странный старик со шрамом на пол-лица, отшельник, который предлагает молодому царю укрыться от дождя в окрестных руинах. Отшельник говорит, что очень давно ждал непобедимого македонца, что им суждено было встретиться. Он показывает царю выцветшие росписи на стенах забытого храма, и предлагает рассказать Александру легенду о «величайшем воине, который когда-либо жил в этом мире», о том, что такое — быть воином. Он намекает, что сам Александр, несмотря на все свои победы и бесспорное бесстрашие, ещё далёк от истинного понимания пути воина.

Рассказ отшельника с изуродованным шрамом лицом — это история о жизни Кшатрии, в честь которого потом назовут целую варну. Она о конце Золотого века, о том, как тёмный бог посылал своих эмиссаров, чтобы захватить и разрушить мир. Она о царском сыне, воспитанном Скандой, богом войны, о юноше, в котором текла кровь тигра.

И пока отшельник рассказывает историю, его возраст становится всё менее и менее определённым, а в его тоне появляется насмешка. Наконец, он задаёт тот самый оскорбительный вопрос, ответ на который должен знать любой первогодок, только начавший постигать воинское искусство.

Это оно.

97-й афоризм Кодекса имеет форму загадки: «Что невидимо, но прекраснее бриллиантов? Что бесшумно, но заглушает раскаты грома? Что невесомо на весах, но перевешивает золото?»

Это всегда загадки — простые, очевидные, традиционные загадки.

Вы спросите: а какое это имеет отношение к делу?

А я скажу — но ведь это цитата из Кодекса Воинов! И именно Кодекс делает воина воином (так сказано в Кодексе). (…)

Или вы можете сказать: но ведь горианские воины, в принципе, отстой, они и воевать-то по-настоящему не умеют, зачем мы вообще должны обращать на них внимание?

А я скажу — сам бог войны уважал бы горианских воинов. (…) А почему бог войны уважал бы горианских воинов, при том, что они отстой, и т.д., и т.п.? Потому что они знают Кодекс наизусть.

Теперь представим себе нашего, российского военного. Вот ткнёт в него бог войны пальцем, и что? Российский военный расскажет ему про Кодекс? Он хоть что-то знает, вообще, в принципе, или он просто крестьянин, одевший в военную форму?

***

И поэтому в семьях настоящих воинов отцы всегда учили сыновей отвечать на подобные загадки. Потому что, если однажды на перекрёстке дорог им повстречается путник с изуродованным шрамом лицом, и задаст им Вопрос, они должны знать, что ему ответить. Он не любит тех, кто не знает ответа.

«…and he will ask me, ‘What is the riddle of steel?’ If I don’t know it, he will cast me out of Valhalla and laugh at me (с).»

Бог войны и Александр Македонский

«Старик, ты хотел меня обмануть, но я-то не дурак. Самое важное оружие воина — это не меч и не лук, это его разум«.

«Отлично, просто отлично! Возможно, ты не настолько глуп, каким кажешься в этих блестящих золотых доспехах«. (Бог войны не одобряет fashion sense Александра Македонского.)

«Берегись, старик! Ты начинаешь забывать, с кем ты разговариваешь. Посети меня такое желание, и я мог бы с лёгкостью укоротить тебя на голову«.

«Возможно, ты и мог бы, о царь, но кто тогда расскажет тебе, чем закончилась эта история? Я состою из многих частей, но даже мне было бы непросто говорить с тобой без головы«.

«Так продолжай, старик, и расскажи мне, что случилось, когда Сканда привёл мальчика в ашрам Вишвамитры«. (Александр Македонский на удивление быстро освоился с индийской терминологией.)

Со следующего кадра опять начинается рассказ: «Знай же, о царь, что подобно клинку, который закаляется в пламени кузнечного горна, нельзя родиться воином, им можно только стать«.

Да, я сомневаюсь, что Александр Македонский смог бы отрубить голову отшельнику, даже если бы очень этого захотел :). Но вот, только что было продемонстрировано зримое превосходство разума над мечом — Александр пойман в силки истории, и его меч остаётся в ножнах, какие вольности не позволял бы себе сказочник. (Как я уже говорил, издательство разорилось в тот момент, когда вышло лишь два номера комикса из четырёх. Мы услышали только половину истории — про детство Кшатрии и про то, чем закончилась его учёба у мудреца Вишвамитры. Никто не расскажет нам, чем всё закончилось, и Arjun Gaind молчит. Мы недостойны.)

 

***

 

Теперь про сам вопрос. Во-первых, как справедливо заметил emerhweid, ««Ни одно из них»… Во-первых, к этому ведет логика диалога, так как дед явно хочет собеседника под…колоть, поэтому ни один из предложенных вариантов не должен быть правильным. Во-вторых, при чтении английской версии мне слышится в тексте такая издевка: ну, что, как ты думаешь, для воина дороже всего? Может, меч? Или копье? А нет, нифига!»

Отшельник такой: «Давай сначала решим, ты лошок, или как, вот тебе простенький вопрос. Потому что я не знаю, ты разодет, как павлин, ты вообще воин, или кто?»
Александр: «Слышь, дед, за какого ты меня принимаешь? Я кшатрий по крови, я царский сын, я учился в ашраме у мудреца Аристотеля, я с 16 лет войском командую».

Во-вторых, действительно, какое оружие для война самое важное и ценное? Ни одно из названных не подходит, потому что любой вариант можно опровергнуть: а что, если воин с копьём убьёт воина с луком? Какое тогда самое важное? А если наоборот? А если воин в бою остался без меча, значит ли это, что он автоматически проиграл? Только дурак будет обсуждать, какое оружие лучше, не уделяя внимания конкретной тактической ситуации.

Очевидный ответ — самое важное оружие, это то, которое позволяет победить врага. Воин должен желать победы над врагом и стремиться к победе. Но за счёт чего воин побеждает? Александр был великим полководцем, он побеждал много раз — какое оружие было для него самым важным? Копья пехотинцев, мечи всадников, стрелы лучников? Александр умел правильно использовать все инструменты, которые были в его распоряжении, включая место, время и моральный дух войск, его собственные планы и планы противника.

Миамото Мусаси:

«В стратегии также важно уметь «переправляться». Определяйте способности противника, выявляйте его сильные стороны и переправляйтесь в самых выгодных местах подобно тому, как морской капитан корабля выбирает самый лучший маршрут движения через океан. Если вам удается переправиться в самом благоприятном месте, можете расслабиться. Переправиться в данном случае означает атаковать слабые места противника и помещать себя в выгодное положение. Так можно одержать победу в широкомасштабных действиях. Дух переправы важен в стратегии одиночных и групповых поединков. (…)

Чтобы побеждать в битвах, нужно быть чутким к Пустоте, замечать ритм движений противника и действовать, выбирая время так, чтобы заставать противника врасплох. Во всех пяти книгах, по существу, говорится о правильном выборе времени. Вы должны настойчиво тренироваться, чтобы понять это».

Воин побеждает противника при помощи стратегии. Противник может быть сильнее, он может выставить больше людей, у него может быть превосходство в вооружении. Но воин всё равно может его победить, при помощи правильного манёвра. Манёвр позволяет меньшим силам побежать большие — это и есть самое изящное определение «манёвра».

Сунь-Цзы:

«То, что делает армию при встрече с противником непобедимой, это правильный бой и маневр... Вообще в бою схватываются с противником правильным боем, побеждают же маневром. Поэтому тот, кто хорошо пускает в ход маневр, безграничен подобно небу и земле, неисчерпаем подобно Хуан-хэ и Янцзы-цзяну».

Суворов:

«Три воинских искусства: первое — глазомер, второе — быстрота, третье — натиск».

Умение быстро оценивать обстановку, быстро принимать решение, быстро действовать, не давая противнику опомниться. Всё это интеллектуальные качества. Воин умеет быстро и правильно думать, несмотря на внешние раздражители, неполную информацию и противодействие противника. Воина учат этому, закаляют, подобно клинку. Но в основе всего — его разум. Это и есть самое важное оружие, то, что позволяет побеждать.

Двуликому в Вальгалле не нужны дураки. Он ищет воинов.

В бесчисленных мирах на протяжении бесчисленных лет идут войны — часто без мечей, без луков или без копий. Но это всё та же война, всё та же сфера могущества и ответственности Двуликого.

Есть такой популярный в узких кругах ролик, «Leading Under Chaos: How the Armed Forces do it» (Leading in the VUCA world — How the Armed Forces do it — Raghu Raman — TEDx Talks). Это о современном западном восприятии военного дела и о потенциальной применимости тех же принципов в гражданской сфере, через призму индийской специфики, на примере контртеррористической операции в Мумбаи в 2008 году. Из этого ролика, например, можно узнать, что с индийской точки зрения, один из показателей качества армии — это соотношение потерь офицеров к потерям простых солдат, чем оно выше, тем круче. (У днищевой армии — наоборот, гибнет много солдат и сравнительно мало офицеров.)

И там есть совершенно ударная концовка:

«В тумане войны прячутся те мимолётные возможности, те секундные возможности, когда командирам приходится принимать немедленные решения, прямо здесь, прямо сейчас. Нет времени консультироваться с Маккинзи или сверяться с квадратами Гартнера. Решение нужно принимать сразу…

Напоследок, я хочу оставить вам для размышлений фразу, которую мы всегда говорим нашим младшим офицерам. Мы говорим им, что хороший командир любит хаос. Только в хаосе на первый план выходят вбитые в вас навыки, ваша отвага, характер, наглость, вера в свои силы. Планы, структуры, схемы, уставы — хорошие ориентиры, они задают общее направление движения к цели. Но только в хаосе можно разыскать те мимолётные возможности, те маленькие дырочки, те неприкрытые проходы, ту инициативу, которую вы должны перехватить у противника, здесь и сейчас, всё то, что позволяет вам достигать поставленной цели, раз за разом, каждый раз».

И поэтому разум — самое важное оружие воина. Без этого оружия на войне делать нечего.

Колесо судьбы

Какие века мы знаем? Ну там — Золотой век, Серебряный век, Медный век, Железный век (Сатья-юга, Трета-юга, Двапара-юга, Кали-юга). Мы всегда живёт в железном веке.

В золотом веке не было никаких революционных изменений. Возможно, какое-то развитие происходило, но единственная радикальная трансформация, возможная в золотом веке — это его окончание, по определению.

Серебряный век? Наверное, в серебряном веке появилась сама возможность упадка. Ситуация постепенно ухудшалась, волшебство уходило, поэтому периодически, на исходе очередного долгого цикла, нужно было производить ритуал обновления — то, что Толкиен в ранних черновиках называл «Rekindling of The Magic Sun», возрождение (новое зажжение) волшебного солнца.

В медном веке стали возможны татибы, как таковые. Если бы мы жили в медном веке, татибы передавали бы господствующее положение по кругу, в соответствии с раз и навсегда утверждённой очерёдностью, как семь подземных королей у Волкова, как своего рода многовековые времена года. Бывают же времена холодного и короткого лета, долгой осени, тёплой зимы или поздней весны, но сама смена сезонов неизбежна, пока Земля вращается вокруг Солнца.

Жёлтая татиба. Великий правитель и полководец завоевал и объединил известный мир под своей властью, навёл порядок, даровал законы. Но от прежних эгалитарных идеалов империя постепенно переходит к иерархичности и сакральности культа Бога-Императора.

Белая татиба. Потомки и преемники генералов и министров Бога-Императора стали наследственной знатью, хранителями традиции, защитниками утвердившейся социальной иерархии и стратификации. Но унаследованное превосходство таит в себе зёрна разложения, и богатство постепенно начинает значить больше, чем суровая меритократия предыдущей эпохи.

Чёрная татиба. Торговцы размножаются в дряблом теле державы, как черви в трупе. Купцы выкупают у аристократии право на сбор податей с населения, и постепенно начинают скупать и земли, и титулы. Но у капитала своя логика, и вот уже финансовые потоки начинают подпитывать всех тех, кто выступает против старых правил и старых предрассудков.

Синяя татиба. Республики, парламент, национальная независимость, равенство перед законом. Но это, в конечном счёте, только подчёркивает имущественное неравенство, и демократические институты всё чаще превращаются в инструмент классовой борьбы.

Красная татиба. Наступает время мятежей, революций и гражданских войн. Старый порядок рушится. Осколки старой культуры уничтожаются. Начинается беспощадная борьба за справедливость, против богатых, знатных и всех, кто угрожает единству и равенству. Демократические устремления уступают место авторитарным методам.

…И в конце концов появится новый вождь, который уничтожит всех, кто откажется склониться перед его величием. Он объединит уставшие от раздоров земли и утвердит мир и порядок в Ойкумене. И всё повторится снова, цикл за циклом.

Тут уже есть возможность для развития, для движения по спирали. Высокая культура развивается при белой татибе, наука и техника — на пути от чёрной к синей, военное дело — на пути от красной к жёлтой.

Только мы живём в железный век. Значит, никакой порядок наследования не имеет силы сам по себе. Каждая татиба ненавидит собратьев, оказавшихся на противоположной части колеса. Каждая из них может договориться с ближними соседями, чтобы передавать власть друг другу, а дальних оставить ни с чем. (Условно говоря, синяя, чёрная и белая объединяются, чтобы не пускать к рулю красную и жёлтую.) Но подобные договорённости также ничего не стоят, потому что зачем делиться с остальными, если всегда можно пойти на сделку с собственным соседом, который остальным не сосед, а враг? Наша реальность — это реальность борьбы между татибами.

Пролог к истории Кшатрии и четыре мистических века

Возвращаясь к «Blade of the Warrior».

Александр Макендонский во время индийского похода встречает странного отшельника со шрамом на лице. Отшельник начинает рассказывать Александру легенду о величайшем герое древности, Кшатрии, в честь которого получили своё имя кшатрии, и о Сканде, индийском боге войны. Мораль истории мы никогда не узнаем, потому что вышло всего два выпуска комикса из четырёх запланированных.

«Ты сбился с пути, царь. Я пришёл, чтобы помочь тебе отыскать верную дорогу. Следуй за мной, тут неподалёку есть место, где можно будет переждать грозу«.

«Наша встреча не случайна, царь. Я ведь очень давно тебя ждал«.

«Как ты мог здесь меня ждать?»

«Нам суждено было встретиться. Так сложился великий узор судьбы«.

«Дружище, я македонец. Я верю лишь в ту судьбу, которую творю сам — в судьбу своего меча, в славу, добытую на поле боя«.

«И рад этого ты пришёл в Индию? Ради славы?»

«Конечно. К чему ещё может стремиться воин, если не к славе?»

«А как же честь? Долг?»

«Это просто слова, друг мой. Красивые слова, которым нет места в наш век крови и железа«.

Александр включил свою внутреннюю курию. Потому что курии превыше всего ставят славу.

Но отшельник — это и есть Сканда, бог войны. Это очевидно. Так что, если во время грозы на перекрёстке дорог вам повстречается отшельник со шрамом на лице, скажите ему, что вы не верите в честь, а верите лишь в собственный меч и в законы века железа и крови. Скажите, попробуйте. Он оценит.

Формально, события из жизни Кшатрии происходят в золотом веке (сатья-юге), или на рубеже двух эпох, а значит, это рассказ о событиях, которые обозначили конец золотого века.

«Прежде чем закончилась эра богов и началась эра эпический преданий… до того, как потомки Бхараты окрасили кровью Курукшетру, а Рама обратил в бегство демонические армии Ланки… люди жили в золотом веке. Это было время мифов и легенд, когда волшебство всё ещё действовало, и воспетые в сказаниях царства сатья-юги ещё не пали под безжалостным напором времени. И не было среди них царства более прославленного, чем Акаша. Великолепная, прекрасная Акаша, чьи цари возводили свой род к самому Ману, первому человеку«.

И поэтому боги ещё ходили среди людей, а Сканда комикса — это самый добрый бог войны, которого я встречал. Потому что золотой век. Но тут я засомневался.

В чём завязка истории отшельника? У правителя Акаши, царя Амитабхи, было два сына — старший, совершеннолетний Плохиш Майядева, и младший, добрый и благородный, но всё ещё юный годами Кшатрия. Иными словами, большую часть жизни Майядева считал, что он у отца единственный сын и наследник. А потом родился Кшатрия, и буквально через несколько лет Амитабха заявил, что официальным наследником назначается мальчик Кшатрия («за духовные качества»), а не взрослый Майядева.

Вот тут-то Майядева сорвался с резьбы и пошёл по кривой дорожке, чтобы любой ценой стать владыкой Акаши… но я отвлёкся.

Понятно, что «золотой век» — это умозрительный концепт, связанный с традиционными представлениями о том, что мир неуклонно меняется к худшему. Мы всегда живём в железный век. Раз мы знаем, что мир пережил несколько последовательных стадий деградации, мы можем попытаться реконструировать изначальное состояние. О конкретных критериях можно спорить.

Поэтому сначала я хотел поговорить о переходе от золотого века к серебряному, но теперь у меня получается, что речь, скорее, шла о границе между серебряным и медным. Возможно, вы со мной не согласитесь.

1. Золотой век. Время идеальной монархии, восходящей к верховенству Первочеловека Ману, потому что всё человечество тогда было единой семьёй, а Ману был патриархом, главой рода. В дальнейшем, титул главы семьи передавался из поколения в поколение. Так как речь идёт о золотом веке, то люди умирали редко. Обычно правители просто становились отшельниками, чтобы спокойно размышлять о вечном, и уступали трон сыновьям. Так вот, для меня золотой век — это время, когда родители могли в значительной степени повлиять на качества своих будущих детей, и судьба благоприятствовала людям. У праведного царя не мог родиться недостойный сын. Царским первенцем всегда был ребёнок, которому суждено было заменить отца. Наследник сразу получал необходимый характер и соответствующую судьбу, например, он не мог случайно умереть, не выполнив своего предназначения.

2. Серебряный век. Царём всегда назначается самый достойный претендент из царского рода, независимо от старшинства. Это то, что мы видим в комиксе. [А заодно мы видим в комиксе разные страны-народы и явное социальное неравенство, где с одной стороны цари, благородные воины, мудрецы-учителя, а с другой — простые люди.] Если бы серебряный век не клонился к закату, Майядева согласился бы с выбором отца и признал бы будущую власть и превосходство младшего брата. Но если бы речь всё ещё шла о золотом веке, то Кшатрия родился бы первым, а персонаж типа Майядевы был бы вообще невозможен. Так?

3. Медный век. Действуют формальные правила, но они действуют для всех. В медном веке царём стал бы Майядева, потому что он старший сын, и всё. Никакого конфликта.

4. Железный век. Какие-либо законы и правила существуют лишь потому, что они основываются на страхе и принуждении, и лишь до тех пор, пока за ними стоит сила. Сила постоянно перетекает от одной захватившей власть группировке к другой, от народа к народу, от страны к стране, а в результате мы имеем то, что имеем.