Человечки Лефевра: иллюстрации

(автор: gest)
(2017 год)

Как это всё работает в сюжете?

Возьмём мультфильм «Как приручить дракона».

Вкратце: викинги воюют с драконами. Викинги состоят из взрослых и детей. Драконы состоят из простых драконов и Мегадракона, который управляет их действиями.

На героическом уровне там происходит следующее: мальчик поверил дракону, дракон поверил мальчику, и они смогли договориться, несмотря на то, что их виды воюют между собой. Это «героический компромисс», повышающий статус героев в Первой этической системе. (Действия мальчика могли привести к катастрофе, но он всё равно рискнул, это героический поступок.)

На обывательском уровне действует логика структур. Там мы видим классический четырёхугольник: Мегадракон управляет драконами, драконы дружат с детьми, дети поддерживают взрослых, взрослые воюют против драконов и драконьего предводителя. Во Второй этической системе мы бы, скорее всего увидели «деление на два лагеря» — дети ради своих родителей отказываются от дружбы с драконами, и дальше всё возвращается на круги своя: люди (дети и взрослые) против нелюдей (драконов и Мегадракона). Но в логике Первой этической системы происходит «изоляция агрессора»: взрослые пока что не доверяют драконам, но и взрослые, и дети, и драконы объединяются для борьбы с Мегадраконом. И выпиливают его. Это не героическое деяние само по себе — это реализация логики структуры. Зато после выпиливания Мегадракона все передружились, и взрослые повысили свой этический статус, примирившись с драконами.

***

Естественно, если мы будем анализировать этот сюжет не с точки зрения этических систем Лефевра, а в рамках какой-нибудь совершенно третьей модели, смысловые значения окажутся другими. Например, с точки зрения «мира без Героя«, Мегадракон — это, одновременно, олицетворение суперанимальской пирамиды и её верхушка. Мальчик — неоантроп (что подчёркивается тем, что в конце он теряет ногу: неоантроп — ущербный человек, полчеловека), взрослые — диффузники. Дракон, с которым подружился мальчик-неоантроп, и который помог мальчику разрушить пирамиду — это, скорее всего, суггестор. (При желании можно заявить, что все драконы — суперанималы, а гармоничное общество в конце — это реализация принципа равновесия. Взрослые-диффузники сильнее детей-неоантропов, но дети, пока они дети, могут управлять драконами-суперанималами, которые гораздо сильнее взрослых.)

***

Возвращаясь к моей трактовке Лефевра. Тут же схему, с «изоляцией агрессора», мы видим в «Аватаре». Наёмники корпорации дружат с учёными, учёные дружат с на’ви, на’ви дружат с Эйвой, разумом планетарной биосферы. Эйва борется с наёмниками корпорации, как непосредственно, зубами и когтями местных зверей, так и руками на’ви (стрелы, воткнувшиеся в самосвал и так далее). Выход из ситуации в духе Второй этической системы мог бы привести к «разделению на два лагеря», люди против чужой планеты и её обитателей. Вместо этого реализуется сюжет «Изоляция агрессора» — агрессором объявляется полковник Куоритч и его команда, и против них объединяются все прогрессивные люди, на’ви и Эйва в целом («Эйва услышала!»).

С точки зрения голой схемы, как видите, разницы вообще никакой, хотя Эйва больше похожа на Мегадракона, а Куоритч — на взрослого викинга. И там, и там героизм реализуется на личном уровне, через компромисс между двумя разными мирами. Затем структура заставляет три угла схемы объединиться против четвёртого, и неизбежная гибель изолированного и не имеющего союзников «агрессора» позволяет оставшимся элементам достичь более гармоничного взаимопонимания.

***

Я писал:

Но если пойти от противного, можно представить, как выглядел бы сюжет «Властелина колец», если он соответствовал типичной западной схеме… Итак, суперанимал-Саурон вернулся, и хочет снова возродить свою Империю. Свободные народы Средиземья собирают свои силы — все народы, включая орков. Вообразите себе картину: расширенное заседание Белого Совета, вперёд выскакивает один из вождей орков, и, стуча шипастой дубиной по столу, кричит: «Если Саурон закрышует, свободе не быть свободной!»
… Саурон не нужен. Более того, кое-то из назгулов тоже может перейти на сторону противников своего бывшего Повелителя, по тем же самым мотивам.

О чём речь? Возьмём сюжет «Хоббита». «Хоббит» — это не история о драконе, это история, в которой есть дракон. Тема «Хоббита» — торг, дипломатия и самый важный вопрос из всех, «а золото — чьё?». В «Хоббите», очевидно, действует этика компромисса (Первая этическая система). Торин — герой Первой этической системы, потому что перед смертью он нашёл в себе силы, чтобы помириться с Бильбо. Бильбо герой, потому что Бильбо сделал то, что он сделал (отдал Аркенстон эльфам), ради того, чтобы предотвратить войну между эльфами и гномами. Он является миротворцем, он заставил Торина пойти на компромисс, несмотря на возможные негативные последствия. Это героическая позиция.

А с точки зрения структуры в целом, конфликт разрешился тем, что все стали мочить войско гоблинов во главе с Больгом. Гномы не доверяли людям и эльфам, но они все вместе ненавидели гоблинов. Больг оказался тем «агрессором», против которого смогли объединится вообще все, включая орлов и Беорна. Первая этическая система, сюжет «Изоляция агрессора».

«Властелин колец» — это история про войну (благородные «наши» против подлых «ненаших»), где действует логика войны, этика конфликта — Вторая этическая система. Поэтому, в отсутствие общего центра, там образуются две антагонистичные коалиции, каждая из которых так или иначе включает в себя людей, нелюдей и нежить. Это нормально для Второй этической системы, но это плохой сюжет для Первой. С точки зрения Первой этической системы, если уж Саурон такое объективное зло, то против него должны были объединиться вообще все, даже старые противники. Гномы не любят эльфов, но и те, и другие ненавидят орков. Народы Востока и Юга являются врагами народов Запада. Но никто из них не станет дружить с Тёмным Властелином, потому что Саурон — «агрессор», он должен быть изолирован. Саурон не нужен. А плохим Тёмный Властелин окажется именно потому, что против него выступят не только эльфы и гномы, роханцы и гондорцы, но и прогрессивные силы Харада, Умбара и Кханда, и самые мудрые из орочьих вождей. Так бы это выглядело в сюжете Первой этической системы.

[Но ещё раз напоминаю, что структура в данном случае надеется на то, что Саурон окажется хорошим, и Добро победит. А нет, так нет.]

***

Вторая мировая, как сюжет. Потому что с названиями исторических государств абстрактные схемы становятся намного веселее.

Взгляд с Северного полюса, конец тридцатых — начало сороковых.

Англия и США дружат. Англия и США не одобряют экспансию Японии в Азии и экспансию гитлеровской Германии в Европе. Англия и США, в принципе, готовы вести дела с СССР. Германия и Япония заключают союз (Антикоминтерновский пакт, 25 ноября 1936 года). СССР улаживает отношения с Германией (Пакт о ненападении, 23 августа 1939 года) и с Японией (Пакт о нейтралитете, 13 апреля 1941 года).

И тут Германия берёт и нападает на СССР. Схема становится «невозможной»: нельзя вычислить этический статус сложившейся ситуации с точки зрения формул Лефевра, надо её как-то трансформировать до этического состояния. Что делать?

С точки зрения Второй этической системы, если Германия напала на СССР, а Япония — союзник Германии, то либо СССР должен объявить войну Японии, либо Япония должна объявить войну СССР. Короче, надо разрушить связь между СССР и Японией, в соответствии с сюжетом «Деление на два лагеря«.

Тогда получаем следующую формулу:

(GER + JAP) * (SU + US + UK) = 21/32

(0 + 0) * (0 + 0 + 0) = 0
(0 + 0) * (0 + 0 + 1) = 0
(0 + 0) * (0 + 1 + 0) = 0
(0 + 0) * (0 + 1 + 1) = 0
(0 + 0) * (1 + 0 + 0) = 0
(0 + 0) * (1 + 0 + 1) = 0
(0 + 0) * (1 + 1 + 0) = 0
(0 + 0) * (1 + 1 + 1) = 0
(0 + 1) * (0 + 0 + 0) = 0
(1 + 0) * (0 + 0 + 0) = 0
(1 + 1) * (0 + 0 + 0) = 0

Всего возможных сочетаний 1 и 0 в пяти позициях — 32. Уравнение даёт 0 в 11 случаях. 1 — 11/32 = 21/32. Это хороший результат, почти 2/3, т.е. заметно больше, чем 1/2.

Мы приходим к тривиальному выводу, что раз это была война, то логику войны передаёт как раз этика конфликта. И при этом мы видим разницу между идеей и реальностью. Идея Второй мировой состоит в том, что Большая Тройка антигитлеровской коалиции (СССР, США, Великобритания) воевала с Осью, союзом Германии и Японии. [Остальные страны мы намеренно оставляем за кадром.] Но эту идеальную схему скорректировала скучная реальность. И СССР, и Японии хватало других проблем, поэтому пакт о нейтралитете держался до 1945 года. Естественно, если бы Ось стала выигрывать войну, Япония присоединилась бы к добиванию СССР. А так как Ось проиграла, то СССР, решив неотложные проблемы с Германией, принял участие в добивании Японии.

Или, иначе говоря, нападая на СССР, Гитлер надеялся, что Япония тоже нападёт на СССР. С точки зрения формул, это было бы хорошим выходом из сложившейся неоднозначной ситуации, а с точки зрения реальности — не особо. Но схема всё равно реализовалась, так или иначе.

А теперь посмотрим на Первую этическую систему. Раскол на два враждующих лагеря — это плохое решение в рамках структур, основанных на Первой этической системе.

(GER * JAP) + (SU * US * UK) = 11/32

Это катастрофа.

С точки зрения Первой этической системы, если у Японии договор с Германией, у Германии договор с СССР, у СССР договор с Японией, и Германия напала на СССР, Япония должна разорвать договор с Германией и объявить ей войну, в поддержку СССР. Просто потому, что это изменит ситуацию в лучшую сторону.

Все враждуют с Германией; все, кроме Германии, дружат с СССР; при этом, у Японии конфликт с союзом США и Англии.

GER + (SU * (JAP + (US * UK))) = 21/32

Ноль только в 11 случаях из 32 возможных:

0 + (0 * (0 + (0 * 0))) = 0
0 + (0 * (0 + (0 * 1))) = 0
0 + (0 * (0 + (1 * 0))) = 0
0 + (0 * (0 + (1 * 1))) = 0
0 + (0 * (1 + (0 * 0))) = 0
0 + (0 * (1 + (0 * 1))) = 0
0 + (0 * (1 + (1 * 0))) = 0
0 + (0 * (1 + (1 * 1))) = 0
0 + (1 * (0 + (0 * 0))) = 0
0 + (1 * (0 + (0 * 1))) = 0
0 + (1 * (0 + (1 * 0))) = 0

Понятно, что речь идёт об абстрактной схеме, но забавно было бы представить в деталях подобное развитие событий. Германия нападает на СССР, и тут в Японии происходит государственный переворот (за императора, естественно). Новое правительство заявляет, что немцы козлы и беспредельщики, потому что они сами подписали с СССР Пакт о ненападении, сами же его нарушили. И поэтому Япония отказывается от всех обязательств по отношению к Германии, отказывается считать Третий Рейх легитимной стороной международных отношений, обязуется оказывать СССР посильную помощь, как жертве неспровоцированной агрессии, и предлагает всем остальным великим державам последовать её примеру. Японская империя, при этом, не отрицает факт наличия острых противоречий с Великобританией и США в Азии и Тихоокеанском регионе, но это другой вопрос.

Сюжет «Изоляция агрессора», как он есть. Опять же, обратите внимание: во Второй этической системе подобное поведение Японии, т.е. предательство союзника, изменило бы ситуацию к худшему!

Опять же, тривиальное, но чуть менее очевидное утверждение. Если бы система мировых отношений начала-середины сороковых годов работала бы на принципах Первой этической системы (этика компромисса), Вторая мировая война проходила бы в формате «все мочат Германию». Тихоокеанская война вообще не случилась бы, или она происходила бы с меньшей интенсивностью, потому что Япония тоже была бы против Гитлера.

Вариант «Управляемый конфликт», когда в результате нападения Германии на СССР англичане и американцы обязаны были бы помириться с Германией, создав, таким образом, два независимых конфликта (германо-советскую войну за Евразию и японо-англоамериканскую войну за Тихий океан), в этой схеме выигрыша бы не дал. Можете сами посчитать, почему.

(GER + SU) * (JAP + (US * UK)) = ?

Но ведь, очевидным образом, идеальным вариантом для Второй этической системы была бы «Связь через общий центр«, так?

Где Германия помирилась бы с СССР:

SU + ((GER + JAP) * (US + UK)) = 25/32

Всего семь нулевых исходов из 32 возможных:

0 + ((0 + 0) * (0 + 0)) = 0
0 + ((0 + 0) * (0 + 1)) = 0
0 + ((0 + 0) * (1 + 0)) = 0
0 + ((0 + 0) * (1 + 1)) = 0
0 + ((0 + 1) * (0 + 0)) = 0
0 + ((1 + 0) * (0 + 0)) = 0
0 + ((1 + 1) * (0 + 0)) = 0

Германия и Япония воюют против США и Англии, а СССР поддерживает дружеские отношения с обеими враждующими империалистическими блоками. Идеальный вариант. Он уже начал воплощаться в реальность, и тут Гитлер взял и всё испортил. Как я показал выше, после нападения Германии на СССР, даже если Япония поддержит Германию и сама нападёт на СССР (или СССР на Японию), результат, с точки зрения структуры в целом, будет не настолько хорош. Структура международных отношений, работающая на принципах Второй этической системы, хотела бы сохранить дружественный нейтралитет СССР по отношению к Германии, Японии, США и Великобритании в ходе мировой войны между «фашистскими режимами» и «демократиями».

[Выходит, что с точки зрения модели Лефевра действия Гитлера были продиктованы личными, индивидуальными (=героическими) соображениями. Он выбрал героический конфликт со Сталиным, чтобы повысить собственный этический статус.]

И да, сам Сталин вполне осознавал, чего от него хочет структура в целом. В 1935 году он писал:

«Калинин сообщил, что Наркоминдел сомневается в допустимости экспорта хлеба и других продуктов из СССР в Италию ввиду конфликта в Абиссинии. Я думаю, что сомнения Наркоминдела проистекают из непонимания международной обстановки. Конфликт идет не столько между Италией и Абиссинией, сколько между Италией и Францией, с одной стороны, и Англией, с другой. Старой антанты нет уже больше. Вместо нее складываются две антанты: антанта Италии и Франции, с одной стороны, и антанта Англии и Германии, с другой. Чем сильнее будет драка между ними, тем лучше для СССР. Мы можем продавать хлеб и тем и другим, чтобы они могли драться. Нам вовсе невыгодно, чтобы одна из них теперь же разбила другую. Нам выгодно, чтобы драка у них была как можно более длительной, но без скорой победы одной над другой».

Названия стран другие, а формула та же самая:

СССР + ((Англия + Германия) * (Франция + Италия)) = 25/32

Самая выгодная позиция с точки зрения Второй этической системы — общий центр, третий радующийся.

В 1941 году Трумэн говорил: «Если мы увидим, что войну выигрывает Германия, нам следует помогать России, если будет выигрывать Россия, нам следует помогать Германии, и пусть они как можно больше убивают друг друга, хотя мне не хочется ни при каких условиях видеть Гитлера в победителях. Никто из них и не подумает сдержать данное слово«. («If we see that Germany is winning we ought to help Russia and if Russia is winning we ought to help Germany, and that way let them kill as many as possible, although I don’t want to see Hitler victorious under any circumstances. Neither of them thinks anything of their pledged word.») Очевидно, что здесь он проявил государственную мудрость, сравнимую со сталинской: «Нам выгодно, чтобы драка у них была как можно более длительной, но без скорой победы одной над другой«.

…Но это логика поведения структуры, основанной на Второй этической системе, логика войны, а не мира, этика конфликта, а не компромисса.

И после войны Сталин продолжал дуть в ту же дуду:

«Не вернее ли будет сказать, что капиталистическая Англия, а вслед за ней и капиталистическая Франция в конце концов будут вынуждены вырваться из объятий США и пойти на конфликт с ними для того, чтобы обеспечить себе самостоятельное положение и, конечно, высокие прибыли?

Перейдем к главным побежденным странам, к Германии (Западной), Японии. Эти страны влачат теперь жалкое существование под сапогом американского империализма. Их промышленность и сельское хозяйство, их торговля, их внешняя и внутренняя политика, весь их быт скованы американским «режимом» оккупации. А ведь эти страны вчера еще были великими империалистическими державами, потрясавшими основы господства Англии, США, Франции в Европе, в Азии. Думать, что эти страны не попытаются вновь подняться на ноги, сломить «режим» США и вырваться на путь самостоятельного развития — значит верить в чудеса.

Говорят, что противоречия между капитализмом и социализмом сильнее, чем противоречия между капиталистическими странами. Теоретически это, конечно, верно. Это верно не только теперь, в настоящее время, — это было верно также перед второй мировой войной. И это более или менее понимали руководители капиталистических стран. И все же вторая мировая война началась не с войны с СССР, а с войны между капиталистическими странами. Почему? Потому, во-первых, что война с СССР, как с страной социализма, опаснее для капитализма, чем война между капиталистическими странами, ибо, если война между капиталистическими странами ставит вопрос только о преобладании таких-то капиталистических стран над другими капиталистическими странами, то война с СССР обязательно должна поставить вопрос о существовании самого капитализма. Потому, во-вторых, что капиталисты, хотя и шумят в целях «пропаганды» об агрессивности Советского Союза, сами не верят в его агрессивность, так как они учитывают мирную политику Советского Союза и знают, что Советский Союз сам не нападёт на капиталистические страны».

(«Экономические проблемы социализма в СССР»)

Так или иначе, капиталистические страны опять поделятся на блоки, в той или иной конфигурации. И снова начнут воевать между собой. А СССР наконец-то окажется в чаемой позиции общего для них геополитического центра, третьего радующегося, общего элемента, который находится в союзе со всеми остальными элементами.

И вот тут Сталин просчитался. Почему?

«Приведём отрывок из абсолютно доверительного послания Бевина к Маршаллу от 30 апреля 1948. Самым опасным, писал тогдашний глава Форин Офис с присущей ему откровенностью, было бы, если бы Россия вдруг заняла примирительную позицию — это сразу же раскололо бы западные демократии и ослабило тенденции к солидарности. Опасения Бевина оказались излишними: сталинская дипломатия позаботилась как раз о «сплочении» Запада на антисоветской, конфронтационной основе и об ослаблении тех сил, которые выступали за компромисс и взаимопонимание».

(А.М. Филиппов «Германский вопрос: от раскола к объединению»)

В результате разгрома Германии и Японии, в котором активно участвовал сталинский СССР, баланс сил сместился к странам, которым привычнее было работать с Первой этической системой, т.е. в логике мира, а не войны. Если бы Вторая этическая система по-прежнему была сильна, то слова Сталина имели бы смысл. Империалисты поделились бы на два лагеря, а СССР был бы при них арбитром. Но люди, которые так думали, по итогам войны потеряли власть, так или иначе. А в Первой этической системе необходимо первым делом «изолировать агрессора«, если таковой имеется, независимо от наличия конфликтов между остальными участниками. И Сталин дал им всем такого «агрессора», в собственном лице, в лице СССР. (Обрекая этим СССР на поражение в Холодной войне. В том числе, с точки зрения собственных представлений: если все объединяются против одного, то во Второй этической системе это приводит к победе Зла, т.е., в данном случае, капиталистов.)

Так схема Лефевра работает в приложении к сюжетам.