Тьма Средних веков

Тьмы Средних веков не существовало. Тьмы невежества и интеллектуальной несвободы, о которой «все знают», никогда не было. Или иначе — она никогда не прекращалась. Соотношение образованных и невежд, благородных и ничтожных, свободных людей и рабов обстоятельств не меняется вот уже с той поры, как люди двинулись в путь по дороге цивилизации — от варварства к интельству и потом к новому прочтению общинного строя, которое уже не за горами.

Но с точки зрения человека визуального мира, Средневековье действительно было погружено во тьму, ведь зрение ещё не стало довлеть над остальными способами восприятия. Игра света была всегда лишь одним из инструментов, но не императором средств обратной связи с миром.

«Новая интенсивность визуальности, утвердившаяся после Гуттенберга, требовала, чтобы свет падал на все предметы. При этом концепция пространства и времени изменится таким образом, что они станут рассматриваться как своего рода вместилища, наполняемые вещами и действиями. В эпоху рукописей же, когда визуальное находилось в тесной связи с аудиотактильным, пространство не воспринималось в качестве визуального вместилища. В книге «Господство механизации» Зигфрид Гидион пишет о том, что в средневековой комнате почти не было никакой обстановки:

«И тем не менее комфорт существовал и в Средние века. Однако его следовало искать в другом измерении, ибо его невозможно было оценить с помощью материальной шкалы. Наслаждения и удовольствия, составляющие суть средневекового комфорта, имели своим источником конфигурацию пространства. Комфорт — та атмосфера, которой человек окружает себя и в которой живёт. Подобно средневековому Царству Бога, это нечто, ускользающее из рук. Средневековый комфорт являлся комфортом пространства.

Средневековая комната казалась заполненной даже тогда, когда в ней не было никакой мебели. Она никогда не выглядела пустой. Идёт ли речь о кафедральном соборе, трапезной или комнате бюргера, они жили своими пропорциями, материалами, формой. И это чувство достоинства и облагороженности пространства не исчезло с окончанием эпохи Средневековья, но продолжало существовать вплоть до того момента, пока индустриальная культура девятнадцатого столетия не притупила все чувства. И, конечно, ни один последующий век не отвергал с такой настойчивостью и решительностью телесный комфорт. Очевидно, аскетизм монастырской жизни неявно формировал специфический образ рассматриваемой эпохи».

А что касается знания, якобы запертого и застывшего, оно развивалось и входило в мир не только через посредство книг. Сегодня мы не знаем иных способов, кроме печатного слово, но давно уже появляется подозрение: так уж они эффективны, как казалось это впавшим в раж интелям двести лет назад.

«Каждому известно выражение «голоса безмолвия». Как правило, оно используется в отношении скульптурных произведений. …Когда благодаря изобретению Гутенберга мир наполнился книгами, человеческий голос умолк. Люди начали читать молча и пассивно, уподобившись потребителям печатной продукции. Архитектура и скульптура тоже замолчали».

Тьма Средних веков — это миф, истоки которого в одномерности визуального мышления. Любые рассуждения, построенные на этом мифе, будут столь же одномерны.

Страницы: 1 2 3

Страницы ( 1 из 3 ): 1 23Следующая »