«Артхашастра», часть 2

(автор: gest)
(2014 год)

В стратегические пространства большей размерности одномерная территория переходит через систему графов. Условного говоря, подобно тому, как трёхмерное пространство может (умозрительно) соединятся многомерными чревоточинами с другими трёхмерными пространствами, или с другой частью того же пространства, так и одномерное пространство может замыкаться само на себя или соединяться с другими одномерными пространствами через узлы-вершины, которые, в таком случае, и становятся объектом конфликта.

На самом деле, я пытался сформулировать следующее. В этой части «одномерная геополитика» уже переходит в сферу «теории международных отношений». Потому что, как я понимаю, теория международных отношений прежде всего имеет дело с «силой» геополитических акторов, а это линейная характеристика (она может быть больше или меньше). Другим важнейшим параметром является то, с какими другими игроками (государствами) может взаимодействовать данный игрок (государство), то есть структура графа. Включая вариант «все со всеми», естественно. Одномерная геополитика просто сводит эту схему к предельно вырожденному варианту, где каждое государство может соседствовать не более чем с двумя другими, потому что каждое государство представляет собой отрезок на прямой, а его «сила» задаётся длинной этого отрезка.

[В целом же, разница в между геополитикой и теорией международных отношений заключается в следующем. Стратегия, в своём теоретическом аспекте, изучает принципы, позволяющие нам победить противника. Аналогично, геополитика занимается исключительно вопросом завоевания гегемонии и удержания гегемонии. Вопрос мотивации участников тут по-прежнему не стоит. А теория международных отношений уже задаётся вопросом, зачем, почему, когда и как это происходит. И должно ли это вообще происходить.]

—————————————-———————————

Теперь о том, что написано в «Артхашастре», как я это понял, и почему мне это понравилось.

Сначала «одномерная» часть. Государство, с которым мы непосредственно граничим — это наш враг, и нашей стратегической целью является его уничтожение/завоевание/подчинение. Государство, которое граничит с нашим врагом, но не с нами, является нашим союзником, потому что оно враг нашего врага. Враг нашего союзника, но не наш враг, является союзником нашего врага. И так далее.

Условно говоря, если мы — Россия, а наш враг — Украина, то наш союзник — это Польша. Если наш союзник — Польша, то враг Польши — Германия. Враг Германии — Франция, а враг Франции (и, в этом смысле, союзник Германии) — Англия.
Если мы делим Украину в союзе с Польшей, а Англия и/или Германия так или иначе решают свою проблему с Францией, то теперь наш враг — Польша, Германия — наш союзник, а Англия — враг Германии и союзник Польши.
Если мы делим Польшу в союзе с Германией, то теперь Германия наш враг, а Англия — наш союзник.
Если мы делим Германию в союзе с Англией, то [теперь нам принадлежит пол-Европы, и] Англия — наш враг.
Так работает одномерная геополитика.

Таких государств, считая нас и нашего врага, Каудилья насчитал десять штук. Все они находятся на одной линии. Это мы («государь, стремящийся к приобретениям», vijigishu), наш враг (ari), наш союзник в тылу врага (mitra), союзник врага в тылу нашего союзника (arimitra), союзник союзника (mitramitra) и союзник союзника врага (arimitramitra); это союзник врага в нашем тылу, то есть наш враг-с-тыла (parshanigraha), это наш союзник в нашем тылу, враг врага-с-тыла (akranda), его враг, союзник врага-с-тыла (parshanigrahasara) и союзник союзника в тылу (akrandasara). Всё очень просто.

Эту чересполосицу можно представить себе в виде мандалы — набора концентрических окружностей, где нечётные слои (начиная с 1, то есть с нас) входят в нашу коалицию (1, 3, 5), а чётные слои (начиная с врага, 2) — во вражескую (2, 4, 6).

(Важное замечание. Помимо этих государств, возможны ещё «буферные» государства, которые формально отделяют территорию одного государства от другого, но при этом неспособны вести самостоятельную политику, и потому не учитываются в качестве игроков.)

А затем Каудилья вышел за рамки одномерной геополитики, постулировав наличие ещё двух государств, «центрального», «посредника» или «срединного» (madhyama), а также «нейтрального» или «равноудалённого» (udasina), которые и дополнили мандалу до классических 12 элементов, образовав rajamandala («круг царей»).

«Центральное» государство граничит и с нами, и с нашим врагом, но, парадоксальным образом, нашим врагом не является, потому что оно пока нам не по зубам. Центральное государство может оказать поддержку нам, может оказать поддержку нашему врагу, может оказать поддержку коалиции, в которую входим мы и наш враг, или же оно может успешно сопротивляться нам или нашему врагу по отдельности. (Отсюда следует, что если мы всё-таки собрались вести войну с центральным государством, нам необходимо заключить временный союз с нашим врагом. Потому что в одиночку мы не сможем победить центральное государство, по определению; но центральное государство всегда сможет помочь нашему врагу напасть на нас.)

«Нейтральное» государство равноудаленно от нас, нашего врага и центрального, и не имеет общей границы ни с кем из этой тройки. При этом, оно является самым сильным из двенадцати государств (это самое сильное из известных нам государств, в принципе); оно может оказать поддержку нам, нашему врагу и центральному, или коалиции из этих государств, в любой конфигурации; оно может успешно сопротивляться нападению каждого из этой тройки по отдельности. При этом, «нейтральное» государство может враждовать с «центральным» (такой вариант в книге упоминается), но не обязано это делать. Короче, нейтральное государство является гегемоном.

Иллюстрации.

Дальше Каутилья пишет, что самыми важными для нас являются четыре участника большой игры — это мы, наш враг (у которого общая граница с нами), центральный (у которого общая граница с нами и нашим врагом) и нейтральный (у которого нет общей границы ни с кем из предыдущих). Для каждого из этих четырёх можно построить отдельную мандалу с ним в центре, которая будет включать его союзника (на ближней «орбите») и союзника его союзника (на дальней «орбите»). Итого, общая мандала состоит из двенадцати царей, двенадцати государств — главные (4 шт.), их союзники (4 шт.) и союзники их союзников (4 шт.). У каждого царя в этом списке есть советники, казна, войско, территория и крепости. Итого 72 элемента для анализа (12 + 60).

Теоретически, это та информация, которая необходима правителю для ведения успешной внешней политики, и которая в любой момент должна быть доступна «царю, стремящемуся к завоеваниям». (Правда, это приводит к неизбежному парадоксу. Должно ли быть у царя досье на самого себя, он ведь один из двенадцати царей мандалы? Если досье составляют советники — ну там «крепости нашего союзника», «казна нашего врага» — составляют ли они досье на самих себя?)

Естественно, часть строк в этой умозрительной таблице может оказаться пустой. Если ты не видишь на карте окрестных земель ни «нейтрального», ни «центрального» государства, значит гегемон — это ты. Такой вариант Каутильей тоже упоминается.

Промежуточный итог.

С одной стороны, Каудилья описывал классическую феодальную раздробленность. Его Индия состоит из лоскутного одеяла владений мелких царьков, у каждого из которых есть не меньше одной крепости-столицы, с прилегающей сельской местностью, покрытой деревнями и рощами. Царьки эти нередко приходятся друг другу родственниками, причём родичи являются друг для друга главными врагами, так как могут претендовать на одни и те же владения. «(Государь), владения которого граничат (с нашими), есть основной враг. Если он принадлежит к тому же роду, то его называют природным врагом«. Правда, географически отдалённые родичи являются природными союзниками — до тех пор, пока у нас с ними не появится общая граница. Для таких царьков Каудилья и писал — даже его царь, стремящийся к завоеваниям, является, в лучшем случае, третьим по силе из двенадцати известных царей, с заметным отрывом от двух первых. Основной причиной войн в такой ситуации является стремление «отжать» у противника пару деревень. Но в стратегической перспективе, пишет Каутилья, каждый настоящий царь должен мечтать надеть на себя корону императора всей Индии, объединив весь цивилизованный мир под своей властью — от моря до моря и от Гималаев до Шри-Ланки.

С другой стороны, часть идей Каутильи следует признать революционными и довольно тонкими. Принцип «сосед — враг, враг врага — союзник» является для большинства людей понятным и интуитивным. Но Каутилья пошёл дальше. Как я уже сказал, в своём трактате он сумел подняться над этой одномерной схемой. У него появилось государство, которое может иметь общую границу с нами, но не являться ни нашим врагом, ни нашим союзником (срединное, «центральное» государство), и государство, которое ото всех далеко, но при этом обладает таким могуществом, что его влияние непосредственно воздействует на нас и на наше окружение (равноудалённое, «нейтральное» государство).

В понимании этих концепций и заключается главная сложность. (Переслегину и Ко это не удалось, например.)

Раджамандала, круг царей

Дальше Каутилья пишет, что самыми важными для нас являются четыре участника большой игры — это мы, наш враг (у которого общая граница с нами), центральный (у которого общая граница с нами и нашим врагом) и нейтральный (у которого нет общей границы ни с кем из предыдущих).

Попробуем пройтись по всему этому ещё раз. С десятью первымми государствами мандалы всё просто, они образуют чересполосицу:

Геополитика 10

К этому паровозу затем добавляют центральное и нейтральное государство:

Геополитика 11

Именно эту картину мы видим на иллюстрациях к «Артхашастре».

Но, как гласит «Артхашастра», на самом деле мандала 12 государств состоит из четырёх вложенных мандал, центрами которой являемся мы, враг, центральное государство и нейтральное государство, где у каждого из большой четвёрки есть союзник, а у каждого союзника — свой союзник.

Таким образом, первая ось мандалы, которую задаёт противостояние между нами и врагом, должна быть преображена. Да, врагом по-прежнему будет наш сосед, а союзником — тот, кто может ударить его в спину. Плюс, у нашего союзника будет собственный союзник, помимо нас. Но это означает, что главным союзником нашего врага будет наш враг-в-тылу, иначе говоря, тот, кто сможет ударить в спину нас, ведь наши с врагом позиции симметричны, и враг тоже является центром своей собственной мандалы союзников первого и второго порядка, по определению.

Геополитика 12

Сделаем допущение, что вторую ось мандалы задаёт существующее напряжение, если не сказать противостояние, между центральным и нейтральным государством. На эту ось у нас осталось ещё шесть государств из 12, и было бы разумно тоже выложить их вдоль одной линии. Вот так:

Геополитика 13

Впрочем, если есть желание, мы можем и приблизить нейтральное государство к центральному, схема всё равно чисто умозрительная:

Геополитика 14

Главное, что они не могут соприкасаться, по определению нейтрального государства, как «равноудалённого». Эти сильнейшие в Ойкумене государства взаимодействуют преимущественно через своих союзников.

В этом я вижу революционность модели «Артхашастры», если я правильно понял намерения её автора. [Хотя, конечно, вряд ли он имел в виду именно это.] Нейтральное государство настолько сильно, что его мощь разметала и разорвала на куски всех независимых игроков в его непосредственном окружении. В этой ситуации непосредственными противниками могут быть только те силы, которых поддерживает извне сильное и отдалённое государство (центральное). Но и само нейтральное государство действует через сеть своих союзников, которая простирается до центрального государства и его непосредственного окружения. Которое, в свою очередь, более хаотично, потому что центральное государство слабее нейтрального.

Само их противостояние также не является открытым или, если так можно выразится, запрограммированным. По самому факту своего отдалённого положения, нейтральное государство обладает значительной свободой манёвра в своей внешней политике. (Подобно тому, как сила центрального государства позволяет ему оставаться над схваткой в том регионе, где происходит противостояние между нами и нашим врагом.) Нейтральное и центральное государство не обязаны признаваться друг другу в своей вражде, формально их отношения могут быть вполне дружественными, в ряде случаев они даже могут выступать на одной стороне. Теоретически, нейтральное государство, будучи гегемоном, должно заботится о балансе сил в Ойкумене, но не обязано это делать.

Всё это звучит умозрительно, но Холодная война дала нам классические примеры подобной ситуации. Противостояние США и СССР, дальнего гегемона и евразийского субгегемона (нейтрального и центрального государства), проходило именно в таком формате. Стороны не могли непосредственно атаковать друг друга, но могли воевать с союзниками противоположной стороны, или даже с союзниками союзников. Американцы воевали с Северной Кореей, которую поддерживал Китай, за которым стоял СССР; СССР в Афганистане воевал с моджахедами, которых поддерживал Пакистан, союзник США. Плюс арабо-израильский конфликт, как типичная разборка между союзниками серьёзных игроков. При этом, дипломаты сверхдержав встречались, улыбались, пожимали друг другу руки и клялись в своём искреннем стремлении к миру. Понятно, что главную роль в характере Холодной сыграло наличие у сторон атомного оружия, но не оно одно. На самом деле, метрополии сторон просто-напросто находились слишком далеко друг от друга, и никто не хотел начинать новую глобальную войну из-за проблем своих вассалов. Два последних фактора, расстояние и сомнительные выгоды от большой войны, вполне могли учитываться и во времена автора «Артхашастры». Можно даже сказать, что в наши дни технологии сократили расстояния, но повысили цену глобальной войны; в эпоху Каутильи цену большого конфликта между дальними великими державами поднимали до неприемлемой именно расстояния.

Если мы соединим эти две оси, у нас получится нечто такое:

Геополитика 15

(Что бы схема соответствовала своему названию «круг царей», её можно вписать в круг, для большой образности.)

Ещё раз, модель представляет собой чисто умозрительный, абстрактный конструкт. Отсюда серые зоны. Из наличия у наших союзников собственных союзников, которыми не являемся мы, следует наличие у наших союзников собственных врагов, отличных от нашего общего врага. Плюс, у этих врагов могут быть ещё и свои собственные союзники на дальних, внешних по отношению к нам орбитах. Раз наш конфликт с врагом порождает десять государств, а названы из них только шесть (мы, наш союзник, союзник союзника, враг, союзник врага, союзник союзника врага), то остаются ещё четыре. Они отмечены серым.

С другой стороны, всего государств 12, шесть из них входят в нашу мандалу и в мандалу нашего врага, плюс центральное государство, плюс нейтральное государство, плюс ещё четыре государства. Мы вынуждены сделать вывод, что четыре государства, которые являются дальними для нас (с точки зрения конфликта между нами и нашим врагом), являются ближними для центрального и нейтрального государства в рамках их противостояния, и занимают там позиции союзников и союзников союзника. Поэтому они тоже отмечены серым.

Эти серые зоны представляют собой пример геополитической суперпозиции. Самый простой вариант — одна из двух великих держав решила, по тем или иным причинам, оказать поддержку одной из региональных коалиций (нашей или вражеской), используя для этого своих союзников или союзников союзников. Вторая держава, из принципа, начинает поддерживать другую коалицию. Тогда суперпозиции схлопываются в понятную конфигурацию. Возможны и более сложные варианты.

Роли сторон в «круге царей» определяются их взаимной силой. Как пишет Каутилья, первый способ завоевания мира (т.е. Индии) выглядит так:

«Овладев укреплением врага, следует очистить его от вражеских сторонников и принять меры против тайных способов борьбы со стороны врага внутри и вовне. После этого можно вступить во вражеских город. Завоеватель, овладев таким образом землею врага, может далее посягать на правителя «срединного». Справившись с ним, можно далее посягнуть на стоящего в стороне. Вот первый путь к овладению землею«.

После того, как мы сокрушили своего непосредственного врага, мы усилились, и нашим непосредственным врагом стал (бывший) центральный владыка. Победив его, мы сами станем центральным. Теперь мы будем мериться силами только с далёким нейтральным государством, перестраивая своё непосредственное окружение под себя, и выступая по отношению к ближайшим странам в роли судьи, стоящего над схваткой. Если мы победим нейтральное государство, мы сами станем гегемоном. При этом, физически мы никуда не сдвинемся, просто изменится конфигурация держав. Во-первых, к этому моменту мы уже сожрём или полностью подчиним себе своё непосредственное окружение. Во-вторых, на той территории, которую раньше контролировал гегемон, начнётся разброд и шатание. К тому же, сам гегемон, в результате своего поражения, скорее всего распадётся на независимые владения, удерживаемые местными царьками, враждующими между собой. На этой территории рано или поздно возникнет кто-то, превосходящий своей силой соседей — скорее всего, мы даже сами назначим этого правителя на роль «смотрящего», так как эта беспокойная территория (владения бывшего гегемона) будет находится слишком далеко от наших непосредственных владений. При этом «смотрящий», даже если он правит там от нашего имени, неизбежно станет вести собственную политику, в том числе, влияя на соседние с нами мелкие государства. Он станет новым центральным государством.

Второй способ завоевания мира описывает ситуацию, когда, с нашей точки зрения, на карте не обнаруживается ни гегемон, ни претендент. Если мы не видим гегемона, значит гегемон — это мы: «Если государи «срединный» и стоящий в стороне отсутствуют, то превосходством своих личных качеств завоеватель подчиняет себе враждебные факторы (в кругу государств), а затем и остальные факторы. Вот второй путь«.

Итак, если мы гегемон, мы должны завоевать Индию и возложить на себя императорскую корону. Если мы не гегемон, мы должны стать гегемоном. (А чтобы стать гегемоном в условиях существования круга царей, нужно, как правило, пройти через несколько последовательных стадий, а именно: глава своей коалиции — центральное государство — нейтральное государство.)

Как написал один автор, исследовавший модель международных отношений в «Артхашастре»:

«Описанная Каутильей система крайне нестабильна, и, в долгосрочной перспективе, может даже привести к уничтожению самой себя. Когда царь следует советам Каутильи, система международных отношений срывается в ничем не ограниченный конфликт, и устойчивое равновесие становится навечно недостижимым. Если в долгосрочной перспективе царю всё-таки удастся создать мировую империю, он добьётся этого только ценой уничтожения всех структурных элементов во всей мегасистеме; иными словами, уничтожением старой международной системы и заменой её на новую международную систему в форме своей мировой Империи. Ни сама международная мегасистема, ни любая из её подсистем, на которых Каутилья основывал свою модель, не соотвествует принципу эволюционного выживания, что является минимальной системной целью даже с точки зрения бихевиоризма. Неустойчивая и саморазрушительная природа модели международных отношений Каутильи становится неизбежной с теоретической точки зрения, в частности потому, что ни центральный, ни нейтральной правитель даже теоретически не играют роль стабилизирующего элемента. Более того, в системе международных отношений Каутильи стабилизирующие принципы вообще отсутствуют».

(Jayantanuja Bandyopadhyaya, «A General Theory of International Relations».)

«Трудно быть богом» и «Артхашастра»

как гласит «Артхашастра», мандала 12 государств состоит из четырёх вложенных мандал, центрами которой являемся мы, враг, центральное государство и нейтральное государство…

Возьмём, к примеру, макрорегион, описанный в «Трудно быть богом» Стругацких. Главная четвёрка видна сразу, тем более, что геополитическое пространство там крайне вырожденное. «Наше» государство, естественно, Арканар, так как мы смотрим на мир с этой точки зрения. Общая граница у нас с Ируканом, так что Ирукан — наш естественный враг. Северные бароны, с которыми периодически воюют арканарские короли, по логике схемы должны считаться союзниками Ирукана. Центральным государством может быть Соан, так как это тоже заметное государство Запроливья. (Других там нет.)

На это вы можете мне сказать, что у Соана нет общей границы с Ируканом, поэтому Соан не может считаться центральным государством Запроливья. Но торговая республика Соан — морская держава, пустившая «все свои леса на корабли«. Запроливье, как регион, простирается от «от Питанских болот на западе Ирукана до морских границ торговой республики Соан«. Так как мир у нас не одномерный, то Соан вполне себе связан с Ируканом, просто эта связь идёт по морю.

Нейтральное государство, способное по отдельности противостоять Ирукану, Арканару, Соану или поддержать любого из них, по отдельности и вместе — это естественно, Эстор. Вернее, Эстор в узком смысле, как имперская столица-метрополия. Формально все государства региона — вассалы Эстора.

Таким образом, с точки зрения принципов индийского геополитического анализа, основные события повести должны рассматриваться через призму противостояния между континентальным Эстором («нейтральное государство», гегемон) и морским Соаном («центральное государство», субгегемон). Орден, скорее всего, надо считать фактором, союзным Эстору, здесь я согласен с aono. Таким образом, высадка орденских войск в Арканаре однозначно считывается, как удар Эстора по Соану — через союзников и по союзникам.

Очевидно, что создание Орденом плацдарма в Запроливье прямо противоречит интересам Соана. По очевидным причинам.

Более того, если основываться на словах Рэбы, рассматривался вариант с обвинением дона Кондора в соучастии в убийстве арканарского короля Пица Шестого:

» — А знакомы ли вы с генеральным судьей Соана доном Кондором?
Румата насторожился.
— Это старинный друг нашей семьи. (…)
— А вам известно, что дон Кондор участник заговора против его величества?»

Понятно, что такое обвинение, отосланное арканарским двором эсторскому двору, как верховной власти, не сулило Соану ничего хорошего.

Совсем уже домысливая, можно предположить, что усиление Соана на фоне метрополии произошло в те пятнадцать лет, когда резидентом там сидел дон Кондор. [И это все понимают, вплоть до ситуации «мы воюем не с Соаном. Мы воюем с доном Кондором».]

В этом смысле, сложно сказать, кто в конце разговаривает с Руматой и Гугом — земной наблюдатель, сотрудник Института Экспериментальной Истории, или вице-президент Конференции двенадцати негоциантов, и прочая, и прочая.

«Румата крошил хлеб и с усталым интересом следил, как дон Кондор медленно наливается желчью: хранитель больших печатей нервничал, опаздывая на чрезвычайное ночное заседание Конференции двенадцати негоциантов, посвященное перевороту в Арканаре, на котором ему надлежало председательствовать. (…)
— Тебе надо было убрать дона Рэбу, — сказал вдруг дон Кондор.
— То есть как это «убрать»?
На лице дона Кондора вспыхнули красные пятна.
— Физически! — резко сказал он. (…)
Дон Гуг, шевеля губами, переводил взгляд с одного на другого.
— В-вы.. Вы знаете, до чего вы так докатитесь? — проговорил он. — В-вы понимаете, до чего вы так докатитесь, а?
— Успокойся, пожалуйста, — сказал дон Кондор. — Ничего не случится. И хватит пока об этом. Что будем делать с Орденом? Я предлагаю блокаду Арканарской области. Ваше мнение, товарищи? И побыстрее, я тороплюсь».

Ветвящаяся логика Каутильи

(2016 год)

В этом смысле, я очень понимаю автора «Артхашастры».

Допустим, он там рассматривает вопрос о войне.

Сначала надо ответить для себя на вопрос, какую войну мы собираемся вести — чисто оборонительную, когда мы вынуждены просто реагировать на чужую агрессию, или наступательную войну за возвышение своей державы и завоевание короны императора всей Индии.

Если первое, мы первым делом должны определить, с каким типом завоевателя мы столкнулись — с благородным, с корыстным или с кровожадным. На каждый случай есть свои советы, начиная с чисто дипломатических инструментов. Например, благородный завоеватель стремится к гегемонии, но от других царей требует только покорности и признания своего главенства. Такому завоевателю можно и покориться, это один из возможных вариантов.

Если мы сами вступили в борьбу за гегемонию, мы должны первым делом проанализировать сложившуюся вокруг нас международную обстановку. Здесь возможно четыре варианта, в зависимости от того, существует ли круг держав или нет. При отсутствии упорядоченного круга держав у нас может быть либо хаос (война всех против всех), либо устойчивый трёхсторонний конфликт. При наличии упорядоченного круга государств, мы либо находимся в центре, и тогда мы уже стали самой сильной державой Ойкумены, либо мы не в центре и хотели бы туда попасть. Эти варианты могут перетекать друг в друга. Сложившийся тип международных отношений определяет нашу стратегию.

Независимо от того, боремся ли мы с завоевателем или сами выступаем в качестве завоевателя, мы должны уметь работать с тремя видами войны. Это явная война, скрытая война и невидимая война. Явная война — это война, которая ведётся правильными методами, и, в целом, сводится к генеральному сражению. (Раздел про то, как надо готовиться к генеральному сражению и как его надо идеологически оформлять.) Генеральное сражение надо давать, только если мы уверены в своей победе и всё для этой победы сделали; иначе говоря, это то, что сильный навязывает слабому. В отсутствии явного превосходства мы ведём скрытую войну, состоящую из внезапных нападений и диверсий против армии противника, с целью изменить баланс сил в нашу пользу. (Раздел про то, какие существуют хитрости на войне, позволяющие одолеть армию противника «нечестно».) Невидимая война — это война, которую мы ведём руками своих агентов на территории противника, против руководства и населения противника. (Раздел про политические убийства, интриги и всевозможные провокации, направленные на то, чтобы поссорить вражеских руководителей между собой или поднять народ неприятельской страны на бунт против собственного начальства.) «Невидимой» такая война называется потому, что в ней нельзя сознаваться.

Всё это время мы должны тщательно собирать и анализировать информацию о собственном государстве и обо всех остальных государствах Ойкумены, представляющих интерес. Государства оцениваются по семи параметрам — правитель, советники, казна, войско, земля, крепости, союзники. О том, что идёт дальше, я уже писал:

«Правитель, советники, казна, войско, земля, крепости, союзники» — это пассивные факторы, то есть те признаки, обладание которыми делает государство суверенным государством, и которые необходимо учитывать при планировании. От состояния этих факторов зависит благосостояние государства в мирной жизни. Победу в войн приносит взаимодействие трёх других элементов: «Возможности заключаются в силах, а достижение есть счастье (победы). Силы бывают трёх видов — сила знания, т.е. возможности, представляющиеся в виде совета; силы, состоящие в казне и в войске, — это возможности, которыми располагает государь; и сила героизма — возможность, заключающаяся в энергии (воинов)«.

Англоязычные переводы соглашаются, что речь идёт о противостоянии на трёх классических уровнях — физическом, интеллектуальном и моральном (психологическом). Государства сравниваются по уровню «штабной работы» (интеллектуальной состоятельности царских советников); по имеющимся у них материальными ресурсам — размерам войска и финансовым средствам, которыми располагает тот или иной царь; и по таким нематериальным компонентам, как доблесть, боевой дух и т.д. Соотношение этих трёх сил и делает государства сильными или слабыми в военном отношении. Особенность Каутильи была в том, что он, вопреки существовавшей традиции, ставил материальные факторы выше моральных, но интеллектуальные — выше материальных.

Стратегическое планирование военной кампании должно было учитывать силу государств (интеллектуальную, материальную, моральную), время и место конфликта. Опять же, традиция спорила о том, какой элемент важнее — сила, место или время, но Каутилья пишет, что все три одинаково важны. Итого, у нас три главных элемента, из которых сила сама состоит из трёх элементов.

Затем надо было назначить время начала кампании, время сбора войск, проанализировать возможность беспорядков в тылу, ожидаемые потери и приобретения, а также случайные факторы, которые могут повлиять на ход компании.

На уровне «большой тактики» следовало научиться работать с «maula-bhrita-sreni-mitra-amitra-atavi», то есть с шестью типами войск, от лучших к худшим — элитными, призывными, территориальными, союзными, недружественными (но временно сражающимися на нашей стороне) и лесными (имелись в виду племена недисциплинированных дикарей, подчиняющихся своим вождям).

И наконец, на тактическом уровне война состоит из взаимодействия четырёх элементов — пехоты, конницы, колесниц и слонов. Чтобы это проиллюстрировать, индийцы даже шахматы изобрели («чатуранга» — игра «четырёх частей»), где у каждого игрока, помимо царя и советника, имеются слоны, всадники, колесницы и пешие воины.

(См. генеральное сражение.)

В итоге, получилась книга. Вернее, толстый раздел о войне и борьбе государств в ещё более толстой книге обо всём, что связано с государством и управлением.

Да, это безумие. Но в самой чёткости подобной постановки вопроса что-то есть.

Геополитическая теория, какой она изображена в «Артхашастре»

(2017 год)

Геополитика 16

Для анализа геополитического конфликта необходимо задать четыре точки [круга держав]. Это непосредственные участники конфликта, две соседние и сопоставимые по силам стороны со своими союзниками; это третья сторона, «центральная держава», которая связана с двумя предыдущими, но сильнее их обеих; и это «нейтральная», или «равноудалённая держава», которая не имеет общих границ с тремя вышеназванными державами, но сильнее их всех и оказывает на них влияние. Таким образом, есть две оси противостояния — непосредственный конфликт между соседями, и сложные отношения между «нейтральной» и «центральной» державами, между гегемоном и субгегемоном.

Если мы сами вступили в борьбу за гегемонию, мы должны первым делом проанализировать сложившуюся вокруг нас международную обстановку. Здесь возможно четыре варианта, в зависимости от того, существует ли круг держав или нет. При отсутствии упорядоченного круга держав у нас может быть либо хаос (война всех против всех), либо устойчивый трёхсторонний конфликт. При наличии упорядоченного круга государств, мы либо находимся [на вершине], и тогда мы уже стали самой сильной державой Ойкумены, либо мы не [на вершине] и хотели бы туда попасть. Эти варианты могут перетекать друг в друга. Сложившийся тип международных отношений определяет нашу стратегию.

Если вокруг хаос, наша задача — давить слабых соседей и усиливаться за их счёт, чтобы обеспечивать себе более выгодную позицию к моменту стабилизации конфликта.

Если мы попали в трёхсторонний конфликт, наша задача — играть на противоречиях между двумя другими участниками и стравливать их между собой.

Если мы в круге государств, мы должны постепенно перемещаться вверх по пищевой цепочке за счёт серии точно рассчитанных столкновений-конфликтов. Из участника коалиции — в её лидеры, из лидеров — в центральные державы (стоящие над конфликтом), из центральных — в нейтральные.

Если мы находится в центре круга государств (в качестве гегемона, «нейтральной» державы), то наша задача — организовывать и регулировать конфликты между нашими союзниками и «антисоюзниками». Силы, выступающие против нас, должны быть уничтожены; силы, выступающие за нас, должны быть ослаблены, и, в конечном счёте, поглощены. Ведь наша цель — объединение всей Индии под властью одного божественного императора.