Юг. Вступление

 
(автор: gest)
(2007 год)

 

(Константин Крылов, «Поведение»)

Первая этическая система (Юг)

Я должен вести себя по отношению к другим так, как они ведут себя по отношению ко мне.

Полюдье Юга

Будь как все.
Как все, так и я.

(Первая этическая система («Поступай с другими так, как они поступают с тобой»), искажаясь, приводит к формуле («Делай то же, что и все»). Впрочем, это не сильно расходится с самой порождающей этической системой, требующей почти того же самого.)

Это еще можно назвать этикой подражания. Человек, следующий такой этической системе, просто копирует (более или менее сознательно) поведение окружающих людей, и в первую очередь — отношение к себе лично.

Подражание, вообще говоря — основа всякого поведения. Человек подражает как себе (повторяя собственные действия), так и другим (научаясь). Первая этическая система является в этом отношении наиболее естественной, хотя, может быть, и не самой приятной для жизни в обществе.

В рамках этой системы невозможны такие ситуации, чтобы один человек был прав, а остальные неправы.

Цивилизации, целиком основанные на первой этической системе, давно перестали доминировать на планете. Она сохраняется в рамках некоторых культур, которые можно обозначить словом «Юг».

Судя по всему, одним из древних центров традиционной цивилизации Юга была Африка. Но, скорее всего, контролируемый ею некогда ареал был гораздо шире — например, к Первой этической системе относится некоторые (не самые развитые) культуры Кавказа. В настоящее время идеологией, наиболее полно выражающей ценности Первой этической системы, является ислам.

Однако подобное поведение не исчезло, более того — непрерывно воспроизводится в рамках так называемых «субкультур». Достаточно понаблюдать, как устроены отношения внутри молодежной компании, банды или любого другого маргинального коллектива, чтобы увидеть первую этическую систему в действии.

Следующие пункты я отметил знаком вопроса, чтобы не забыть упоминуть их в дальнейшем:

? — «…самый большой грех в рамках данной этической системы — «отрыв от коллектива»».
??? — «Источником зла в данной этической системе считается непослушание, своеволие, вообще всякие проявления неподчинения обществу, понимаемые как невнимание к окружающим. Всякие проявления «своего мнения» и т.п. считаются просто проявлениями равнодушия или презрения к обществу, а отнюдь не «голосом совести». Естественно, это ни у кого не может вызвать никаких симпатий: человек, поступающий не как все, просто всех презирает и ни с кем не считается — вот вывод, которые окружающие делают тут же. «Он всех нас опозорил» — говорят о таком человеке, и стараются в лучшем случае вразумить его, а чаще — наказать, или вовсе от него избавиться».

А вот версия Егора Холмогорова:

«Для Юга, охватывающего, на наш взгляд, древние цивилизации Евразии и Америки, а также цивилизованные общества, существующие и по сей день в Африке и на Среднем Востоке, а также исламскую цивилизацию, находящуюся под мощным влиянием цивилизационного этоса Востока, характерна поведенческая установка следующего типа: как другие поступают со мной, так и я должен поступать с другими. Эрзац-этическое упрощение этой установки: будь как все. Социальное поведение строится на подражании коллективу, воспроизведении в себе основных черт коллективной поведенческой модели. Общество довольно жестко противопоставляет себя другим обществам, в которых все «не так».

Общества Юга есть соблазн назвать «закрытыми». Это не так — они могут меняться с довольно большой скоростью, однако изменения самим обществом не рефлексируются, общество не создает механизма регулирования своих изменений, а только адаптируется к ним. В религиозном устроении этих обществ «внемирской порядок выглядит как продолжение мирского». Центром политического и социального космоса для них является фигура «священного царя» или иного носителя харизматического господства, как бы сосредотачивающего в себе весь социум, единственно имеющего право подавать пример, задавать новые модели поведения. К обществам Юга в наибольшей степени относится эффект «провалившейся модернизации», поскольку в них трудно наладить социальный механизм поддержки модернизационных изменений — с одной стороны модернизация ХХ века вынудила их сформировать политические системы, в которых фигура вождя находится как бы на «полулегальном» положении, а с другой — только такая фигура оказывается в силах контролировать ход изменений».

(Константин Крылов, «Поведение»)

Продолжаем с Первой этической системой…

«Поведение»

Надо выть вместе со стаей. Если тебя кусают, ты должен укусить в ответ. Если тебя хвалят, ты должен ответить тем же (хочется тебе этого или нет).

Это относится и к друзьям, и к врагам (из своих). Понятно, что первое порождает своеобразный культ приятельства (сводящийся обычно к демонстрации щедрости), второе — к идеям мести, нередко доходящей до мести кровной.

Польза (и добро) как ценности в рамках Первой этической системы понимаются в самом прямом смысле. «Сделать добро» (себе или другому) — значит принести пользу, материальную или какую-то другую. Если совместить представление о добре и принцип: «делай другим то же, что они тебе», получим понятие о добре, как оно функционирует в рамках Первой этической: делай другим больше, чем они сделали тебе. Например, если тебя пригласили в гости и хорошо приняли, ты сам должен пригласить этих людей к себе и принять еще лучше: это и будет значить, что ты хороший (добрый) человек. И так во всем. Это приводит к своеобразному соревнованию за право называться «самым лучшим».

Здесь важно понять, что это самое «больше» является чем-то чисто количественным, а потому не противоречит понятию «то же самое», поскольку оно — качественное. Разумеется, в рамках понятия о справедливости лучше всего воздавать абсолютно тем же самым, но (как мы уже это обсуждали) чаще всего существует набор представлений о взаимной компенсации тех или иных действий.

Справедливым кажется воздаяние за зло равным количеством зла, а понятие добра требует нанесения даже большего ущерба противнику. (Например, в отместку за кражу хочется убить, за убийство — истребить всю семью и т.п.) Очень часто месть превращается в опасное и дорогостоящее занятие, требующее огромных затрат сил и времени. В фольклоре народов, живущих по Первой этической системе, всегда имеются истории о великих мстителях, потративших на это занятие всю жизнь и жестоко страдавших при этом.

Базовая эмоция

Первая этическая система направлена на преодоление скуки и отчаяния, то есть разных форм нежелания жить и действовать. Она делает это простейшим способом: советует чем-нибудь заняться, и лучше тем же самым, чем занимаются все. Люди, следующие нормам Первой этической системы, все время нуждаются в том, чтобы их как-то занимали общими делами. Именно этим объясняется их «коллективизм».

В рамках данной этической системы любые эмоции кажутся чем-то привлекательным, поскольку они отвлекают на себя внимание. Это относится и к трем базовым эмоциям, то есть страху, зависти и ненависти: они хороши уже тем, что вызывают интерес и желание жить, которые являются позитивным эмоциональным результатом следования Первой этической системе. Принято, чтобы те люди, которые считаются (разумеется, в рамках данной этической системы) «достойными людьми», демонстрировали повышенный интерес к жизни, энергию и витальную силу.

Власть

Главной добродетелью в рамках данной этической системы является честное подражание. Возникает, правда, вопрос, откуда берутся образцы для такого подражания. Ответ ясен: из властной сферы. Некто берет на себя право инициативы — делает что-то первым, никому не подражая, а все остальные делают то же самое следом за ним. Тот, кто может так себя вести, является лидером, вождем, главарем данного сообщества людей. Управляет такой лидер не столько приказами, сколько личным примером. Если он бежит куда-то, все бегут за ним. Куда он свернет, туда и все остальные.

Теперь о понятии превосходства. Человек, каким-либо образом его заслуживший (то есть имеющий власть или авторитет), может позволить себе инициативу, то есть имеет возможность задавать другим нормы поведения — в тех случаях, когда их еще нет. Допустим, происходит что-то новое, как на это реагировать — непонятно, и все ждут, что другой отреагирует раньше: тогда можно просто подражать его реакции. Лидер имеет право первым отреагировать на сложившуюся ситуацию. Когда никто не знает, куда идти, именно он первым поворачивает направо или налево, а остальные бегут за ним. Но в случае неудачного выбора в нем обвиняют именно того, кто его сделал первым, а не себя.

Стайка ребят, вьющихся вокруг заводилы, следуют именно таким моделям поведения. То же самое можно видеть в среде некоторых примитивных народов.

Лидер в среде подобного народа — воистину «первый среди равных». Ничего «демократического» в этом нет. Положение лидера в этом случае — это положение вожака в стае. Он имеет право задавать модели поведения, вести остальных за собой — но это только пока он постоянно демонстрирует, что является «самым-самым».

? — «В рамках Первой этической системы приказы воспринимаются плохо, а лидер, который дает много указаний, быстро теряет авторитет, поскольку он сам не делает того, к чему принуждает других. Власть в рамках Первой этической системы всегда устроена просто».

Народы, имеющие в качестве основы поведения Первую этическую систему, как правило, живут, разбитые на небольшие группы или кланы, каждый со своими, отличающимися от соседей, обычаями, преданиями, а главное — авторитетами. Размер клана определяется возможностью непосредственного знакомства и контакта каждого человека с группой лидеров клана (а по возможности и со всеми остальными людьми клана), поскольку нужно все время иметь перед глазами образец для подражания. По этой причине такие народы никогда не бывают большими, поскольку они все время делятся на мелкие группы, относящиеся обычно друг к другу безразлично или (чаще) враждебно.

Как правило, общества, основанные на Первой этической системе, агрессивны, и эта агрессивность не случайна: она является следствием самой же Первой этической системы.

Отношение ко времени

Первая этическая система представляется для живущих по ней людей чем-то вечным. «Такова жизнь, так было всегда» — вот что думают те, кто живет по этим законам. В рамках этой системы безразлично, когда происходит действие — было ли оно совершено, совершается ли сейчас или только предстоит. «Он пытался меня убить, или он пытается меня убить, или он собирается меня убить, он вообще может [имеет возможность, силу или желание] меня убить — значит, и я могу [имею право] его убить»: это — типичное рассуждение в рамках первой этической системы. Или, в общей форме: «Все всегда делают так, значит, и я всегда буду делать так, и раньше делал, и сейчас делаю, и в будущем буду делать».

Свобода

Теперь поговорим о понятии свободы, как оно функционирует в рамках Первой этической системы. Если справедливость определяется через подражание друг другу, то свобода выглядит как право на произвол.
Это может быть выражено примерно в таких выражениях: «Делай то же, что и все — зато все остальное можно!» Это значит, что, пока ты исполняешь некоторый обязательный минимум (то есть подражаешь окружающим в некоторых важных для общества делах), ты волен делать все остальное как угодно и сколько угодно: общество этого не замечает.

Со стороны это общество кажется крайне жестким в одних отношениях и крайне свободным в других. Эта свобода выражается в виде разгула и произвола — везде, где это только можно устроить. Эта свобода включает в себя право на насилие и бесчинство, если только это насилие совершается всеми коллективно. В общем, это та самая свобода, которой могут похвалиться разбойничьи шайки: не столько «свобода», сколько «вольность».

Мода

Такого рода общества не поощряют оригинальности ни в чем, особенно во внешних проявлениях: необходимо даже выглядеть одинаково. Например, такого рода люди очень часто одинаково одеваются — как будто существует некая униформа или неписаная мода. Достаточно вспомнить внешний вид тех же самых горцев, чтобы убедиться в этом. Другое дело, что в современных условиях полная униформа настораживает, и ее приходится избегать по прагматическим соображениям. На худой конец, должна быть какая-нибудь деталь одежды (скажем, кепка или шляпа), играющая роль стандарта.

Ошибка! — «Вообще говоря, везде, где в поведении работает первая этическая система или ее компоненты, обязательно возникают униформа и контроль за внешностью. (Например, в армии, где принцип «будь как все» является организующим и направляющим.)»

…Крылов сам только что писал, что принцип Юга — «Делай то же, что и все — зато все остальное можно!». И дальше: «Существуют общества, в которых действует другое понимание этого вопроса: «Делай то, что разрешено, а все остальное делать нельзя». (Таковы, например, традиционные общества, живущие в рамках Второй этической системы.)»
Что, по вашему, больше похоже на принцип, по которому живёт армия? Не племена дедов и духов (это папуасия, спору нет), но армия, как таковая?

Возраст системы

В ходе «первичной социализации» (то есть усвоения правил жизни в обществе) подросток усваивает в первую очередь самое простое — а Первая этическая система является самой простой из всех возможных. Этот этап жизни можно пройти быстро и незаметно, или задержаться на нем, и тогда возникают группы людей, какое-то время живущих в рамках данной этической системы. Со стороны эти люди могут показаться чем-то интересными — и, кстати, «более свободными», чем все остальные.

Историческое развитие

Общества, функционирующие в рамках Первой этической системы, можно назвать закрытыми. Они лишены механизмов саморазвития и исторической памяти. Это не значит, что они являются абсолютно неизменными. Общество может оставаться неизменным только в том случае, если оно активно сопротивляется всем изменениям, в том числе случайным и малозаметным, а для этого необходимо иметь историческую память и какой-то образ «идеального прошлого». Общества Первой этической системы могут меняться, но незаметно для себя. Такие перемены, кстати говоря, могут быть достаточно быстрыми. Но они всегда вынуждены, инерционны, — в лучшем случае они происходят как попытки приспособления к меняющейся среде. Другое дело, что именно приспосабливаться общества такого типа могут и умеют, причем даже лучше, чем другие.

Понятие истины в рамках первой этической системы (Юг)

Я должен вести себя по отношению к миру так, как мир относится ко мне.
Я должен уподобиться реальности.

Это определение истины как точного подобия мира. Чем точнее это подобие, тем лучше. В рамках подобного понимания мира нет места абстрактному знанию: общие утверждения не соответствуют ничему конкретному, а потому и не могут претендовать на истинность.

В рамках подобного понимания истины самыми верными и надежными знаниями являются хорошие чувственные восприятия. Разумеется, чувства часто обманывают — поэтому их следует изощрять, усиливать и развивать. Это касается как ушей и глаз, так и интуиции.

Знание такого рода слишком конкретно, чтобы быть выразимым и описуемым. Да оно и не нуждается в описании. Это знание охотника, чующего добычу, знание крестьянина, угадывающего завтрашнюю погоду. Поскольку обстоятельства меняются слишком часто, бессмысленно пытаться описывать или передавать это знание кому-то еще. Можно только научить узнавать — что достигается прежде всего опытом.

(Если говорить об истине как о симметричном соответствии реальности и сознания, то данная формула утверждает, что наилучший способ достичь этого соответствия — совпадение сознания и реальности, их соединение. Если между человеком и окружающей реальностью ничего не стоит, а его сознание полностью открыто и познает действительность «как она есть», то такая ситуация наилучшим образом обеспечивает истинность его мнений. Всякое несовпадение бытия и сознания оценивается сразу же негативно — как причина возможных ошибок при познании.)

Основным принципом познания в рамках Первой этической системы выступает, таким образом, принцип аналогии. Его некорректное использование приводит к тому, что мы называем «магическим мышлением», то есть к представлению о «всеобщей взаимосвязи» явлений.

Экономическое устройство Юга

В рамках первой этической системы собственностью, как правило, пользуется общество, и распоряжается ею тоже общество. Это не значит, что ни у кого нет ничего своего. Просто условия пользования и распоряжения собственностью в большей степени определяет коллектив, частью которого является индивид, нежели сам индивид.

Разумеется, это касается только тех вопросов, которые интересуют общество. Дикарь, живущий в одном из обществ Юга, не спрашивает у совета племени или у вождя разрешения на то, чтобы взять топор или лук со стрелами. Но когда дело касается дома или поля — все меняется. Без разрешения всех заинтересованных лиц человек ничего тут делать не может.

Общество такого типа считает себя вправе вмешиваться в личные дела (и прежде всего в дела, касающиеся собственности) настолько, насколько этого требует общественный интерес. В таком обществе передел имущества, реквизиции имущества, дележка и т.п. — норма жизни.
Такой способ ведения дел прямо следует из сути первой этической системы. Ее основной принцип — «как все, так и я». Подражание другим вменяется в обязанность каждому. Разумеется, владение и распоряжение вещами является исключительно важной формой поведения, и никакая оригинальность здесь недопустима. Частное владение собственностью просто не нужно, поскольку не существует «частных отношений» между людьми — а следовательно, нет и товарно-денежных отношений (которые предполагают частное право и многое другое). Торговля, как правило, сводится к обмену, — причем обмену, контролируемому обществом и не ориентированному на частную прибыль. Понятно, что никаких денег в западном смысле слова там нет и быть не может (хотя могут быть какие-то «заменители товара» — не столько деньги, сколько знаки, обозначающие отсутствующую вещь). Разумеется, современные общества Юга отлично знают, что такое доллары и марки, но воспринимают их опять же по-своему — как «ценные вещи».

Это состояние общества и называется у Маркса (довольно точно) «первобытным коммунизмом». Конечно, подобный порядок ведения дел в чистом виде — далекое прошлое. Современные общества, основанные на первой этической системе, адаптировались к новым условиям и успешно мимикрируют под «нормальные» (то есть западного типа) общества, формально признающие частную собственность и право свободного распоряжения ею. Но реальная ситуация внутри таких сообществ далека от официально декларируемой. Вождь и старейшины (неважно, как они теперь именуются) по-прежнему могут отобрать имущество у кого угодно, отдать его другому человеку, а также активно вмешиваться в то, каким образом человек пользуется «своим» имуществом.

В тему «Юга» я считаю необходимым упомянуть ещё два понятия, описанных у Крылова…

Насилие (Это кстати, заодно и в тему Ивила, нашего любимого Принца Чаш — Г.Н. ;))

Я буду вести себя по отношению к другими так, как они не ведут себя по отношению ко мне.
Я буду делать с другими то, чего они со мной не делают (не могут или не хотят).

…это — кредо насильника. Такой человек не ждет, что другие сделают ему что-то хорошее: он рассчитывает, что они не смогут ему помешать сделать с ними что-то плохое. Он вполне может быть честным, поскольку склонен не обманывать и выманивать, а отнимать то, что ему нравится.

Он не считает себя лучше других. Скорее, он убежден, что другие хуже него — то есть слабее (во всех смыслах этого слова). Мораль его проста: если человек не может удержать то, что имеет, то он и недостоин это иметь. Если я могу что-то отнять у него, значит, я вправе это сделать. Все решает сила (опять же в самом широком смысле слова).

Такие люди обычно не пытаются внушить к себе симпатию — скорее, они хотят, чтобы их боялись (или, на худой конец, не связывались бы с ними). …Такие люди предпочитают политику кнута — начиная от демонстрации обычной бытовой наглости и кончая ломанием костей. Тем не менее слабые и завистливые иногда восхищаются подобными людьми, лебезят перед ними. Иногда возникает даже своеобразный культ бандита и насильника, прославляемого в качестве «сильной личности».

Если говорить о массовом аморальном поведении, то это поведение оккупанта. Так ведут себя люди «со стороны», пришедшие в общество извне.

И второе…

Варварство

Народы-диаспоры образуют нечто вроде промежуточной зоны между цивилизацией и ее противоположностью, то есть чисто паразитическими сообществами, использующими для достижения своих целей насилие и обман. Такого рода сообщества мы будем именовать варварскими, а соответствующее поведение — варварством.

Подобное словоупотребление может вызывать вопросы. Под варварством сейчас принято понимать низкий уровень развития какого-то народа или цивилизации. При этом молчаливо предполагается, что причиной варварства является задержка развития (нечто вроде того, что бывает со школьником-прогульщиком, которого оставляют на второй год). Более того, считается, что все народы когда-то были такими, какими остались и сейчас варвары, так что варварство — это наше общее прошлое. Есть, впрочем, и альтернативная точка зрения (которая, впрочем, потихоньку становится господствующей). Согласно этой последней, варварство — это не варварство, а другая культура, некий особый замкнутый мир.

Обе эти теории, при всех своих внешних различиях, исходят из одной неочевидной предпосылки. А именно, они предполагают независимость варварских культур от культур цивилизованных. Цивилизация живет сама по себе, варвары сами по себе. К тому же обе эти теории склонны в некотором смысле списывать варварство со счетов: будь оно всего лишь «низшей ступенью развития» или же самостоятельной «культурой», все равно развитие единой мировой цивилизации не оставляет ему шансов на сохранение — в первом случае вследствие «естественного просвещения», во втором — в силу культурной экспансии.

Мы, напротив, полагаем, что варварство тесно связано с цивилизацией, и даже (в некотором смысле) порождается ею. Более того, варварство — вторичное (по отношению к цивилизации) явление (?! этот вопрос нужно осветить отдельно — Г.Н.).

Варварские сообщества следуют «антиэтическим» законам зла. В подавляющем большинстве случаев речь идет о насилии.

Говоря попросту, варвары — это люди, существующие за счет того, что они могут доставить другим неприятности. Цивилизации приходится непрерывно откупаться от них, поскольку это обычно (в каждый данный момент) кажется более простым и дешевым выходом из положения.
Варварство является принципиальной позицией. Жить за счет насилия для настоящего варвара — это нечто достойное восхищения, предмет гордости, этическая ценность. Такое отношение к жизни в среде этих сообществ разделяют все, а не только те, кто реально смог стать разбойником или убийцей. Например, любая женщина из такого сообщества гордится, что ее муж и сыновья убивают людей и приносят домой добычу, и презирает их, если они кормят семью за счет честного заработка.

Но варвары существуют за счет цивилизации не только в этом смысле. Как правило, и внутренняя структура варварского сообщества (прежде всего система управления, то есть власть) держится за счет ресурсов и средств, предоставляемых цивилизацией. Обычно варварская правящая верхушка распоряжается техническими или идеологическими ресурсами, созданными цивилизацией и принципиально недоступными для изготовления или создания в самом варварском обществе. Настоящее варварство еще не там, где все ходят с дубинами (и каждый может сделать себе такую же дубину). Настоящее варварство начинается там, где все ходят с дубинами, но вождь и его охрана носят стальное оружие (которого данный варварский народ делать не умеет), а еще лучше — с автоматами и гранатометами. Первый и главный признак развитого варварства — это использование властью (и прежде всего властью) технических средств (особенно оружия) и идеологии, произведенных в цивилизованном обществе, причем таких, которых сами варвары не способны изготовить и тем более изобрести. Наиболее характерное внешнее проявление варварства — нарочито примитивные и дикие нравы в сочетании с развитой чужой (купленной, краденой или отнятой) материальной культурой. Монгольский хан, кутающийся в китайские шелка; африканский вождь на «джипе» и с «калашниковым» на шее; пуштун со «стингером» на плече — вот это и есть варварство. Варварство выживает, борясь с цивилизацией средствами самой цивилизации.

Не менее важным моментом является заимствование (то есть кража) идеологических или религиозных концепций. Варварские вожди бывают прекрасными ораторами, умеющими произносить слова «вера», «свобода», «право», или, допустим, «шариат» — в зависимости от того, что производит впечатление на подданных и на своих противников. Варвары прекрасно умеют оправдывать варварство, причем обычно они делают это «цивилизованными» интеллектуальными средствами.

Все сказанное заставляет сделать вывод о том, что варварские культуры преступны. Так оно и есть. Варварство отличается от обычной преступности только своими масштабами. Разумеется, делишки воровских шаек или мафиози не идут ни в какое сравнение с целыми варварскими «республиками», «независимыми государствами» и т.п., но суть их деятельности та же самая.

Особый интерес представляет своеобразная красота варварства — и, соответственно, периодически вспыхивающее восхищение части цивилизованных людей варварами. Ответ довольно прост: варварство стремится выглядеть привлекательным; это часть его политики мимикрии. Нигде не уделяется столько внимания бытовой эстетике, сколько у варваров, а их вожди обычно прямо-таки утопают в экзотической роскоши.

(Надо отметить, что массовая культура, эксплуатируя интерес к экзотике, закрепляет в общественном сознании цивилизованных людей «обаяние» варварства.)

Нетрудно заметить, что проявления варварства имеют место и в рамках цивилизованных сообществ. Прежде всего, речь идёт о преступности, но не только о ней. Носителями варварства могут быть коллективы или общности людей, которые внешне совершенно не производят подобного впечатления. Более того, варварское (по сути) поведение может выглядеть подчеркнуто «культурным». Все зависит от того, как при этом используется культура. В принципе, нет ничего невозможного в том, чтобы применять любые достижения цивилизации (вплоть до самых высших) точно так же, как дикарь использует автомат, — для того, чтобы угрожать другим.

(…Дальше у Крылова несколько срывает резьбу и он начинает записывать в варвары русскую интеллигенцию. У интелей есть много способов сказать «кака», Пикитан со Шлёнским, если помните, советскую интеллигенцию умудрились запихнуть в буржуа.
Кстати, сам Крылов — krylov — с т.зр. менталитетов Переслегина кажется мне какой-то помесью буржуа и интеля.)

Мне кажется, эту книгу тоже стоит процитировать.

СУ-1 (родоплеменная формация)

Эта формация сформировалась ещё в те времена, когда не существовало человека разумного, это наиболее древняя СУ, берущая свое начало от стаи. Родоплеменная формация была самая длительная в Истории человечества, и многие из её принципов стали неразрывной сутью человека. Если рассмотреть СУ-1 с точки зрения организационной структуры, то она предстанет в виде звездообразной структуры, в которой центром принятия решения и формирования команд управления является вождь. Связи носят непосредственный прямой характер, вождь выдаёт команды каждому члену племени. Это будем считать прямым управлением.

Теперь рассмотрим, как формируется Власть в племени. Власть в родоплеменной формации формировалась первоначально или в случае гибели вождя и отсутствия наследника, с помощью оценки личных качеств членов племени. В результате новым вождем, как правило, становился более сильный, более удачливый охотник. Под этим лежал глубокий смысл для Социума, т.к., если этот охотник удачлив, значит, он может формировать правильные управляющие команды и приносить больше жизненно необходимых ресурсов в племя, т.е. это было объективно ВЫГОДНО племени. Передача власти в племени по наследству тоже имела определённый смысл, т.к. вероятность того, что наследник сохранит качества, приносящие выгоды племени были достаточно велики — сыновья обычно похожи на отцов.

Теперь посмотрим, как осуществлялась добыча необходимых племени ресурсов. Вождь, как правило, участвовал непосредственно в процессе добычи ресурсов, при этом, неся дополнительную функцию по управлению, и его компетенция в целом была представлена равномерно во всем спектре деятельности племени.

Результаты совместной деятельности распределялись по принципу, каждому члену племени небольшую гарантированную долю калорий, и дополнительные калории и лучшие куски тем, кто был наиболее полезен сейчас Социуму, для того чтоб с одной стороны закрепить полезные качества, с другой, чтоб сформировать статусные признаки и тем самым стимулировать других к развитию полезных качеств.

Первобытный человек… был членом племени и его идентичность определялась племенем. Поведение человека, живущего в подобных сообществах, полностью определяется коллективным сознанием.

«Личности человека в нашем понимании, то есть личности, как воли, в ранней первобытности не существовало. Человек был, жил, наслаждался, боялся, радовался, страдал, переживал сложнейшие эмоциональные состояния, но не имел свободной воли, ощущения возможностей. Его реакции на вызовы окружающей среды (в наиболее общих и существенных для общества случаях) были инстинктивными или обусловленными «ситуативной энциклопедией», т.е. памятью и опытом. Зато реакция надличностного субъекта (Я-общины) была подобной нашей. Человек в полной мере не принадлежал себе ни вовне, ни внутри. Но его эмоциональный мир был необыкновенно богат, он чем-то напоминал зрителя захватывающего фильма: ничего не зависит от него, но он живет, переживает и сопереживает».

(Феллер В., «Мудрый змей истории».)

Таким образом, повседневное управление в первобытном племени осуществляет даже не вождь, а коллективное племенное сознание, которое и определяет на 90% действия каждого члена племени в каждый момент времени.

Получается довольно занятная вещь, если вождь успешен и удачлив в хозяйственной жизни племени, то значит, его КМч (Когнитивная Модель человека — Г.Н.) наиболее точно отражает Природу, что приводит к адекватным реакциям, сказывающимся на результатах охоты, рыбалки, собирательства. Это в свою очередь приводит к тому, что при взаимодействии его КМч с КМч других членов она преимущественно побеждает. Таким образом, ОКМ (Объединённая Когнитивная Модель — Г.Н.) племени наиболее близка к КМч вождя племени. Фактически происходит, что наилучшая КМч побеждает в конкурентной борьбе и доминирует над другими КМч. Учитывая то, что внешних носителей ОКМ в тот момент не существовало, то носителями являлись сами члены племени, при этом они не оперировали ОКМ племени, а только выверяли по ней свои КМч. Манипулировать ОКМ племени мог только вождь, именно он, таким образом, обладал субъектностью которая и формировала идентичность племени, все остальные члены племени, сравнивая свои КМч входили в контур управления.

ОКМ в СУ-1 представляет собой единую структуру, которая связана с одним индивидом.

Ну и так, на всякий случай…

СУ-1,5

Если управление племенем было адекватным, то ресурсов у племени много, рождаемость в таком племени высокая, и спустя короткое время становится очевидным, что людей стало слишком много, и напрямую управлять ими уже невозможно.

На этом этапе начинают формироваться промежуточное звено управления, которое восполняет недостаток команд управления из-за возросшей численности племени. Эти помощники вождя «1» (первого уровня — Г.Н.) получают управляющие сигналы от вождя и далее транслируют их на остальных членов племени, локальные решения не выходящие за пределы их широты кругозора помощники «1» принимают самостоятельно. Одновременно они осуществляют контроль за исполнением указаний вождя, являясь локальным контуром обратной связи. Таким образом, введение промежуточного контура управления, позволяет сохранить уровень управления социумом на адекватном уровне при возросшей численности. При этом впервые начинает проявляться новый эффект, суммарное количество профессий и навыков племени становится равно или превосходит это количество у вождя. Таким образом, уровень компетенции и специализации племени оказывается выше, чем у вождя.

Но выход из этого был найден достаточно быстро, помощники вождя «1» стали специализироваться, одни специализировались в охоте, другие в рыбалке, третьи в собирательстве, четвертые в обработке и т.д.. Уровень компетенции каждого помощника был выше, чем компетенция вождя, но вождь охватывал за счет снижения компетенции более широкий спектр жизнедеятельности племени и мог видеть общую картину обобщённо.

Возникла ситуация когда отдельные члены племени специализировались только на одном виде деятельности и соответственно достигли большей профессиональности чем вождь или помощник «1». В тоже время они потеряли в широте кругозора и возможности оценивать ситуацию в комплексе, целиком полагаясь на ширину кругозора вышестоящего в иерархии.

При этом команды вождя помощникам носили не конкретный приказ, а обобщённый, который помощник интерпретировал исходя из своей подготовки и специализации.

…становится видно, что впервые компетентность одного из членов племени становится ниже единицы, т.е. он не в состоянии эффективно обеспечить самого себя продовольствием, и это вождь. Возникла ситуация когда за расширение своей широты кругозора вождь заплатил профессиональностью и стал первым в Истории чиновником, т.е. человеком получающим вознаграждение только за управляющие сигналы. Но за счёт выросшей профессиональности племя легко покрывало эти издержки управления, «штраф за сложность» был не велик, по сравнению с выигрышем.

В сознании родоплеменного образования одним из признаков легитимности властных функций является широкий кругозор и умение оперировать широким набором понятий. Таким образом, для того чтоб быть признанным в родоплеменном обществе необходимо продемонстрировать наиболее широкий кругозор и наибольшую компетентность. Учитывая, что это возможно только при длительном специфическом обучении, институт старейшин в племенах, является вполне органичным.

Так как рост количества и качества информационных моделей происходит по мере взросления человека, то почитание старших становится вполне понятным, так как они обладают большей информацией об окружающем и являются ценным ресурсом для освоения материи, за счёт обучения (передачи Информации о Материи).

Один из интересных вопросов о том, кто и как формирует власть в СУ-1,5. Передача власти вождём одному из помощников «1» не была оптимальна, т.к. он был узким специалистом в одной из областей деятельности племени и не мог охватить все стороны жизни племени. Наследник вождя обычно воспитывался исходя из того, что он представлял всё племя целиком и контактировал со всеми помощниками «1», что позволяло ему получить более разностороннюю подготовку, т.е. широту кругозора, хоть может и не быть абсолютно лучшим в каком-то деле. В тоже время сыновья помощников вождя, как правило, специализировались в той же области, что и отец и имели более выраженную специализацию, т.е. профессиональность. Таким образом, вождь продуцировал себе замену за счёт подготовки более разносторонне подготовленного наследника.

Этот же механизм выбора в руководители более разностороннего и срабатывал в случае, когда вождь погибал, не оставив наследника. В этом случае, собирались помощники «1» и выбирали нового вождя из своего числа… Значит вероятность, что будет выбран самый коммуникабельный и компетентный в более широком спектре с наибольшей широтой кругозора становится значительно выше, чем всех остальных вариантов. Так выбирая нового вождя, каждый руководствуется тем, на сколько он компетентен в именно его делах, и скорее будет доверять тому, кто хоть что-то понимает, чем тому, кто имеет слабое представление.

Далее по мере того как новый вождь станет формировать управление, его специализация будет расширяться за счет обучения от помощников «1».

И вот уже помощники «1» не справляются, и фрактально воспроизводят ситуацию, создавая более узкоспециализированных помощников «2». Так, например помощник вождя по охоте «1» из-за увеличения группы охотников создаёт группу по охоте за мелкой дичью, группу по охоте за крупной дичью, группу разведчиков угодий. Для руководства этими группами он выбирает старшего группы, фактически помощника «2». После чего у него тоже появляется возможность не заниматься охотой непосредственно, а только транслировать с последующей детализацией команды для помощников «2» и участвовать в перераспределении ресурсов.

Т.е. впервые профессия «управленец» (чиновник) человек получающий ресурсы за выдачу управляющих сигналов появилась в системах управления социумом СУ-1,5, когда стало возможным получать ресурсы в обмен на информацию. При этом специализация управленца как исполнителя понизилась, его профессиональность уменьшилась, но ширина компетенции расширилась (ширина кругозора увеличилась).

Вождь получал информацию уже не сам, а опосредовано, через впервые зарождавшиеся каналы коммуникации. Именно тогда стали посылать гонца, чтоб рассказать вождю об увиденном и получить управляющие указания. Это было ещё до изобретения письменности, поэтому пакеты информационных посылок были просты и крайне конкретны.

Ахиллесова пята такого племени в делегировании власти. Делегирование власти адекватно только в результате смерти вождя без наследования. В этом случае срабатывают выборы, и выбор наиболее дружественного и разностороннего для большинства. Именно поэтому в родоплеменной формации смена власти через убийство вождя было обычным делом. И первое поколение после этого племя, как правило, процветало, но потом всё повторялось вновь. Причина тут в том, что помошники «1» не выбирались по аналогичному принципу помошниками «2», а назначались вождём исходя из принципов благонадёжности. Т.е. во главу угла был поставлен не принцип нарастания компетенции, а принцип консервации иерархии, в результате помошник «1» не всегда имел нарастающую компетенцию в узком вопросе, а мог иметь и более низкую, чем вождь, а как следствие и неадекватность управления. При малом количестве членов племени это нивелировалось за счёт небольшого числа профессий и низкой специализации, но уже при росте племени до тысячи и более такие локальные неадекватности стали приводить к расколам и междоусобным войнам между отколовшимися от родительского племени ветвями.

По мере роста численности и расселения людей СУ-1,5 начала рушиться. Причин для того было несколько.

1. Неразвитые системы связи и коммуникации, делающие невозможным оперативное управление.
2. Избыточный поток элементарной информации, от членов социума, которую невозможно было обрабатывать при тех системах связи и коммуникации.
3. Отсутствие вертикальной мобильности в иерархии управления, кроме как насильственным путём, т.е. перемещение по вертикали снизу-вверх было возможно только насильственным путём, методом устранения вышестоящего. Смещение вниз вообще не было предусмотрено.
4. Вертикальная мобильность осуществлялась не по принципу расширения компетенции, а по принципу нарастания агрессии, в результате чего верхушку больших племён составляли довольно агрессивные группы.
5. Нарастание уровня агрессии в звене управления привело к бесконечной череде межплеменных войн.