Север: базовые ценности

(автор: gest)
(2008 год)

 

В Север я отправил то, что Крылов называет пользой, или богатством.
Позвольте мне развёрнутую цитату:

«Сфера собственности: польза.

Опять-таки напомним, что речь идет не о теориях. Возьмем самое примитивное понимание пользы — той пользы, которой каждый желает самому себе. Она сводится к тому, чтобы «стало лучше, чем было раньше». Под «лучшим» понимается обычно приумножение богатства, здоровья, вообще предметов обладания.

Итак, идея пользы состоит в том, что отношения собственности должны способствовать приумножению объектов собственности (как материальных, так и любых других), а не порче или уничтожению их.

Своеобразным вариантом такой ценности, как польза, является добро. Добро можно определить как «пользу для другого». «Сделать добро» значит «сделать что-то полезное для другого человека», «дать ему что-то» или «сделать что-то за него». (Кстати, само слово «добро» во многих языках первоначально имело значение «имущество», что сохранилось в русской бытовой речи до сих пор). Впрочем, слово «добро» имеет и некоторые дополнительные значения, которые будут рассмотрены ниже.

Разумеется, пользы можно желать и себе, и другим. Заметим только, что сама по себе польза (и, соответственно, добро) никак не связана со справедливостью — прежде всего потому, что не предполагает сравнения с другими людьми. Здесь человек сравнивает себя (или другого) с собой же (или с ним же), а не с другими. Идея добра, кроме того, не есть идея превосходства над другими. Человек, желающий себе добра, хочет не того, чтобы ему стало лучше, чем другим, а именно того, чтобы ему стало лучше, чем ему было раньше, или чем есть сейчас. Человек сравнивает свое положение не с другими людьми (о них он может и не думать), а со своим же прошлым (или настоящим) положением.

Общество, в котором большинство отношений между людьми полезны, обычно считает себя процветающим (или хотя бы стремящимся к процветанию). В противоположной ситуации отношения между людьми становятся разрушительными, или истощающими общество в целом».

Дело в том, что каждый раз, когда Крылов пытался определить «северное представление о справедливости», он съезжал на достаток, на вопросы обладания чем-то значимым (то есть на вопросы собственности). Когда говорил о «северной диктатуре» — упирался в противопоставление полезно-вредно. Собственность, богатство, польза, добро, дело – всё это северные понятия, связанные с буржуазным менталитетом по Переслегину.

В конце концов, он сам пишет, что деление «на «богатых» и «бедных» [существует] там, где принято «наживать добро»».

Я говорил, что Четвёртую этическую систему можно уравновесить по двум точкам, верхней и нижней. Иными словами, есть два способа реализовать принципы северной этики – примитивный, основанный на полюдье («никто не должен делать того, чего я не делаю») и развитый, опирающийся на высший уровень этой этической системы («другие не должны вести себя по отношению ко мне так, как я не веду себя по отношению к другим»). Разница между ними выражена в известном анекдоте о внучке декабриста, дожившей до большевистской революции: «Чего они хотят?» — «Что бы не было богатых, мадам» — «Да? Мой дед хотел, чтобы не было бедных…».
В первом случае, все люди являются «бедными», лишёнными некого ресурса. Если у кого-то одного этот ресурс появляется, остальные испытывают к нему зависть, смешанную с ненавистью (ощущением несправедливости), и стараются его этого ресурса лишить, по принципу «если не я, то никто».
Во втором, заметная часть людей является «богатыми» (следовательно — влиятельными), и имеет возможность навязывать свои принципы, свои представления о полезном, в том числе систему запретов и правил. «Богатый» имеет право защищать свою собственность, согласно принципу Северной этики, и общество его в этом поддерживает. Чёрная зависть, связанная с ненавистью, отвергается (как мы помним, Север отрицает ненависть), белая зависть, наоборот, является важным побудительным мотивом.

Цитирую книгу Крылова и Алексеева:

«В сфере экономики этичным считается делать то, что делают другие.

Если все работают, а кто-то, кто может работать, отлынивает от дела, то с позиций экономической этики такое поведение считается неприемлемым. Или предположим, что некий конкурент сумел поступить таким образом, что в результате он укрепляет свое финансовое положение и получает возможность приобрести нечто (например, престижный дом, автомобиль последней марки, драгоценности супруге и т. п.), что кому-то пока не по карману. Если этот кто-то не будет совершать поступков, обеспечивающих его подтягивание до уровня разбогатевшего конкурента, то подобное поведение с позиций этики людей, действующих в сфере экономики и ориентирующихся на ее главную ценность — благосостояние, будет оцениваться отрицательно. Если же он начинает совершать поступки, обеспечивающие подтягивание его благосостояния до уровня лидера, то такое поведение в сфере экономики будет считаться этически правильным…

Как отмечалось в предыдущих публикациях, базовой ценностью для субъектов, занимающихся предпринимательской деятельностью, является повышение благосостояния. Этот очевидный факт наглядно иллюстрирует полное тождество между формулами богатства и формулами поведения в сфере бизнеса. Действительно, богатство — это то, что дает кому-либо новые возможности, появление которых побуждает других субъектов, действующих в экономической среде, посредством включения зависти как базовой эмоции своими действиями, как минимум, восстановить паритет.

Например, нормальные предприниматели, окружающие лидера, должны делать все, чтобы приблизиться к нему по материальным возможностям. В противном случае их поведение будет относиться к другим сферам деятельности».

Понятно, что Крылов говорит о лидерах индустрии. Если кто-то устанавливает новые стандарты качества, другие обязаны им соответствовать, подтягиваться к лидеру. В бытовых отношениях, между простыми людьми, это выражается в принципе «не хуже, чем у других». «[Пусть мы не самые богатые, но] живём достойно, не хуже прочих». Опять же, на бытовом уровне «стандарты качества» определяются через чистоплотность, пунктуальность и тому подобное. Если у соседа участок чистый, а у меня – не очень, я обязан сделать всё, чтобы с моей стороны забора всё стало столь же безукоризненно. (Полюдье, повторяю, даёт вариант «насрать соседу, пусть у него тоже будет грязно, а то чего он, думает, что лучше всех?»; то есть навредить другому, вместо того, чтобы принести пользу себе.)

Впрочем, не будем забегать вперёд. Пока просто скажем, что и лидер заинтересован в том, чтобы помочь другим подтянуться до пристойного уровня. Собственно, если «добро» здесь означает «пользу, принесённую другому», и, одновременно, является синонимом «имущества», «собственности», то принести пользу другим может только тот, у кого хватает собственных ресурсов. Нищий не может делать добро, он занят только собственным выживанием и добром не владеет.

Крылов, конечно, постарался свести всё к буржуину со знаком доллара на брюхе, который мечтает сдохнуть от обжорства, но уморить остальных голодом. Но опять же, процитирую его «Поведение»: «волк, таскающий еду своей волчице, вместо того, чтобы съесть ее самому, делает ей добро». Да, человек стремится в первую очередь приносить пользу себе и своей семье, но богатство целого и складывается из множества маленьких, частных богатств. «Общество, в котором большинство отношений между людьми полезны, обычно считает себя процветающим (или хотя бы стремящимся к процветанию)». В противном случае, если дать волю северному полюдью, «отношения между людьми становятся разрушительными, или истощающими общество в целом».

Из похожих соображений я отправил в Север и «правду», противопоставив её интельской и западной «истине». Подобно богатству, правда – это то, чем можно владеть, «у каждого своя правда». Опять же, если люди живут достойно, богато и полезно, они живут по правде. («Кривда» рождает нищету, озлобленность, ненависть, стремление навредить ближнему.) Правда связана с должным состоянием вещей.

Я хотел привести в пример суд присяжных. Собственно, цель суда присяжных – не установить истину, но судить по правде, как её понимает население данной местности. Если присяжные считают, что чужак, подозреваемый в убийстве местного жителя, совершил более тяжкое преступление, чем местный, убивший чужака, это можно назвать несправедливым. Но, возможно, таковы местные представления о правде и пользе. (Кто кого должен бояться? Что полезнее для честных тружеников?) Утверждение, что цыгане – воры, не истинно (потому что не все цыгане зарабатывают на жизнь воровством), но вполне может оказаться правдой. По крайней мере, человек, который обходит цыган за два квартала и крепко держится за свой кошелёк, себе не навредит!

Вообще же, как я говорил в других случаях, в каждом «доме» мы имеем дело со сложным комплексом понятий, считающихся синонимичными или близкими. Когда я пытался нащупать определение базовой ценности Севера, я почти случайно вышел на мифологию Древнего Рима (то немногое, что нам о ней известно). Надо сказать, что с республиканским Римом у меня всегда были проблемы, это тот период классической истории, который я знаю, понимаю и чувствую хуже остальных – под «остальными» могут подразумеваться другие периоды, будь то Египет, Греция, Римская империя; или же другие люди, вроде вас, мои дорогие читатели 8-).
Но как бы то ни было, есть у меня странное ощущение (хорошо звучит после признания в незнании!), что тот, изначальный Рим был сильно связан с Севером, и уже потом – с Востоком.

Вот богиня Опс, «богиня плодородия, богатой жатвы, посевов, её эпитет Консивия («сеятельница»)»; «богиня урожая, почитавшаяся также как богиня богатства; в ее храме Юлий Цезарь хранил государственную казну». Если верить англоязычной Википедии, её имя связано с понятиями «богатство, добро, избыток, изобилие, дары, щедрость, достаток». Opis dicta est coniux Saturni per quam uolerunt terram significare, quia omnes opes humano generi terra tribuit – «говорят, что Опс супруга Сатурна, подразумевая под ней землю, потому что земля дарует человеческому роду все богатства». Также там упоминается слово opus, труд, работа, в изначальном смысле – «работать на земле, пахать, сеять», а ещё – санскритское ápnas, «имущество, собственность». В Риме Опс почиталась, как богиня богатства, изобилия, процветания, «как личного, так и общенародного».

Или вот, бог Конс, бог зерна и подземных кладовых (где хранилось зерно), связанный с культом Опс-Консивии. «Один из древнейших римских аграрных богов, почитавшихся вместе с богиней Onc, страж зерновых запасов, убиравшихся на зиму в подземные хранилища… сам К. по созвучию его имени со словом «совет» (consilium) считался богом добрых советов». В свою очередь, Википедия утверждает, что Конс ассоциировался не советами (как с «полезными советами»), но с тайными сборищами, советами и «местом, где собирается совет». Consilium здесь связывается с понятиями «сидеть вместе», «быть вместе», «созывать», и именно это имелось в виду в фразе consus autem deus est consiliorum, «Конс, таким образом, бог советов».

Если бы я писал о ценностях Севера в советское время, я бы, конечно, обязательно подчеркнул эту связь. Труд создаёт зерно-изобилие, Совет заведует хранилищами зерна и распределяет ресурсы между трудящимися. В общем-то, Холмогоров резонно утверждает, что ценности Севера были традиционно близки русскому крестьянству; восстания против большевиков часто проходили под лозунгом «советы без коммунистов», то есть советы, как органы самоуправления-хозяйствования, отторжения не вызывали. (А коммунистическая идеология и практика – ещё как!)

Ну, и, наконец, последняя цитата, из Холмогорова же:

«С древнейших времен человек понимался на Руси не столько как одиночка (такой человек казался несчастным, «бобылем»), сколько как составная часть «мiра», то есть общины, действующей заедино и в общих интересах. Как мiр мыслились не только село на деревне или слобода в городе, но даже и монастырь. А Русская Земля воспринималась как мiр мiров.Только в составе мiра, будучи частью организованного коллективного субъекта, русский человек осознавал себя человеком…
Мiры… с их связью горизонтальной взаимопомощи между односельчанами… это нормальная солидарность людей, аккумуляция общих усилий в общем деле, подчиненном строгим нормам. Это сообщества, основанные именно на нормах и на идее общего блага».