Человечки Лефевра: герои

(автор: gest)
(2015 год)

Теперь поговорим о героическом поведении.

Сразу скажу, что у Лефевра всё намного сложнее. Многоэтажная рефлексия, то, как человек воспринимает себя, свои отношения и свой этический статус, четыре категории этических субъектов — «лицемеры», «обыватели», «герои» и «святые». Я сейчас собираюсь рассказать о сильно упрощённой версии этой концепции, с одним «этажом» и всего с двумя категориями. Хотите подробную и более точную версию, читайте «Азбуку совести» Владимира Лефевра :).

Как я уже говорил, цель этической рефлексии состоит в том, чтобы обеспечить себе «0» на первом уровне рефлексии, чтобы иметь возможность при необходимости отрефлексировать собственную неправоту и вовремя исправиться. Теперь добавим к этому рефлексию собственных отношений («^», «логическая степень», рефлексия). Для простоты скажем, что данный человечек воспринимает себя и свои отношения адекватно реальности. Тогда:

m + n^(n + m) = 1; n^(n + m) = 3/4
m * n^(n * m) = 1/2; n^(n * m) =1

Понятно, почему так?

В первом случае, чтобы n^(n + m) = 0, необходимо иметь n = 0; m = 1; тогда n^(n + m) = 0^(0 + 1) = 0^1 = 0. Остальные три варианта: (n = 0; m = 0), (n = 1; m = 0), (n = 1; m = 1) дают n^(n + m) = 1. Итого три варианта из четырёх возможных, 3/4. Этический субъект «n», адекватно рефлексирующий свои отношения, как (n + m), имеет этический статус 3/4.

Система, которую он при этом образует с m, «разогревается» до 1, даже если субъект m лишён собственной адекватной рефлексии. По очевидным причинам. Во всех вариантах у нас будет либо n = 1, либо m = 1, либо они оба. А если n = 0 и m = 0, то тогда m + n^(n + m) = 0 + 0^0 = 0 + 1 = 1. [Можно заметить, что если n не способен адекватно отрефлексировать m, этическая температура системы заметно понижается: m + n^(n + ¬m) = 3/4.]

Во-втором случае, этический субъект n, рефлексирующий свои отношения, как (n * m) обладает максимальным этическим статусом. Опять же, всё просто. Если n = 1, то n^(n * m) = 1. Если n = 0, то n^(n * m) = 0^0 = 1.

Но что касается системы (m * n^(n * m)) в целом, то при отсутствии у m адекватной рефлексии, она будет давать 0 при m = 0, то есть в половине всех случаев. Этическая «температура» системы = 1/2.

Итого. При переходе (n^(n + m) + m) => (n^(n * m) * m) этический статус n улучшается, ценой вероятного ухудшения обстановки.

Для первой этической системы это означает, что герой, перешедший от конфликта к компромиссу (заменивший «+» на «*») повышает свой собственный статус ценой возможного ухудшения обстановки. Это задаёт для первой этической системы парадигму «героического/жертвенного компромисса»: «ты мне не нравишься, но я готов с тобой договариваться». Это подвиг.

Для второй этической системы это означает, что этический статус повышает герой, перешедший от компромисса к конфликту (опять же, заменивший «+» на «*»). Это задаёт для второй этической системы парадигму «героического/жертвенного конфликта»: «ты мне нравишься, но я готов тебя убить». Это тоже подвиг.

В обоих случаях, подчёркиваю, герой соответствующей этической системы идёт на принцип, несмотря на возможные негативные последствия для себя и для окружающих. Этим герои отличаются от обывателей, которые хотят существовать в рамках комфортной, «тёплой» системы, и, соответственно, жертвуют ради этого своим этическим статусом. В терминах Лефевра, «обыватель» — это тот, кто выбирая между страданиями (в результате внешнего воздействия) и угрызениями совести (от осознания того, что поступил неправильно) выбирает угрызения совести. Герой выбирает страдания, но зато его не мучает совесть, он всегда знает, что поступил правильно. Иначе говоря, и герои, и обыватели являются носителями одной этической системы.

[Лицемер не испытывает ни страданий, ни угрызений совести. Святой — это герой, считающий себя обывателем, то есть он расплачивается за своё безупречное поведение и страданиями, и угрызениями совести. У всего этого есть выражение в формулах, я их просто не помню.]

При этом, надо понимать, что поведение героя прежде всего расчитанно на отношения с другим героем, в этом его смысл с точки зрения социальной системы.

n^(n * m) * m^(n * m) = 1

У героев первой этической системы отсутствует возможность начать конфликт, не уронив при этом свой этический статус. Достигнутый компромисс, напротив, повышает статус. Поэтому первую этическую систему можно назвать «этикой компромисса».
У героев второй этической системы отсутствует возможности предложить компромисс, не уронив при этом свой этический статус. Развязанный конфликт, напротив, повышает статус. Поэтому вторую этическую систему можно назвать «этикой конфликта».

Надеюсь, вы ещё не потеряли нить.

Итак, мы рассмотрели логику социальной системы и логику поведения героя в двух разных этических системах.

Социальная система держится на обывателях и на элементах, вовсе лишённых рефлексии. Обыватель хочет жить в системе, которая способна выдавать высокую «этическую температуру» при низком этическом статусе своих элементов. Например: n + m = 3/4, при n = 1/2 и m = 1/2. Чем больше элементов — тем больше система будет «разогреваться».

Герой стремится рефлексировать окружающую обстановку и поступать принципиально. Герою нужна система, которая выдавала бы этический «ноль» в тех случаях, когда среда толкает героя на неэтичный поступок, чтобы дать герою возможность сохранить свой статус. С точки зрения обывателя, поведение героя описывается словами «чем хуже, тем лучше»: n * m = 1/4, но зато n^(n * m) = 1.

В первой этической системе это означает, что герой будет стремится к «жертвенному компромиссу» («мы обязаны договориться, даже перед лицом Апокалипсиса!»), а во второй — что герой будет стремится к «жертвенному конфликту» («никаких компромиссов, даже перед лицом Апокалипсиса!»).

Первая этическая система Вторая этическая система
Обыватели «Каждый сам за себя» «Все в едином строю»
Герои Компромисс из принципиальных соображений Конфронтация из принципиальных соображений

И тут-то мы наконец переходим к той самой истории про замки и дракона.

У нас образовалось два замка, в каждом из которых живут человечки. В первом замке человечки пытаются жить по заветам первой этической системы — компромиссной, индивидуалистичной, считающей, что цель не оправдывает средства. Во втором замке сделали ставку на вторую этическую систему — бескомпромиссную, коллективистскую, считающую, что цель оправдывает средства.

А затем перед каждым из замков предстал вызов в форме дракона. Дракон — это непонятная и несокрушимая угроза, но при этом достаточно антропоморфная для того, чтобы воспринимать её, как этического субъекта. (Лефевр пишет, что у дракона было «человеческое лицо», что само по себе звучит, как описание горячечного бреда.)

Из каждого замка навстречу дракону вышло по герою. Это были лучшие представители своих социумов, и каждый из них пытался строить свою жизнь в соответствии с господствующей этической системой своего общества.

Герой первого замка протянул дракону руку дружбы, хотя дракон был самым страшным чудовищем, какое он видел в своей жизни. Он поступил так, потому что это повышало его этический статус. Он сделал это ради своего города и своей культуры. И дракон испепелил героя, а затем развернулся и улетел.

Герой второго замка бросился на дракона с мечом, хотя дракон был самым страшным чудовищем, какое он видел в своей жизни. Он поступил так, потому что это повышало его этический статус. Он сделал это ради своего города и своей культуры. И дракон испепелил героя а затем развернулся и улетел.

Надо понять, что у Лефевра тут на передний план выходит ирония. Ни один подход себя не оправдал. И каждый подход себя оправдал, потому что и тот, и другой замок остались стоять, и дракон их не тронул. Почему? Он раскаялся. потому что вдруг осознал, что случайно уничтожил разумное существо, и улетел замаливать грехи перед своим драконьим богом? Или он испугался, потому что понял, что народ, способный рождать таких храбрецов, ему не по зубам, и сбежал? Он отреагировал на то, что воспринял как агрессию, или проявил вежливость, решив принять предложенную ему жертву? Или поведение дракона подчинялось каким-то совсем иным, неизвестным нам закономерностям?

Главное, что разницы в результатах не было. Ни один замок не оказался в выигрыше. Каждый замок потерял по герою. И каждый замок превратил своего героя в легенду, в мученика, в святого, в окончательное доказательство того, что их понимание этических вопросов является единственно верным.

[Напоминаю, что вся эта история началась в шестидесятые годы, в СССР, когда Владимир Лефевр в рамках проекта со смутно-оборонной направленностью пытался вывести логически обоснованные принципы функционирования этики. Кончилось это тем, что он сформулировал возможность существования двух внутренне-непротиворечивых этических систем, которые будут различаться только интерпретацией одного единственного логического оператора. Придумав и сконструировав эту формальную систему, Лефевр осознал, что одна из этих интерпретаций кажется ему нормальной и человеческой, а вторая — советской. Доказав самому себе, что его собственные представления об этике расходятся с господствующей этической системой Советского Союза, Лефевр собрал вещички и уехал работать в США.]

***

Есть пост, на который я очень давно хочу сослаться…

«Лефевр, сын Александра, родом москвич. Отроком учился у Щедровицкого логике, позднее же оставил учение, и трудился втайне, никого не посвящая в свои занятия.

Из книг его дошли до нас «Конфликтующие структуры», и сочинения про две этические системы. Добровольно удалившись в изгнание, он явился к американскому тиранну Рейгану и посулил ему открыть тайну — как тому разрушить родной город Лефевра. Тиранн внял советам и выделил ему грант, землю и рабов.

Он учил, что есть две этические системы, вечно враждующие между собой. Вот что он пишет об этом некому Мэтлоку, одному из царедворцев Рейгана:

Лефевр царедворцу Мэтлоку желает радоваться.

Напрасно думаешь ты, Мэтлок, победить Советский Союз, побуждая его вождей к подписанию многочисленных договоров и соглашений. Оставь это и стремись к тому, чтобы они повиновались тебе на деле, а не на словах, перед народом же своим могли бы и далее показывать свою несговорчивость. Так поступая, ты скоро ниспровергнешь Советский Союз и получишь от Рейгана награду.

Был и другой Лефевр, кардинал, живший во Франции и отрицавший Второй Ватиканский собор».

Нет, не на этот. Вот на этот:

«Упоминается о двух моделях этических систем, и делается вывод, что – вот, мол, как сложно устроен мир этики и морали. А почему, собственно, только две модели? (*) Можно предусмотреть и третью – в варианте Лефевра мог быть и бумажный человечек, который, раздразнив дракона, пустился наутек и отвлек его внимание от города. Такую модель, к слову, в реальности можно встретить, например, в животном мире, когда птица уводит охотника или хищника от гнезда, притворяясь подраненной. Можно придумать еще одну модель, когда бумажный человек убегает от города, терпя лишения и страдания, дабы позаботиться о том, чтобы его род продолжил существование даже в том случае, если город будет драконом сожжен дотла».

И коммент:

«Знаете, Мерген,
Возможен и еще один вид бумажного человечка — который вышел , начертал на бумаге ли , на песке ли «загогулину» и…огонь из пасти дракона обратился против самого дракона…даже если часть этого огненного меча поразила самого бумажного человечка…»

Много-много лет меня забавлял этот случайно подсмотренный в ЖЖ диалог. Потому что они не просто не сумели выйти за рамки Лефевра — они не смогли выйти даже за рамки одной-единственной этической системы. Из двух. Потому что «дракон — зло, с ним нельзя договорится, попытки установить контакт с драконом понижают этический статус» — это Вторая этическая система, этика героического конфликта. Именно потому, что в этом умозрительном (и совершенно галлюциногенном) примере Лефевра, у дракона — «человеческое лицо», он слишком похож на человека. Первая этическая система исходит из того, что с драконом можно договориться, что контакт возможен, пусть даже его не удалось установить. Ну и спрашивается, где предложения сыграть с драконом в шахматы, например? Потому что вот это была бы Первая этическая система.

***

Но для меня всё началось с другой фразы. Человек там пишет: «бумажный человек убегает от города, терпя лишения и страдания, дабы позаботиться о том, чтобы его род продолжил существование даже в том случае, если город будет драконом сожжен дотла» (пожертвовать городом, чтобы спастись от дракона). Очевидно, что в этом случае мы вряд ли могли бы назвать человечка Героем собственного города!.. И всё же, это позволяет начать разговор о структурах с несколькими элементами, потому что дракон-рыцарь-замок — это уже три элемента, три связи, восемь возможных сочетаний дружбы и недружбы (23). Например, человечек мог бы объединится с драконом и с кличем «Металл!» сжечь собственный город.

Тем не менее, если исключить все варианты, где герой враждует со своим городом, у нас останется четыре варианта, которые мы сможем поделить между двумя этическими системами, в соответствии с формулами Лефевра. (Проще говоря, разделить на те, где дракон — друг, и те, где дракон враг, при разной позиции города.)

***

Схема из книги самого Лефевра:

Я об этом писал:

Вот пример для трёх элементов, все возможные конфигурации, в порядке убывания этической привлекательности:

a + b + c = 7/8
(a * b) + c = 5/8
a * (b + c) = 3/8
a * b * c = 1/8

Понятно, почему так? Система (a + b + c) производит добро, потому что для того, чтобы склонить её на сторону зла, все три элемента должны оказаться злом одновременно. Если для каждого элемента (лишенного рефлексии, или обладающего неадекватной рефлексией) шанс перейти на сторону зла равен 1/2, для системы в целом он будет равен 1/8. (Умножение вероятностей: 1/2 * 1/2 * 1/2 = 1/8)

Для системы ((a * b) + c) это даёт 5/8, то есть система порождает добро, когда c = 1 (а это будет в половине из всех случаев, по определению), или когда с = 0, но a = 1 и b = 1. Тут простая математика.

Ещё раз — это логика структуры, которая состоит из элементов, не обладающих рефлексией, или неспособных к адекватной рефлексии, например, из этических «обывателей». Каждому элементу структуры раз в такт присваивается произвольное значение добра или зла (1 или 0), с вероятностью 50%. Температура окружающей среды, в этическом смысле — 1/2, элементы структуры находятся в этической «суперпозиции».

Мы можем сказать, что обыватель, элемент структуры, стремится обеспечить себе более комфортные и «тёплые» условия в рамках структуры, а потому выстраивает свои связи соответствующим образом, расплачиваясь за это своим невысоким этическим статусом.

А можем сказать, что структура пытается оптимизировать сама себя, используя восприятие своих элементов и загруженное в них программное обеспечение (ПО = та или иная этическая система). У структуры нет собственной воли, составляющие её элементы не способны к осознанному этическому поведению, и тем не менее структура «ведёт» себя так, будто она стремится быть «теплее» окружающей среды.

Вы всё ещё следите за логикой Лефевра? Главное — это понимать, что способ измерения этой самой этической температуры не является объективным, он разный в двух разных этических системах. Для Первой этической системы *, логическое умножение — это компромисс, союз, дружба; +, логическое сложение — конфликт, отказ от компромисса, недружба. В бинарной логике Лефевра эти два возможных состояния понимаются предельно широко, подобно тому, как 1 и 0 охватывают все возможные определения желательного и нежелательного — Добро и Зло, Правда и Неправда и т.д.

Поэтому для Первой этической системы, лучшее состояние треугольной структуры — это когда каждый элемент сам по себе («дураков надо делить»; исполнительная, законодательная и судебная власть независимы друг от друга, поэтому между ними возможен и допустим конфликт, и т.д.). Этический статус такой конфигурации — 7/8, максимально возможный. Худшее из лучшего, это когда двое объединяются против третьего — 5/8, что всё равно больше 1/2, и потому хорошо.

Это понятно? А во Второй этической системе наоборот. Впрочем, я об этом уже писал. nik_pog, кажется, тогда сказал, что не может представить себе структуру/систему, в которой часть элементов враждует между собой, потому что их, в таком случае, нельзя считать единой структурой. На самом деле, конечно же, нет ничего проще. Возьмём шекспировскую Верону. Монтекки и Капулетти враждуют между собой, так? При этом, и те и другие находятся в союзе с герцогом. И все вместе они образуют Верону, как единое целое. Во Второй этической стеме это выглядит, как (a * b) + c; Монтекки и Капуллетии враждуют между собой, и те, и другие дружат с герцогом, и это не такая плохая ситуация, потому что температура структуры выше температуры окружающей среды ((a * b) + c = 5/8; 5/8 >1/2).

А вот для Первой этической системы это плохая ситуация, потому что в Первой этической системе она трактуется, как a * (b + c) = 3/8, что хуже, чем 1/2, температура среды. И для Первой этической системы было бы лучше, если бы герцог, например, однозначно выбрал правую сторону в конфликте и объявил вторую сторону вне закона. А для Второй этической системы как раз это было бы злом, и так далее.

Я ещё вас не потерял? Ну вот, для понимания героического поведения в схеме Лефевра надо понимать, что у героев всё наоборот, их логика обратная по отношению к обывательской. Герой стремится не структуру улучшить, герой стремится повысить свой этический статус в собственных глазах, даже в ущерб структуре, к которой он принадлежит. Крайне огрубляя — герой всем вокруг делает хуже (т.е., старается поступать правильно, независимо от возможных негативных последствий). Но производя добро, герой творит добро, и этим греет среду — он, как личность, а не структура в целом.

Для производства добра нужна либо оптимальная структура из негероических, нерефлексирующих, неразумных элементов; либо структура, состоящая из героев, которые рефлексируют свою позицию и сознательно воздерживаются от зла. И это два разных требования, две разные структуры. Либо мы делаем ставку на людей, которым не всё равно, как они себя ведут, либо на механизм, которому всё равно, из каких деталей он состоит.

Почему я это люблю? Я наверняка об этом уже говорил, я надеюсь, что я ещё буду об этом говорить, но, в общем, это хороший метод для анализа простых сюжетов.