Геометрия геополитики

(автор: gest)
(2015 год)

Сжатый пост — то, что я тогда не дописал о геополитике, вместо серии длинных постов.

1.

«Одномерная геополитика» — это учение о позиции и обусловленных позицией стратегиях, которая рассматривает территорию как линию (прямую), на которой живут плоские двухмерные существа. Территория отдельных держав (геополитических игроков) или их зона влияния в таком случае может быть представлена отрезком на этой прямой.

Подконтрольная территория производит ресурсы (в том числе, людей, которые потребляют ресурсы), в количествах, прямо пропорциональных своему размеру — в нашем случае, длине отрезка. Очевидно, что это первый постулат геополитики. Второй постулат геополитики — чужую территорию можно захватить за счёт манёвра имеющимися людьми и ресурсами. [Именно поэтому в одномерной геополитике речь идёт о линии, существующей в плоской (двухмерной) вселенной — если бы не существовало второго измерения, мы не могли бы перебрасывать свои силы вдоль подконтрольного нам отрезка.]

Таким образом: территория создают ресурсы; ресурсы создают людей; люди и ресурсы создают войска; войска и ресурсы создают (захватывают) новую территорию. Вроде бы так.

Архаичная геополитика, «эвклидова геометрия» высшей стратегии. Друг моего врага — враг, враг моего врага — друг. Мой сосед — мой главный противник. (Потому что он единственный, кто может сразу на меня напасть, и единственный, на кого я могу сразу напасть.) Выбирая из двух противников, надо нападать на слабого, чтобы усилиться за его счёт. Самая сильная позиция — у «стенки», когда никто не может атаковать с тыла; самая слабая позиция — война на два фронта. Ну и конечно, «из каждого правила есть исключение».

В одномерной геополитике в строгом смысле слова, у каждого «актора» может быть не более двух непосредственных соседей. Тем не менее, оставаясь в рамках правил «одномерной геополитики», можно работать с ситуацией, когда у отдельного государства может быть больше двух непосредственных соседей, выражая её через систему графов.

Подобное геополитическое мышление подробно разобрано в гениальном индийском трактате «Артхашастра».

2. «Двухмерная геополитика» — это учение о позиции и обусловленных позицией стратегиях, которая рассматривает территорию, как плоскость («земную поверхность»), на которой живут трёхмерные существа и по которой перемещаются трёхмерные объекты. Территория состоит из суши, которая обладает ландшафтом, производит ресурсы и поддерживает население, и моря, по которому можно перевозить грузы и людей. Это ещё одна причина, по которой я назвал соответствующий комплекс представлений «двухмерной» геополитикой: предыдущее военно-политическое мышление оперировало только размерами территории, которая задавала силу или слабость государств. Тут мы уже имеем дело с двумя рабочими средами, что сразу же порождает концепции «выхода к морю», «контроля за морскими путями», «заморских баз» и так далее. Суша обеспечивает ресурсы, море — транспортную связность. «Всякой потентат, который едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет; а который и флот имеет, обе руки имеет» — Пётр I.

Перед нами будто бы лежит развёрнутая на столе карта, по которой двигаются трёхмерные фишки-маркеры, солдатики и кораблики. Третье измерение необходимо потому, что для каждой клеточки (или «гекса») карты можно указать несколько «слоев»: природные ископаемые, которые спрятаны внутри; ландшафт, который покрывает поверхность; тип войск, который остановился в этом районе; возможно, даже те или иные военно-воздушные юниты, которые действуют или пролетают над войсками. Если бы у нас не было возможности выкладывать маркеры и фишки на плоскую карту «сверху», мы бы не смогли отобразить всю эту информацию.

Итак, это будет классическая геополитика Маккиндера-Хаусхофера-Спикмэна; концепции морской мощи Мэхена, Корбета и Коломба; «стратегия непрямых действий» Лиддел-Гарта. Важно понимать, что всякая мистика насчёт «вековечного противостояния Моря и Суши» существует только в головах людей, не сумевших понять простую мысль Маккиндера. Представьте себе большой круглый Остров, окружённый морем. В море находится Архипелаг из нескольких более мелких островов. Одна держава контролирует Остров, вторая — базируется на Архипелаге и владеет морем. Назовём первую «сухопутной», вторую — «морской». Сухопутная держава, по определению, располагает большими ресурсами и большим населением, потому что у неё больше суши. Но морской державе изначально проще перемещать свои силы по морю. А для ведения боевых действий необходимо перебрасывать ресурсы и людей. Таким образом, морская держава всегда сможет организовать давление на сухопутную державу в любой точке морского побережья Острова, создав там себе локальное преимущество. Сухопутная держава может на это ответить только переброской в этот район людей и ресурсов из других регионов. Но делать это ей приходится по суше, потому что море ей не принадлежит. В свою очередь, морская держава может легко поменять свой план и начать атаковать сухопутную державу где-нибудь ещё, ведь в её распоряжении всё побережье. Сухопутная держава не может так же просто перенацелить свои ресурсы — если она задействовала их в одном месте, их сложно использовать где-нибудь ещё, ведь суша обладает огромным «трением».

Таким образом, получаем, что преимущество в скорости и транспортной связности создаёт преимущество в силах.

А вот эту цитату я как-то подцепил в сети и особо отметил:

«The late fantastic T. E. Lawrence (Seven Pillars of Wisdom) once observed: «The invention of bully-beef has modified land-war more profoundly than the invention of gunpowder . . . because . . . range is more to strategy than force.»
«Как однажды заметил покойный Т. Э. Лоуренс, замечательный автор «Семи столпов мудрости», «изобретение мясных консервов изменило сухопутную войну больше, чем изобретение пороха… потому что… для стратегии охват важнее, чем мощь«».

Вот, эта же цитата из русского перевода «Семи столпов мудрости»:

«Наши козыри — время и быстрота, а не способность убивать. В этом смысле изобретение мясных консервов дало нам больше, чем изобретение бездымного пороха; оно обеспечило нам не тактическую, а стратегическую мощь, поскольку в Аравии путь важнее силы, а пространство стоит больше чем могущество армий».
(И этот вариант более точный, а человек, у которого я это увидел, цитировал по памяти.)

В этих условиях морская держава даже может завести собственных вассалов на прибрежных территориях Острова; сами по себе эти вассалы не способны противостоять мощи сухопутной державы, но та опасается их атаковать в страхе перед неприятностями, которые морская держава способна организовать ей в любом другом месте.

С другой стороны, продолжая мысль Маккиндера, если сухопутная держава сможет построить сеть скоростных железных дорог через центр Острова, она получит преимущество в манёвре ресурсами за счёт развитых внутренних коммуникаций. По морю, вокруг Острова, везти грузы проще, но путь через центр Острова всегда будет короче, по определению. Игрок, контролирующий центр Острова, способен создать транспортную сеть, которая позволит ему использовать все ресурсы Острова, в любой точке Острова. А ресурсы Острова, по определению, превосходят ресурсы Архипелага. Обеспечив безопасность своих прибрежных территорий, сухопутная держава может начать экспансию в океан, построить флот и выиграть борьбу за море, за счёт ресурсов Суши. Следовательно, задача морской державы состоит в том, чтобы не допустить такого развития событий. Из этого следует ряд интересных выводов, но об этом в другой раз.

3. «Трёхмерная геополитика», астрополитика — попытка придать геополитике третье измерение, изначально в связи с развитием авиации, затем — в связи с началом освоением космоса. В своём высшем развитии — «астрополитика» Солнечной системы, космооперы-ноль (это когда действие разворачивается в космосе, соответствующем представлениям современной физики, без неизвестных видов энергии, силовых щитов, искусственной гравитации и сверхсветовых перемещений. По очевидным причинам, космоопера-ноль привязана к Солнечной системе, или даже к ближним орбитам). Одним из первопроходцев в этой области был русский эмигрант Александр Прокофьев-Северский, который писал о том, что авиация одновременно развила и отменила старую концепцию господства на море. К шестидесятым годам ему пришлось признать, что у «неба» нет вертикального предела, оно продолжается дальше, в космос. А значит, речь больше не шла о том, чтобы добавить к плоской карте ещё один прозрачный слой, фиксирующий действия авиации.

Обратите внимание, что если продолжать рассуждать в рамках той же логики, «трёхмерная геополитика» имеет дело с четырёхмерными существами, ведущими борьбу за трёхмерное пространство. В этом заключена главная сложность при рассуждении о космической стратегии. Мы не можем взглянуть на позиции игроков со стороны, подобно тому, как на Земле мы смотрим на плоскую карту. Отражение космической ситуации на плоской карте — заведомый абсурд. Все объекты не просто висят в пространстве, они двигаются, постоянно меняя своё взаимное расположение. Тут нет границ, путей и позиций — только траектории, орбиты и ускорение.

(Я бы хотел сказать, что в нашем культурном пространстве эту тему заявлял makarovslava, но это, видимо, разговор для другого раза.)

В целом, проблема ещё и в том, что нет ни одного правила классической геополитики, которое бы в этих условиях не нарушалось. Ради чего вести войну? Ради территории? Ради ресурсов? Индийским царькам было просто — у каждого правителя была слоновья роща, потому что слоны — основа силы войска. Царь, завоевавший соседнее царство, получал больше слонов (коней, подданных), а потому становился сильнее. Эта логика уже слабо работает на Земле, и вряд ли будет работать в будущем.

Да, я хотел бы упомянуть мегаструктуры. Понятно, что ещё в архаичные времена правители могли строить крепости и мосты, чьё наличие очевидным образом изменяло стоимость и оборонный потенциал территории. Во времена борьбы за передел мира, каналы и стратегические железные дороги являлись рукотворными геополитическими факторами. В космическую эпоху завтрашнего дня вполне возможно существование инженерных конструкций, радикально меняющих структуру территории и расклад сил, начиная с шаблонного, хотя и не особо практичного космического лифта. Фантастика ближнего прицела знает гигантские электромагнитные разгонные катапульты, облегчающие вывод грузов на орбиту (и прочие плоды человеческой фантазии, служащие той же цели), орбитальные заводы-электростанции, передающие солнечную энергию на Землю по микроволновому лучу, космические поселения, а также всеми любимые сверхмощные лазерные пушки земного и космического базирования. Существование подобных структур, или хотя бы декларация намерения их создать, окажет самое непосредственное влияние на геополитику — и астрополитику.

4. Типичная космоопера требует совсем уже невообразимой «четырёхмерной астрополитики», великая шахматная доска которой будет включать в себя три пространственных измерения и некий невообразимый четвёртый фактор, позволяющий обойти световой барьер. Отсюда вытекает то, что я в шутку назвал «первым вопросом космооперы» — как устроен данный мир, какова его структура, что там вместо законов физики и так далее. Из этого вытекает всё остальное. Понятно, что можно описывать космическую войну в терминах морской войны восемнадцатого или какого-нибудь иного века, но с каждым годом это решение выглядит всё менее и менее удовлетворительным. «Мы выстраиваем корабли в два ряда и перестреливаемся, а потом победитель высаживает на поверхность танки и оккупирует планету, как Францию в 40-м». Вот ради этого мы изобретали гиперджамп.

От геополитики к конспирологии

(2017 год)

В чём суть: если в многостороннем конфликте существует жизненно важный (опасный) для нас ресурс, который мы не можем контролировать напрямую, контроль над ним следует уступить самому слабому (безопасному для нас) участнику. (Как вывод из принципа «из двух зол выбирай меньшее».)

Я писал:

Итак, это будет классическая геополитика Маккиндера-Хаусхофера-Спикмэна; концепции морской мощи Мэхена, Корбета и Коломба; «стратегия непрямых действий» Лиддел-Гарта. Важно понимать, что всякая мистика насчёт «вековечного противостояния Моря и Суши» существует только в головах людей, не сумевших понять простую мысль Маккиндера. Представьте себе большой круглый Остров, окружённый морем. В море находится Архипелаг из нескольких более мелких островов. Одна держава контролирует Остров, вторая — базируется на Архипелаге и владеет морем. Назовём первую «сухопутной», вторую — «морской». Сухопутная держава, по определению, располагает большими ресурсами и большим населением, потому что у неё больше суши. Но морской державе изначально проще перемещать свои силы по морю. А для ведения боевых действий необходимо перебрасывать ресурсы и людей. Таким образом, морская держава всегда сможет организовать давление на сухопутную державу в любой точке морского побережья Острова, создав там себе локальное преимущество. Сухопутная держава может на это ответить только переброской в этот район людей и ресурсов из других регионов. Но делать это ей приходится по суше, потому что море ей не принадлежит. В свою очередь, морская держава может легко поменять свой план и начать атаковать сухопутную державу где-нибудь ещё, ведь в её распоряжении всё побережье. Сухопутная держава не может так же просто перенацелить свои ресурсы — если она задействовала их в одном месте, их сложно использовать где-нибудь ещё, ведь суша обладает огромным «трением». (…)

С другой стороны, продолжая мысль Маккиндера, если сухопутная держава сможет построить сеть скоростных железных дорог через центр Острова, она получит преимущество в манёвре ресурсами за счёт развитых внутренних коммуникаций. По морю, вокруг Острова, везти грузы проще, но путь через центр Острова всегда будет короче, по определению. Игрок, контролирующий центр Острова, способен создать транспортную сеть, которая позволит ему использовать все ресурсы Острова, в любой точке Острова. А ресурсы Острова, по определению, превосходят ресурсы Архипелага. Обеспечив безопасность своих прибрежных территорий, сухопутная держава может начать экспансию в океан, построить флот и выиграть борьбу за море, за счёт ресурсов Суши. Следовательно, задача морской державы состоит в том, чтобы не допустить такого развития событий.

В приложении к конкретной геополитической ситуации (начала 20 века), Макиндер говорил, что англосаксонской гегемонии угрожают следующие варианты развития событий, которых ни в коем случае нельзя допустить (*):

1) Убедительная победа какой-нибудь из западноевропейских держав (т.е., Германии) в войне с Россией.
2) Союз между Германией и Россией.
3) Великая азиатская держава (японо-китайский альянс) завоёвывает Россию и получает доступ к ресурсам Сибири.

Легко заметить одну важную деталь, которую, тем не менее, нередко упускают из вида отечественные толкователи классической геополитической теории. В рамках этой схемы, Россия не является главным врагом Британии. Помимо географии, есть ещё и культура, а расовый перк русских — это «дураки и дороги». Что исключает «преимущество в манёвре ресурсами за счёт развитых внутренних коммуникаций». Русские в данном случае выступают «собакой на сене», их роль состоит в том, чтобы сидеть на ресурсах и не отдавать их тем, кто мог бы воспользоваться ими более эффективно с точки зрения борьбы за гегемонию.

Американский геополитик Спикмэн сформулировал эту мысль ещё более чётко. Суть Острова — в его Побережье (Rimland). Именно на Побережье всегда возникают наиболее развитые державы. У них есть удобный выход к морю, но им не хватает ресурсов, чтобы бросить вызов Архипелагу, владеющему морем. Единственный выход для них — это экспансия вглубь Острова. Архипелаг в этом случае может оказывать поддержку центральной державе Острова против конкурентов с Побережья. Если в центре Острова будет геополитический вакуум, какая-нибудь из держав Побережья может усилиться за счёт этого вакуума -> завладеть ресурсами Острова -> бросить вызов Архипелагу на море. Поэтому Архипелаг заинтересован в существовании большой сухопутной державы, которую очень сложно завоевать: конечно, при условии, что эта роль достанется глупому и неэффективному игроку.

В своей книге «Geography of the Peace» (1944) Спикмэн показывает, что Англия и США смогут договориться с СССР, если СССР добровольно примет на себя обязательства по борьбе с конкурентами Англии и США на территории глобального Побережья-Римленда, станет англо-американской континентальной шпагой и «смотрящим» по Евразии: не как обычно, из-под палки, а сознательно. (Правда, Спикмэн тут же разрушает собственную схему, когда пишет о том, что Китай мог бы играть аналогичную роль англо-американского «смотрящего» применительно к азиатской части Римлэнда. Согласитесь, что это всё меняет!)

Итак, повторим. Если в многостороннем конфликте существует жизненно важный (опасный) для нас ресурс, который мы не можем контролировать напрямую, контроль над ним следует уступить самому слабому (безопасному для нас) участнику. И давить об него всех потенциально опасных конкурентов. Как-то я читал в сети наброс одного западного фаната на тему того, что если Саурон или Саруман при помощи Кольца всех закрышуют, и если Кольцо нельзя доверить никому из сильных хороших, ни Гэндальфу, ни Галадриэль, а слабые его не удержат, то Кольцо следовало бы отдать морийскому балрогу, чтобы затем поддерживать его против Саурона. (Формальное математическое обоснование.) Вот это логика английской стратегии, как она есть.

Но на самом деле, я хотел привести в пример фильм «Области тьмы» (Limitless), где рассматривались многие интересные вопросы, в том числе, связанные с конспирологическим мифом. Герой Брэдли Купера случайно превращается в супергения. Он может достичь успеха в любой области человеческой деятельности. Он хочет разбогатеть и взойти на глобальный Олимп, перестать быть пешкой и стать игроком, но есть одна проблема, ему необходим начальный капитал. Как гласит мудрая армянская пословица, «нет денег — нет денег» (и её казахский вариант, «без коня и коня не украдёшь»). У героя есть талант, у героя есть всё, что угодно, но он всё равно беспомощен: способность превратить миллион долларов в миллиард не поможет, если под рукой нет миллиона. Настоящие деньги можно взять только в банке — но там ему столько не дадут — или у мафии. Герою пришлось связаться с русской мафией, и это привело к таким серьёзным проблемам, что он только чудом и волей сценаристов остался в живых.

Иначе говоря, вот есть мы, хозяева мира. Чтобы нас подвинуть, нужны Деньги. Но все Деньги у нас, и мы не собираемся ими просто так делиться. А те Деньги, которые не у нас, можно взять только у Русских Бандитов. Но с ними связываться себе дороже. При этом, при всей их брутальности, Русские Бандиты не способны угрожать нашей гегемонии. И это и есть главная причина, по которой мы дозволяем им владеть частью Денег.

[Заодно, это одна из тем, которую слили в последних Кингсменах. Гениальная социопатка Поппи (Джулианна Мур) хочет войти в число основных игроков мировой экономики и реализовать свои прорывные идеи в области робототехники и фармакологии. Но для этого нужны значительные и отсутствующие у неё средства. Искать их приходится в области теневой экономики, нигде больше «ничейных» финансовых потоков нет. Поэтому Поппи вступает в борьбу за контроль над мировым рынком наркотиков, но это, в свою очередь, намертво привязывает её к сфере наркоторговли и исключает возможность какой-либо легализации и дальнейшего роста. Шах и мат.]

А возвращаясь к тому, с чего мы начали — от этого принципа, находящегося на стыке стратегии и конспирологии, легко сделать шаг к чисто конспирологической концепции криптоколонии: если мы не можем контролировать критический ресурс напрямую, мы всё равно должны контролировать его через цепочку подставных лиц, которые, в конечном счёте, работают на нас.