Юг. Дополнения

 
(автор: gest)
(2008 год)

 

…Надо разъяснить ещё один момент. Позволите мне небольшое отступление? Ладно, что Крылов все описания даёт с позиций интелей или буржуа, это связано с его собственным менталитетом. В конце концов, этические системы охватывали представителей всех менталитетов, несмотря на наличие у каждого из них своего, узнаваемого «дома».

Но с властью и иерархией Крылов несколько запутался. «Стала возможной ситуация, когда правителя не видят и не знают лично большинство подданных, и тем не менее подчиняются его приказам» — это он связывает исключительно с Востоком, не с Югом. Армию — с Югом (что ошибочно). Ислам — опять же с Югом (в чём есть своя логика, но что не всегда сочетается с другими его словами о Первой этической системе). Более того, он пишет, что сталинский СССР тяготел к Югу, хотя это было вполне себе централизованное государство. При этом, я согласен с Крыловым в том, что «появление первых централизованных империй связано как раз с возникновением и развитием Второй этической системы… Возникла иерархическая система управления, при которой приказы стали «спускаться по инстанциям». Стало возможным, наконец, делегирование полномочий, то есть временная или постоянная передача власти от одних людей другим».

Попытаемся разобраться.

«Если «самым лучшим» в обществах первого типа считается «свой парень», ничем не отличающийся от окружающих (то есть выдающаяся посредственность), делающий то, что делают все (и делающий это лучше всех)…»

Не всегда, я об этом уже писал. Именно в «обществах первого типа» возникает миф о Герое, который такой, да не такой, и отличается от окружающих. И всякий настоящий вождь должен быть в чём-то уникален, чем-то выделяться, иначе не понятно, почему все должны слушаться именно его. Эти отличия могут быть чисто внешними — одежда, головной убор, какие-либо знаки статуса — но они должны быть, этого требует человеческая психика. И дочеловеческая тоже.

Собственно, сам-то Крылов это осознаёт. Вот он описывает собственный сон: «Экспедиция — международная, под эгидой ООН. Кандидатуру командира корабля навязали африканские страны по дипломатическим каналам, так как это поднимало престиж Африки. Выбор кандидатуры был обусловлен внутриафриканскими раскладами: он является фигурой, выдвинутой одним очень уважаемым африканским племенем. Его положение в племени, в свою очередь, связано с его происхождением — он из семьи потомственных колдунов. Особенно важно, что он отмечен «знаком свыше» — той самой редкой болезнью, о которой идёт речь. Носители этой болезни почитаемы». Уникальность связана с властью.

Я на днях попал на вторых «Пиратов Карибского моря», по телевизору.
Ситуация. Герой Орландо Блюма попадает в плен к каннибалам. Его отводят к вождю, в котором он с удивлением узнаёт Джонни Деппа… т.е. капитана Джека-Воробья, а затем кидают в клетку к остальным членам команды. Выясняется, что каннибалы во главе с местным шаманом приняли Джека-Воробья за бога в человеческом обличье, поэтому и выбрали его своим вождём. «Но почему он нам не поможет, он же вождь?» — «Он вождь, только пока ведёт себя, как вождь. К тому же, они вскоре собираются съесть тело Джека, чтобы освободить скрытое в нём божество». И получить его божественную силу, надо понимать.

Классический Юг. «Он вождь, пока ведёт себя, как вождь». Джек-Воробей вёл себя так странно и необычно, что местные решили объявить его богом и своим предводителем. Раз он не совсем человек, он вполне достоин быть вождём — и священной жертвой. Чтобы подчеркнуть уникальность вождя, каннибалы нарисовали капитану Джеку три пары глаз на щеках и одну на веках, чтобы у него было восемь глаз даже тогда, когда он закроет свои настоящие. (Понятно, что создатели фильма не сами выдумали тему вождя-жреца-бога-жертвы, а взяли её из «Золотой ветви».)

Итак, концепция исключительности вождя вполне сочетается с Югом, вернее, непосредственно вытекает из логики Первой этической системы. Отсюда рукой подать до архаичной деспотии, которую Холмогоров справедливо относит к Югу: «Государство в такой системе приобретает характер священной деспотии, власти царя-жреца, который концентрирует в себе магические силы, воплощает их. А если вдруг он их утрачивает, то надо его как можно скорее убить и заменить новым. Граждане этого государства — это не граждане собственно, а люди, объединенные общим магическим культом, те, кто от этой священной магической власти так или иначе зависят в своей жизни. На этой архаической основе можно было добиться довольно впечатляющих результатов развития цивилизации, как добились их древние египтяне, вавилоняне, майя, ацтеки».

Да, деспотия во главе с царём-жрецом — это ещё не Восток, это Юг, но эволюционирующий в сторону Крайнего Юга, где стабильность поддерживается за счёт искусственного подавления высших уровней варварской ментальности, при помощи принципа «делай, как все», тотальности южного полюдья. Здесь появляются приказы, именно как поведение, навязанное внешней силой, волей могучего правителя (внушение, если хотите), здесь изобретают способы транслировать это поведение через время и расстояние — гонцами, письмом, обелисками. Другое дело, что варвары, сами по себе, подобное создать не могут. Необходима прослойка древних интелей, отвечающих за магическую компоненту, всё то, что позже назовут «религией», «идеологией» и «наукой». Недаром в племени каннибалов, куда попал Джек-Воробей, главным был шаман, не вождь.

«Это связано прежде всего с отказом от идеологии «вождя» как «первого среди равных», принятой в обществах Юга. Напомним, что в них руководитель не столько отдает приказы, сколько подает пример: его слушаются только пока он сам является образцом для подражания».

Во-первых, идеология «первого среди равных» возникает при феодализме, и это Восток по Крылову. Царь-жрец, деспот, уж никак не может быть подобен своим подданным. Он бог или потомок богов. Как мы уже сказали, он имеет право отдавать приказы, не подавая пример, людям, большинство из которых его никогда не видело. А во-вторых, тут есть нюанс, между «являться образцом для подражания» и «вести себя, как вождь», и этот нюанс Крылов не улавливает. Ведь в деспотии у правителя просто нет других вариантов поведения, он вынужден олицетворять власть.

«Если в обществах Первой этической системы центральной фигурой является вождь, то в обществах второго типа — царь. Разница между этими фигурами огромна. Иногда она доходит до прямой противоположности. Например, в сражении вождь всегда сражается в первых рядах, воодушевляя людей личным примером. Разумеется, правитель должен сам быть воином, и не последним, а (желательно) самым лучшим и самым сильным. Царя же везут в обозе и тщательно охраняют. Он может быть старым и немощным, а с действиями на поле боя он знакомится только по донесениям. Никто и не ждет от него проявлений высокой доблести. Однако, как показала дальнейшая история, цари выигрывали сражения чаще».

Повторяем пройденное. На Юге богоподобного правителя именно что везут в обозе и тщательно охраняют, потому что с ним связана сила племени — по крайней мере, так говорят жрецы. Великому вождю не нужно никого убивать голыми руками — достаточно, если про него рассказывают, что он может убивать взглядом. А если на стеле высекли, что царь — великий воин, самый лучший и самый сильный, то так оно и есть. Информационные технологии — изобретение интелей. (Сталину не нужно было появляться на передовой и выезжать в войска. В только что завоёванный Берлин Сталину тоже лететь не потребовалось, хватило того, что эту сцену вставили в художественный фильм.) Наконец, есть ещё ислам, где самым-самым является Аллах, которого вообще никто не видел, кроме пророков, может быть. Подражать ему, очевидно, невозможно, можно только верить и надеяться на его милость. И есть люди, которые толкуют волю Аллаха, и передают её остальным. Их слушают и им подчиняются, даже если они стары и немощны.

Эту «интельскую» компоненту развитых обществ Юга Крылов совсем упустил из виду, поэтому у него практически не упоминаются шаманы, жрецы и толкователи Корана.

 

==========

 

Говорят, Сталин однажды написал на полях книги «Материализм и эмпириокритицизм» следующие слова:

1)слабость
2)лень
3)глупость

– единственное, что может быть названо пороками. Все остальное — при отсутствии вышеуказанного — составляет несомненно добродетель!

Если это так, то перед нами классический образчик Южной этики, причём осознаный и отрефлексированный.

[По Крылову, Сталин и был носителем Южной этики; с ним Крылов связывает период, когда в СССР навязывались южные нормы, на базе обычного для России Севера.

«Нельзя утверждать, что полюдье «выпустил на волю» Сталин и его сподвижники. Скорее наоборот, полюдье поддержало Сталина и дало ему власть. У него просто хватило смелости воспользоваться этим фактором, не обращая внимания на гигантские издержки. Все остальные политические силы просто не решились на это — не столько из человеколюбия, сколько из-за того, что не чувствовали в себе сил удержать разгулявшуюся стихию полюдья в каких-то рамках. Сталину, впрочем, тоже это не всегда удавалось. У него, однако, были определенные преимущества. Не последнюю роль сыграла и его национальная принадлежность.

Сталин был представителем очень древнего народа, до сих пор живущего по законам Первой этической системы . Для него такие вещи, как всеобщая уравниловка, культ вождя, кровная месть и т.п. казались естественными и понятными. «Социализм» он понимал (вернее сказать, ощущал) как цивилизацию Юга, то есть общество, построенное на первой этической системе, «как все, так и я», а торжество коммунизма — как восстановление древнего Юга во всем его великолепии».]

Здесь снова нужно сказать о том, что одни и те же слова в разных этических системах и для разных менталитетов означают немного разные вещи.

Север поставит антонимом «лени» — «трудолюбие», то есть полезную деятельность. Продавец наркотиков не может считаться трудолюбивым. Но Юг позитивно оценивает любую активность. «Лень» близка к «скуке», «унынию» и «отчаянию», то есть к базовой эмоции, которую Крылов определил через «безразличие к своему«; это именно то, с чем борется Первая этическая система. «Преступные действия» — абсурд, оксюморон.

Точно также, антоним «глупости» — это не мудрость, способная предостеречь от неправильного действия, не умение работать с абстрактными категориями, и не гениальность, которая вполне может быть связана с неадекватностью. В Первой этической системе, которую создавали варвары, а не интели, ум — это хитрость, способность успешно планировать и осуществлять активные действия.

Иногда приводят и полную версию сталинской записи, которая продолжается следующим образом:

«NВ! Если человек

1) силен (духовно)
2) деятелен
3) умен (или способен), то он хороший, независимо от любых иных «пороков»!

(1) и (3) дают (2)».

Собственно, вот и оно. Сильный и способный человек всегда деятелен, а значит — прав. Какой бы сволочью и негодяем он не был, и что бы не творил, он добро — пока его не убьют другие, более сильные и способные, то есть ещё более «хорошие». Это Юг.

Заметим, что именно в рамках Южной этики Сталина ни в чём обвинить нельзя. Он в полной мере реализовал своё право на свободу.

(Хотя здесь будут сложности с интельским пониманием «справедливости». Справедливости тут никакой нет.

«Медведь был безобразным и грязным животным. Однако добрее его не было никого во всем лесу. Но звери замечали только его внешность, на, что медведь жутко обижался, ловил их и жёстко избивал ногами, поэтому звери его не любили, хотя он был очень добрым и веселым. Он любил задорные шутки, звери его скоро жутко возненавидели и били. Да, трудно быть на свете добрым и веселым.

Волк был тоже безобразным и грязным. И еще он был злым и жестоким. Но звери не испытывали к нему ненависти и не били, потому что волк умер еще в раннем детстве, потому что медведь родился раньше волка. Да хорошо, когда добро побеждает зло.

Заяц тоже был злым и жестоким. И грязным. И еще он был трусливым. Гадости заяц никому никогда не делал, потому что боялся, но его все равно сильно били, потому что зло всегда должно быть наказано».

И моральной оценки нет. Конечно, развитому варвару, вроде нашего Славы, сталинский режим может не нравится, как ограничивающий его личную свободу и право на действие. Но… «медведь родился раньше». Если никто не смог оказать Сталину сопротивления, значит, он был в своём праве; а кто не сопротивлялся, тот сам виноват. Слабых и трусливых бьют.

…Не стоит забывать и о том, что Переслегин затипировал Сталина в интели с оттенком буржуа. То есть базовый интель, но исповедывающий Южную этику; суггестор, забравшийся на самый верх и заставивший считать себя суперанималом. Из этого есть разные любопытные следствия… ладно.)

Я, в сущности, хотел сказать о другом.
Власть родилась на Юге и достигла своих высших форм на Востоке. Армия и искусство войны родилось на Востоке. Но сама Война, как идея, как пространство войны — это Юг.

Действительно, в чём можно обвинить человека на войне, или целую армию?

В слабости — в отсутствии ресурсов. «Почему вы сдали крепость?» — «Во-первых, не было пороха…» — «Всё, этого достаточно!»
При наличии возможности действия — в моральной слабости, неважно, что послужило её причиной, лень или отчаяние (для Юга это одно и тоже). «Безразличие к своему».
Или в глупости, неспособности — если есть и ресурсы, и моральный дух, но не хватает информации, нет представления о противнике, о принципах стратегии, о том, что и как нужно делать.

Это — пороки. Только их и стоит обсуждать, если мы не выходим за пределы пространства войны. Если у армии/солдата есть сила, моральный дух и умение действовать правильно в любой обстановке, если армия побеждает — это хорошая армия.

В этом смысле, полководца вполне можно обвинить в том, что он чего-то не знал. Знать — это его обязанность.

 

==========

 

Крылов, формулируя свой идеал патриотизма:

«Настоящий правильный патриотизм состоит совсем не в этом. А в спокойном, даже угрюмом, понимании того, что
а) есть наши, и есть враги;
б) своих — какие бы они ни были — надо любить и делать им хорошо;
в) врагов — опять же, какие бы они ни были — надо ненавидеть и по возможности делать им плохо.

Как ни странно, но нормальная обывательская реакция на жизнь обычно бывает совсем даже обратной. То есть — «своим» обычно срут, перед «чужими» же (и — особенно — перед врагами) заискивают и кланяются.

На самом деле «благородный муж» (да жэнь) отличается от «подлого человечка» (сяо жень) ровно одним. Благородный делает добро друзьям, и наказывает врагов. Подлый же поступает наоборот».

Вот это и есть Южная этика. Крылова частично извиняет то, что он писал это по поводу терракта на Дубровке; но это не отменяет того факта, что его тогдаший идеал — Юг, Первая этическая система. Обратите внимание, что в качестве главной отрицательной эмоции, отличающей достойного человека от недостойного, нам предлагают пофиг, безразличие, равнодушие к своему. (В то время как для Востока это будет страх, для Запада — зависть, для Севера — ненависть.)

И далее, Крылов пишет:

«При этом не стоит думать, что у «подлого» нет на то причин. Напротив, они есть, и они весьма весомы. «Свой» на то и свой, что «всё стерпит». Поэтому ему можно гадить, на него можно срать, ему можно врать. «Чужой» же, напротив, ничего терпеть не будет, особенно если он враждебно настроен… Чужого надо ссать. А ссать — значит уважать. Для сяо жень «ссышь значит уважаешь» — непреложная истина…

В результате мы имеем вот что. Папа плохой: не купил «лисапет». Мама плохая — не пустила вечером гулять. Мальчик Серёжа хороший — у него кулачищи во какие, а не убил, даже бил не сильно, а потом «взял в компанию»…»

Сравните со следующими фантазиями о крутости:

В «северной этике» временные формулы выглядят как «сегодня другие не должны делать мне то, чего я не делал им вчера» и «завтра другие не должны делать мне то, чего я им не делаю сегодня». В виде мема эта позиция известна как «а мог бы и полоснуть«. Иными словами, «у меня была возможность полоснуть вас, но я этого не сделал — и вы не имеете права полоснуть меня». «Я могу полоснуть вас, но я этого не делаю — и у вас не будет такого права завтра».

Если кто не понял — эта формула освещает кажущееся противоречие советской «борьбы за мир». Идеологическая упаковка этого дела мне неинтересна, а вот само поведение здесь именно что сумма «я могу вас полоснуть + я этого не делаю». Парады, ракеты, впечатление невообразимой мощи, военное присутствие где ни попадя (при этом с минимумом «горячих» конфликтов) — и искренние уверения в том, что Советский Союз стремится к миру. Миру мир, ага. Конечно, это исходило от «северного полюдья», а не от тех этических систем, которые должны были его ограничивать… тем не менее, «северный» способ сказать «я хороший» именно таков: «я не делаю (не делал) тебе неприятностей, которые вполне могу (мог бы) сделать».

Любопытно, как эта формула проявляется в «боях за историю» с лимитрофами. Можно достаточно уверенно говорить, что теория «советского блага» — «советская власть сделала вам много добра» — потерпела в них поражение. Причины указаны выше — теории «западного блага» противостоять невозможно в принципе, она системообразующая для целого «цивилизационного блока», а «советское благо» — это так, наспех состряпанное объяснение, привязанное к (уже? ещё?) плохо сформулированной идеологии, не обеспеченной никакими государственными ресурсами (идеология «советизма» даже в РФ явной поддержкой властей не пользуется). Совершенно разые весовые категории.

И вот — в «боях за историю» зазвучали уже правильные с точки зрения «северной этики» возражения: «с вами по-доброму обошлись, хотя можно было и не по-доброму, а как полагается»; с выходом на аргументы и «как» полагается (часто с примерами с того же самого Запада), и «почему» полагается (с разрушением картины невинных суверенных пусичек, изобиженных красными охальниками).

Такой подход теорию «западного блага» не кроет, но и она его не кроет, ибо они равно самодостаточны. С этой позиции сбить невозможно. В отличие от позиции «советского блага»».

Только это не Северная этика. Это мечта о том, чтобы стать мальчиком Серёжой, которого все боятся, абсолютно «южная» по сути своей мечта. «Я же тебе не отмудохал, а мог! Отмудохал, но не до смерти! А мог вообще убить… Как за что? Было за что! Я тебе, считай, жизнь спас, ты теперь мне по гроб жизни обязан». При этом (см. выше), даже в Южной этике подобный подход работает только с самыми жалкими и подлыми (то есть слабыми) её носителями.

И ещё в тему «ссышь, значит уважаешь»:

«Во-вторых, усилить мотивации по страху и безразличию субъекта к нам. То бишь субъект должен понимать, что налезать на русских — это игра с сильно ненулевой суммой. Если хотите, должно даже изобрести какой-нибудь культ излишнего применения силы, не обязательно военной».

Сравните (из «Поведения«):

«Если совместить представление о добре и принцип: «делай другим то же, что они тебе», получим понятие о добре, как оно функционирует в рамках Первой этической: делай другим больше, чем они сделали тебе».

Повышение ставок является этичным во всех этических системах, но только на Юге речь идёт об усилении «ответно-превентивных действий». Мы можем бить наших недругов сильнее, чем они бьют нас, можем бить их заранее, но за рамки Южной этики всё равно не выйдем.