Юг. Южная этика

 (автор: gest)
(2007 год)

 

1. Первая этическая система, Юг

Основной принцип: Я должен поступать с другими так, как другие поступают со мной.
Полюдье: Я должен поступать так, как другие.
Отрицательная эмоция: скука.

Напоминаю, что речь идёт о фэнтези 🙂

Мне с моим образным мышлением легче представить этические системы в виде неких домиков, в каждом из которых действуют те или иные описанные Крыловым правила, с теми или иными оговорками. Я задал себе вопрос — к какому «дому» тяготеют представители каждого из четырёх менталитетов?

Южный дом, безусловно, населяют варвары. По крайней мере, именно они его изначально построили. Но там есть ряд сложностей, на которые нужно указать.

Хех, «зверь-обоснуй» (vasilisk_ (с))…

С «Юга» у Крылова всё начинается. «В ходе «первичной социализации» (то есть усвоения правил жизни в обществе) подросток усваивает в первую очередь самое простое — а Первая этическая система является самой простой из всех возможных». С варваров начинает Переслегин, этот менталитет формируется первым и связан с самым ранним психологическим возрастом. У Бощенко первой системой управления идёт СУ-1, и это близко к тому, о чём пишет Крылов (СУ-1 безусловно, СУ-1,5 с оговорками).

«Первая этическая система направлена на преодоление скуки и отчаяния, то есть разных форм нежелания жить и действовать… Принято, чтобы те люди, которые считаются (разумеется, в рамках данной этической системы) «достойными людьми», демонстрировали повышенный интерес к жизни, энергию и витальную силу». Подобный идеал, безусловно, создан варварами и для варваров, так как он подчёркивает именно их преимущества. Это они всегда стремятся демонстрировать повышенный интерес к жизни, энергию, витальную силу, сексуальную активность и т.д.
Сравните с тем, что я уже писал. ««В Принце может быть много жестокости — отчасти садистского свойства, отчасти в следствие его толстокожести, происходящей от безразличия и, в каком-то смысле, от праздности!» Жестокость варваров обычно именно такая. Садизм, вызванный скукой, праздностью, толстокожестью. Это злые дети».

Но на деле, Крылов смешивает две похожие, но не тождественные вещи. При этом описывает их то с точки зрения варваров по Переслегину, то с точки зрения буржуа.

Первое, о чём он пишет — эта та самая «СУ-1». Действия каждого человека являются реакцией на действия окружающих. В основном, все просто подражают друг другу, прямо по Поршневу. Кто же тогда задаёт образец для подражания, кто решает, куда свернуть на распутье — налево или направо? «Некто берет на себя право инициативы — делает что-то первым, никому не подражая, а все остальные делают то же самое следом за ним. Тот, кто может так себя вести, является лидером, вождем, главарем данного сообщества людей. Управляет такой лидер не столько приказами, сколько личным примером… Теперь о понятии превосходства. Человек, каким-либо образом его заслуживший (то есть имеющий власть или авторитет), может позволить себе инициативу… Лидер в среде подобного народа — воистину «первый среди равных». Ничего «демократического» в этом нет. Положение лидера в этом случае — это положение вожака в стае. Он имеет право задавать модели поведения, вести остальных за собой — но это только пока он постоянно демонстрирует, что является «самым-самым»».

Итак, достойный человек Юга — тот, в ком много жизненной силы, энергии, «могучий мужчина», который никогда не унывает и всегда готов действовать и вести за собой других. Это и есть вождь, имеющий право навязывать остальным поведение (проще говоря, решающий за них). Он правит по праву сильного и «самого-самого», он лучший воин, лучший охотник, главный осеменитель, забирающий себе самых красивых женщин и самый толстый кусок мяса. Другие смотрят на него со смесью страха и восхищения.

А это уже Бощенко:

«Если рассмотреть СУ-1 с точки зрения организационной структуры, то она предстанет в виде звездообразной структуры, в которой центром принятия решения и формирования команд управления является вождь. Связи носят непосредственный прямой характер, вождь выдаёт команды каждому члену племени… Власть в родоплеменной формации формировалась первоначально или в случае гибели вождя и отсутствия наследника, с помощью оценки личных качеств членов племени. В результате новым вождем, как правило, становился более сильный, более удачливый охотник… Вождь, как правило, участвовал непосредственно в процессе добычи ресурсов, при этом, неся дополнительную функцию по управлению…»

Поведение участников СУ-1 Бощенко оценивает в русле Крылова:

«Первобытный человек… был членом племени и его идентичность определялась племенем. Поведение человека, живущего в подобных сообществах, полностью определяется коллективным сознанием…
Учитывая то, что внешних носителей ОКМ (Объединённой Когнитивной Модели) в тот момент не существовало, то носителями являлись сами члены племени, при этом они не оперировали ОКМ племени, а только выверяли по ней свои КМч (Когнитивные Модели человека). Манипулировать ОКМ племени мог только вождь, именно он, таким образом, обладал субъектностью которая и формировала идентичность племени
».

Т.е., наши протоварвары полностью зависели от племени, их поведение определялось полюдьем Юга по Крылову — делай, как все. И только вождь имел возможность навязывать поведение, делать то, что до него никто не делал. В этом он был ближе всего к современному человеку, став идеалом и образцом для последующих поколений варваров по Переслегину. Вождь и ещё разведчик-следопыт, тот, кто вынужден был надолго покидать племя.

Из этого есть очевидное следствие. «Народы, имеющие в качестве основы поведения Первую этическую систему, как правило, живут, разбитые на небольшие группы или кланы, каждый со своими, отличающимися от соседей, обычаями, преданиями, а главное — авторитетами. Размер клана определяется возможностью непосредственного знакомства и контакта каждого человека с группой лидеров клана (а по возможности и со всеми остальными людьми клана), поскольку нужно все время иметь перед глазами образец для подражания. По этой причине такие народы никогда не бывают большими, поскольку они все время делятся на мелкие группы, относящиеся обычно друг к другу безразлично или (чаще) враждебно». Логично? Логично. СУ-1 по Бощенко также обречена быть небольшой и завязанной на вождя. То же относится к другим примерам Крылова — «стайке ребят, вьющихся вокруг заводилы», «отношениям внутри молодежной компании, банды или любого другого маргинального коллектива».

Понятно, что может возникнуть лидер настолько харизматичный, что сможет объединить вокруг себя сразу несколько групп, племён, кланов, убеждением или насилием. Тогда он сможет навязывать поведение другим вождям и задавать нормы поведения через посредников, которые начинают «светиться отражённым светом» — «Я видел его. Он велик. Велик! Мы должны немедленно идти за ним». Но с его смертью рыхлый союз племён обычно разваливается, история знает такие примеры.

Подходит это варварам? Подходит, варвар по Переслегину в первую очередь ассоциирует себя с небольшой группой лично знакомых ему людей.

А вот здесь довольно простой, но важный момент.
Почему эти группы агрессивны? Потому что все, кто ведёт себя, не так, как они, для них чужаки. Любой чужак подозрителен, чужак враг. Внешнему наблюдателю разница между соседними племенами может казаться ничтожной, но для них самих это не так.
Хорошо. Значит, нередко случаются войны — не в нашем современном понимании, без штабов и линий фронта, скорее набеги, чем затяжные кампании.

Дальше возвращаемся к Бощенко. Он пытается выразить понятную мысль, хотя и несколько косоязычно.

«Всё это послужило основанием для развязывания череды межплеменных войн. Войны между племенами, в конце концов, привели к тому, что в каждом племени начали формироваться воины. Воин это особая профессия, заключающаяся в насильственном изъятии у других племен и индивидуумов ресурсов. Причём для того чтоб это занятие было выгодно, необходимо, чтоб изъятые ресурсы превышали затраченные. Первые же войны показали чрезвычайно высокую рентабельность войны. В случае выигрыша победитель получал как ресурсы проигравшего, так и его самого в качестве раба… Победившее племя получало возможность навязывать свою информацию проигравшему, получая взамен ресурсы… Структура воинских подразделений первоначально напоминала принципы организации охотничьих групп… Включился естественный отбор, уничтожавший не самых сообразительных. В результате во главе групп воинов встали наиболее хитрые и динамично мыслящие. И самое главное, в воинских группах быстрее, чем в «гражданских», работала вертикальная мобильность, которая выбивала в первую очередь худших за счёт противника… Во главе воинской группы стоял самый квалифицированный и профессиональный в боевых искусствах».

Если самое прибыльное дело — это война, то «самым самым» вождём будет лучший воин. Он будет навязывать остальным членам племени соответствующее поведение и вести их в «буйный набег», где слабые отсеются, а сильные и хитрые добудут богатую добычу и поднимутся в племенной иеарархии. Замкнутый круг. Продолжая цитировать Бощенко, «нарастание уровня агрессии в звене управления привело к бесконечной череде межплеменных войн».

Теперь, что характеризует вождя, у Крылова и Бощенко? Вождь навязывает другим поведение. Он делает то, что раньше никто не делал. То есть, он способен на спонтанное, ничем не спровоцированное действие (все остальные либо копируют окружающих, либо реагируют на внешнее воздействие). А это, по Крылову, насилие — делать то, что другие тебе не делали. (Понятно, что анонимная благотворительность тоже попадает в эту категорию, но вряд ли дикари думали именно о таком варианте.) Итак, вождь способен на насилие, это и делает его вождём, и именно насилие, как образ действия, он проецирует и навязывает остальному племени.

Идеальный вождь — это суперанимал. Рыбка, у которой вырезали кусочек мозга, и которая в связи с этим не обращает внимания на поведение окружающих, но делает, что хочет, вынуждая остальной косяк подражать уже ей. То есть да, вождь должен быть достойным — сильным, лучшим во всяком деле, сексуально активным, динамически мыслящим — и в то же время слегка отмороженным. Ничего удивительного в том, что группы, которые возглавляют такие вожаки, «агрессивны, и эта агрессивность не случайна: она является следствием самой же Первой этической системы».

Может, я немного забегаю вперёд, но варвары, живущие в «Южном доме», производят и экспортируют насилие.
В этом плане, грань между Первой этической системой по Крылову и варварством по Крылову, т.е. системой, построенной на насилии, практически отсутствует, их можно изучать в одном блоке.

Сравните: «Общество, основанное на Первой этической, в принципе не может быть терпимым ни в каком смысле — ни к своим, ни к чужим. Все, кто не подражают заданному поведению, плохи — вот его кредо. Какой-нибудь мелкий горский народец презирает земледельцев только за то, что они земледельцы и ведут другой образ жизни. Это презрение больше ничем не обоснованно: земледельцы могут иметь более высокий уровень жизни, быть более культурными, они даже, как правило, не причиняют никакого зла горцам (и даже наоборот, страдают от их набегов) — но они ведут себя не как горцы, и этим все сказано». (К.Крылов, «Поведение».)

Теперь то, что Крылов пишет о варварах: «Жить за счет насилия для настоящего варвара — это нечто достойное восхищения, предмет гордости, этическая ценность. Такое отношение к жизни в среде этих сообществ разделяют все, а не только те, кто реально смог стать разбойником или убийцей. Например, любая женщина из такого сообщества гордится, что ее муж и сыновья убивают людей и приносят домой добычу, и презирает их, если они кормят семью за счет честного заработка». (там же)

Понятно, что речь идёт об одном и том же — особенно, если учесть, что у варваров нет никакого «честного заработка» с фиксированной почасовой оплатой, их образ жизни неразрывно связан с набегами. Женщина презирает мужа, когда он приносит домой меньше, чем другие, потому что быть хуже других — это плохо. С точки зрения Первой этической системы, хорошо — это как у всех, только ещё больше, об этом пишет сам Крылов. Больше золота, отрубленных голов, трофеев, рабов.

Крылов говорит, что разница в том, что этическая система может образовывать цивилизацию, а варварство — нет.
Но извините, то, о чём он пишет в начале — «небольшие группы или кланы, каждый со своими, отличающимися от соседей, обычаями, преданиями, а главное — авторитетами», равнодушно-враждебные по отношению друг к другу — это тоже не цивилизация.

Связь цивилизации с варварством — это сложная тема. Тот же Поршнев писал о том, что Цивилизация порождает варварство, своим негативным, но неизбежным воздействием на Периферию. Для простоты скажем, что варвары — это носители Первой этической системы, адаптировавшиеся к существованию на окраине высокоразвитого общества. Опять же, по Крылову, «именно приспосабливаться общества такого типа могут и умеют, причем даже лучше, чем другие». И это, кстати, ещё одно указание на то, что речь о варварах по Переслегину, чемпионах по адаптации к враждебным условиям и агрессивной среде. Вернее, так: современные носители варварского менталитета, по Переслегину, это как раз варвары, приспособившиеся к существованию внутри высокоразвитого общества, и за счёт этого ставшие не такими уж и варварами. При этом, безусловно, они всё равно могут занимать ниши организованной преступности. Конан у Роберта Говарда тоже вором-домушником работал, и потом ещё предводителем пиратов.

Повторяем пройденное, ещё раз. У нас есть некий народ, разбитый на небольшие группы-кланы. У каждой группы свой вождь, хитрый, харизматичный и агрессивный. Группа, как целое, является агрессивной и склонной к насилию по отношению к тем, кто не является членом группы.
Это означает, что у нас имеется значительное количество активных людей, способных к спонтанным действиям, и ещё большее число тех, кто не станет действовать первым, но сразу же поддержит вожака в любом начинании (а это вовсе неочевидно, люди по своей природе ленивы и консервативны).
Значит, общество Юга, «Южный дом», пока он населён варварами, представляет собой пассионарную среду. С какой стороны не посмотри. С культурной, пассионарность там воспроизводится самой этической системой, плюс именно пассионарные люди («достойные», продемонстрировавшие «повышенный интерес к жизни, энергию и витальную силу») попадают в саги и восхваляются, как образцы для подражания. С точки зрения генетически (сам Гумилёв верил, что пассионарность передаётся по наследству), у могучего вождя будет много женщин, следовательно, и много детей, похожих на отца.

На Юге действительно жарко. Там горячо, там война всех против всех.

Теперь то, что у меня изначально вызвало сомнение.

«…самый большой грех в рамках данной этической системы — «отрыв от коллектива»».
«Источником зла в данной этической системе считается непослушание, своеволие, вообще всякие проявления неподчинения обществу, понимаемые как невнимание к окружающим. Всякие проявления «своего мнения» и т.п. считаются просто проявлениями равнодушия или презрения к обществу, а отнюдь не «голосом совести». Естественно, это ни у кого не может вызвать никаких симпатий: человек, поступающий не как все, просто всех презирает и ни с кем не считается — вот вывод, которые окружающие делают тут же. «Он всех нас опозорил» — говорят о таком человеке, и стараются в лучшем случае вразумить его, а чаще — наказать, или вовсе от него избавиться».

Понятия «греха» и «зла» очевидны для буржуа, как и мораль «не высовывайся», «всяк сверчок знай свой шесток».
Но если мы рассуждаем об этом с точки зрения варваров, надо помнить, что это древний, доэтический менталитет.

Да, я полностью согласен с тем, что «в рамках этой системы невозможны такие ситуации, чтобы один человек был прав, а остальные неправы». Юг не признаёт никакой официальной оппозиции. Если кто-то возражает вождю, вождь должен немедленно его избить, убить или изгнать. Или этот человек должен убить вождя и занять его место.

«В случае неудачного выбора в нем обвиняют именно того, кто его сделал первым, а не себя… [Вождь] имеет право задавать модели поведения, вести остальных за собой — но это только пока он постоянно демонстрирует, что является «самым-самым»». Вождю в любой момент могут вручить «чёрную метку» и объявить ему импичмент — «Акелла промахнулся, Акелла должен умереть». Если вождь не смог навязать племени свою волю, его изгонят или съедят. И самому Конану приходилось срочно покидать своих бывших людей в тот момент, когда они отказывались выполнять его приказы. «Не люб стал атаман», и всё тут.

(Поэтому варвары-вожди остро нуждались в протоаристократах, которые бы принесли страшную клятву верности, и умерли бы, но не отступили и не предали, вне зависимости от обстановки.)

Но если один человек по той или иной причине начал вести себя независимо (допустим, он социопат), при этом он обладает достаточной силой, чтобы доказать своё право на такое поведение, обязательно найдутся те, кто его поддержат. Тогда у племени либо появится новый вождь, либо оно расколется. Обычный процесс.

«Такие локальные неадекватности стали приводить к расколам и междоусобным войнам между отколовшимися от родительского племени ветвями» (Бощенко).

Один человек не может быть прав — но сильный не может быть неправ, до тех пор, пока он в силе. Сильного всегда поддержат, и одно это докажет его правоту.

Допустим, молодой и горячий воин предлагает на кого-нибудь напасть. По поводу или без повода, хотя учитывая, какие на «Юге» отношения между соседями, повод всегда найдётся. Его поддерживают столь же молодые и горячие, самые активные члены племени. Они копируют его поведение, хором кричат, прыгают и тоже предлагают идти в набег. Дело в том, что для самых активных наиболее актуальна угроза скуки, а в логике Первой этической системы, лучше насилие, чем скука.
Основная масса никуда не хочет идти, а хочет заниматься обычными делами. Но успокоить буйных не получается, на то они и буйные, хотя и им не удаётся навязать своё поведение. Тогда племя раскалывается, и те, кому неймётся, идут в поход, с тем или иным результатом.

Итак, в своей изначальной форме Южная этика всегда поддерживает того, кто что-то делает и поощряет активность.
Если один человек просто так украл у другого жену или отару овец, а второй не смог оказать сопротивления, то второй виноват больше, так как не смог ответить действием на действие, как того требует этическая система. Но если он потом выследил первого и жестоко его покарал — то он правильный человек, и о нём будут рассказывать у костров.

Что могут сделать с человеком, который нагло плюет на все нормы приличия? Ему постараются отомстить. Но это всё не выходит за пределы нормального южного этического взаимодействия. Убили, а он ничего не смог с этим поделать — значит, был неправ. Убил тех, кто хотел его наказать, раньше, чем они до него добрались — его правда. Здесь нет ни «зла», ни «греха».

Помните, я рассказывал о скандинавских шахматах?

«Интересное развитие «наёмники» получили у средневековых скандинавов. Игра — её называли Тафл — полностью утратила симметричность. Игральное поле символически представляло собой тронный зал, квадрат с вратами на четыре стороны света и троном посередине. На центральной клетке-троне стоял белый король — фигура, аналогичная командиру в «наёмниках». Его окружала его стража — белые пешки. С четырёх сторон зала выстраивались чёрные пешки, будто они только что ворвались внутрь через соответствующие ворота. Это заговорщики, их цель — блокировать короля и убить его. Стража прикрывает своего вождя. Король, в свою очередь, должен прорваться к любому из четырёх выходов. Если ему это удалось, он, очевидно, вызывает подкрепление и мятеж давится в зародыше. Если нет… значит, у викингов только что появился новый король».

Если вождя убили — он был неадекватен. «Именно поэтому в родоплеменной формации смена власти через убийство вождя было обычным делом. И первое поколение после этого племя, как правило, процветало, но потом всё повторялось вновь» (Бощенко). А если он отбился, значит, он адекватный вождь. Простая система, простая этика. Отсюда и Путь героя, и любовь к пуленепробиваемым машинам смерти.

«Со стороны это общество кажется крайне жестким в одних отношениях и крайне свободным в других. Эта свобода выражается в виде разгула и произвола — везде, где это только можно устроить. Эта свобода включает в себя право на насилие и бесчинство… В общем, это та самая свобода, которой могут похвалиться разбойничьи шайки: не столько «свобода», сколько «вольность»».

(Заметим, что Крылов не объясняет, откуда в этой системе берётся совет старейшин. Казалось бы, старцы бесполезны — они не могут навязывать действие и служить образцами для подражания. Пока просто запомним это.)

Теперь, я хотел поговорить об экономике Юга.

Крылов пишет:

«В рамках первой этической системы собственностью, как правило, пользуется общество, и распоряжается ею тоже общество…
Разумеется, это касается только тех вопросов, которые интересуют общество. Дикарь, живущий в одном из обществ Юга, не спрашивает у совета племени или у вождя разрешения на то, чтобы взять топор или лук со стрелами. Но когда дело касается дома или поля — все меняется. Без разрешения всех заинтересованных лиц человек ничего тут делать не может.

Общество такого типа считает себя вправе вмешиваться в личные дела (и прежде всего в дела, касающиеся собственности) настолько, насколько этого требует общественный интерес. В таком обществе передел имущества, реквизиции имущества, дележка и т.п. — норма жизни.
Такой способ ведения дел прямо следует из сути первой этической системы. Ее основной принцип — «как все, так и я». Подражание другим вменяется в обязанность каждому. Разумеется, владение и распоряжение вещами является исключительно важной формой поведения, и никакая оригинальность здесь недопустима… Вождь и старейшины (неважно, как они теперь именуются) по-прежнему могут отобрать имущество у кого угодно, отдать его другому человеку, а также активно вмешиваться в то, каким образом человек пользуется «своим» имуществом».

Важный нюанс. Изначально, здесь нет «уравниловки», а противоречие «нищий» — «богатый» изобрели гораздо позже и не варвары.

Вот, как раз: «Здесь важно понять, что это самое «больше» является чем-то чисто количественным, а потому не противоречит понятию «то же самое», поскольку оно — качественное. Разумеется, в рамках понятия о справедливости лучше всего воздавать абсолютно тем же самым, но (как мы уже это обсуждали) чаще всего существует набор представлений о взаимной компенсации тех или иных действий».

Все (свободные взрослые мужчины, имеющие право носить оружие) равны, но некоторые из них равнее других и имеют гораздо больше. Но больше именно в количественном смысле, точно также, как они обычно были сильнее, активней и влиятельней остальных.

Опять же, Бощенко: «Результаты совместной деятельности распределялись по принципу, каждому члену племени небольшую гарантированную долю калорий, и дополнительные калории и лучшие куски тем, кто был наиболее полезен сейчас Социуму, для того чтоб с одной стороны закрепить полезные качества, с другой, чтоб сформировать статусные признаки и тем самым стимулировать других к развитию полезных качеств».

То есть распределение + статусные признаки + механизм взаимной компенсации, некая плата за богатство и силу.

Например, возьмём культуру горианских викингов. С точки зрения Первой этической системы, на подарок надо отвечать подарком, и чем дороже подарок, тем лучше. Поэтому, когда к уважаемому человеку приходят гости, он дарит им подарки сам, этим одновременно задавая ценовую категорию. Они когда-нибудь потом должны отдариться, но не превышая установленную планку — ведь не могут же гости оказаться щедрее и благородней хозяина? Итак, состоятельный человек, ведущий активную социальную жизнь и принимающий много гостей, должен постоянно на них тратиться. Их последующие подарки частично компенсируют ему потери, но не до конца.
В реальной истории тоже можно найти примеры подобного. Вспоминаются скандинавские вожди, раздававшие на пиру золотые монеты и кольца. Или обычай потлача у североамериканских индейцев, когда богатые члены племени раз в несколько лет раздаривали или ритуально уничтожали значительную часть своего добра. Это и есть так называемая «экономика престижа». Богатый человек легко заработает (завоюет, украдёт) новое имущество, как заработал это. Взамен он приобретает престиж, вес в обществе, поддержку других людей, право на независимое поведение.

Естественно, первым добро распределяет вождь, и обычно в свою пользу.
Помните, один из девизов варвара у Переслегина, «лучшее оружие и лучшую женщину — мне»? Здесь то же самое.

«Настоящее варварство еще не там, где все ходят с дубинами (и каждый может сделать себе такую же дубину). Настоящее варварство начинается там, где все ходят с дубинами, но вождь и его охрана носят стальное оружие (которого данный варварский народ делать не умеет), а еще лучше — с автоматами и гранатометами… Африканский вождь на «джипе» и с «калашниковым» на шее; пуштун со «стингером» на плече — вот это и есть варварство».

Сравните: «описывая бога войны, я как-то сказал: «Он ещё помнит время, когда войском командовал лучший воин, командовал — по праву сильного, или был лучшим — потому что был главным, и мог позволить себе лучшее оружие и доспехи»».

С другой стороны, а кому ещё доверять лучшее оружие, как не лучшим воинам? А у варваров это как раз будут вождь и его свита. Но и да — они командуют по праву сильных и забирают себе лучшее.

Здесь стоит сказать и о моде.

«Такого рода общества не поощряют оригинальности ни в чем, особенно во внешних проявлениях: необходимо даже выглядеть одинаково. Например, такого рода люди очень часто одинаково одеваются — как будто существует некая униформа или неписаная мода. Достаточно вспомнить внешний вид тех же самых горцев, чтобы убедиться в этом. Другое дело, что в современных условиях полная униформа настораживает, и ее приходится избегать по прагматическим соображениям. На худой конец, должна быть какая-нибудь деталь одежды (скажем, кепка или шляпа), играющая роль стандарта».

[Ошибка! — «Вообще говоря, везде, где в поведении работает первая этическая система или ее компоненты, обязательно возникают униформа и контроль за внешностью. (Например, в армии, где принцип «будь как все» является организующим и направляющим.)»

…Крылов сам только что писал, что принцип Юга — «Делай то же, что и все — зато все остальное можно!«. И дальше: «Существуют общества, в которых действует другое понимание этого вопроса: «Делай то, что разрешено, а все остальное делать нельзя». (Таковы, например, традиционные общества, живущие в рамках Второй этической системы.)»
Что, по вашему, больше похоже на принцип, по которому живёт армия? Не племена дедов и духов (это папуасия, спору нет), но армия, как таковая?]

Судя по реплике Крылова об армии и униформе, он здесь что-то недопонял.
Для Юга важны именно детали, указывающие на принадлежность человека «своим», членам племени. Это может быть кольцо в носу, особая татуировка, шрамы на лице, косичка.
И да, это именно что «неписаная мода». Все знают, что круто, а что «не по-мужски». Все стремятся одеться по вкусу, а вкус у них один. Как если сравнивать «дембельские парадки» из разных частей — вроде как никаких официальных предписаний на этот счёт не существует, но вдохновение все «дизайнеры» черпают из одного источника.

А вкус у варваров действительно практически не менялся на протяжении веков.
Посмотрите, как одеваются американские негры-рэпперы, и как выглядят их клипы. Это у нас как раз варвары по менталитету, Южная этика.

В центре — босс. Вокруг него — его шестёрки-подпевалы. Где-то на периферии — девки, которые, видимо, принадлежат боссу. Золотые цепи, брюлики, украшения. «Своё состояние ношу на себе». Яркие одежды, зрительно увеличивающие силуэт. Наброшенные на плечи шкуры… вернее, шубы. Как минимум — толстые куртки с меховым капюшоном.

Есть, например, у них такая фишка, как «сутенёрский кубок» (pimp cup). Сутенёр в афроамериканской культуре лицо уважаемое — у него много девок, бабла, он ярко и пышно одевается, короче, большой человек. А сутенёрский кубок — это золотая чаша, украшенная брюликами, которую негр носит с собой, чтобы всем показать, какой он крутой босс.
Но ведь собственный драгоценный кубок действительно был привилегией варварского вождя — а в чём-то и необходимостью, нужно было пить только из своей чаши, чтобы не отравили. Такое воспроизведение древних паттернов! Конечно, вожди древности были круче, их кубки нередко делались из черепов убитых врагов, негры до такого не дошли.

И так было всегда.

«Монгольский хан, кутающийся в китайские шелка… Нигде не уделяется столько внимания бытовой эстетике, сколько у варваров, а их вожди обычно прямо-таки утопают в экзотической роскоши».

Когда я говорил, что варвары изобрели «золотые калаши», я имел в виду именно это. Кстати, в одном из клипов, если я не ошибаюсь, рэпующая братва выкатила целый колёсный танк. Позолоченный.

Таким образом, человек, претендующий на статус, действительно должен одеваться так, чтобы этот статус демонстрировать. Перья, шкуры, золотые цепи… или Огромная Дубина в руках. «Дорогая скромность» и «элегантная простота» — это не про них, всё это выдумали в рамках другой этической системы и гораздо позже.

Что ещё осталось?

«Основным принципом познания в рамках Первой этической системы выступает, таким образом, принцип аналогии. Его некорректное использование приводит к тому, что мы называем «магическим мышлением»».
«Дождь идёт — большой человек мочится». Магическое мышление — это опять же про варваров по Переслегину, они все стихийные язычники.

Уф.
Но чтобы слегка размыть образ тупых агрессивных дикарей, представим себе, как принципы Южной этики звучали бы в устах того же slavamakarov‘а.
Что-нибудь вроде этого: «Я отвечаю добром на добро, не прощаю зла и оставляю за собой право выбирать своих друзей и врагов».

Впрочем, Слава русский, и как многие из нас, тяготеет к Северу.

Но на деле, Крылов смешивает две похожие, но не тождественные вещи. При этом, Холмогоров чётко имел в виду вторую.

У изначальных варваров, как мы выяснили, был «первобытный коммунизм» — вождь забирал себе лучшие вещи, а остальное добро делил по-братски. Некому Владимиру на Форуме Альтернативной истории даже пришло в голову объявить образ жизни 15 подростков на необитаемом острове настоящим коммунистическим идеалом и ясным свидетельством неизбежности наступления коммунизма в масштабах всей Земли. Вспоминается советский анекдот о том, какой строй был у индейцев доколумбовой Америки: «Социализм; у них был вождь, они ходили голыми и ели фигу».

Но что делать, если у нас в племени тысяча человек? Сто тысяч? Какой коммунизм мы построим тогда?

Бощенко попытался ответить на этот вопрос своей СУ-1,5.

Сначала вождь окружает себя помощниками, которые берут на себя часть полномочий и непосредственно следят за выполнением приказов вождя. Потом эти помощники набирают себе других помощников. В итоге вождь, а потом и его непосредственные приближённые оказываются «первыми чиновниками», людьми, которые не добывают и не производят ресурсы, а занимаются только управлением. Себя они обеспечить не в состоянии, поэтому их кормят остальные члены племени — в обмен на руководящие указания и общий контроль над распределением ресурсов. Племя приобретает отчётливо пирамидальную структуру.

Затем жрецы (интели) создали письменность, первую информационную технологию. «Одно то, что от вождя к помошнику можно было послать сообщение через папирус и раба, делало это изобретение подобно изобретению Телеграфа, Радио, Интернета. Итак, главным плодом Первой Информационной Революции, было изобретение письменности и новых технологий связи, т.е. почты. Первая искусственная среда передачи данных это листок папируса или глиняная табличка» (Бощенко).

(Он, конечно, упрощает, но глобус, глобус…)

На этой стадии наше разросшееся племя превращается в протогосударство. Это по-прежнему пирамида. Верхушка — вождь и его сановники, а также жрецы, которые ведут учёт и обслуживают «информационную сеть». Под ними — те, кто передаёт на нижний уровень указы вождя и следит за их выполнением, то есть чиновники, надсмотрщики и стража. Наконец, основание пирамиды, собственно народ, который производит продовольствие, а также осуществляет всякие масштабные проекты вроде рытья каналов и строительства тех самых пирамид.

В общем-то, у нас получилось нечто похожее на азиатский способ производства.

Но как сделать так, что бы всё это работало? Ведь Крылов пишет, что «в рамках Первой этической системы приказы воспринимаются плохо, а лидер, который дает много указаний, быстро теряет авторитет, поскольку он сам не делает того, к чему принуждает других. Власть в рамках Первой этической системы всегда устроена просто». А у нас тут всё строится на приказах и вертикали власти.

В рамках нашей концепции, такая система может существовать, только если Южная этика («делай другим то, что они делают тебе») искусственно урезается до южного полюдья («делай то, что делают все»). Большая часть народа должна быть превращена в примитивных варваров, все высшие слои данной ментальности ликвидируются любыми методами, от культурных до силовых. «Примитивный варвар — член племени. Трусливый, несамостоятельный, способный только копировать соплеменников».

Варвар в идеале мог выжить и в одиночку, тем более — в небольшой группе. Но здесь представитель народа должен полностью зависеть от коллектива. Впрочем, это как раз неудивительно — каналы роют не от хорошей жизни, вряд ли вокруг густые леса, полные дичи. Варвар стремится уподобиться вождю, а значит, в своих высших проявлениях, способен действовать самостоятельно и приказывать другим, ориентируясь только на своё интуитивное восприятие обстановки.

В рамках подобного понимания истины самыми верными и надежными знаниями являются хорошие чувственные восприятия. Разумеется, чувства часто обманывают — поэтому их следует изощрять, усиливать и развивать. Это касается как ушей и глаз, так и интуиции. Знание такого рода слишком конкретно, чтобы быть выразимым и описуемым. Да оно и не нуждается в описании. Это знание охотника, чующего добычу, знание крестьянина, угадывающего завтрашнюю погоду».)

Но примитивный варвар на это не способен. Его среда — искусственная, его истина — это мнение коллектива. Он не может действовать самостоятельно и задавать свои нормы поведения — только следить за тем, чтобы все остальные вели себя так же, как и все.

(Заметим, что если варваров поместить в такие условия, методично снимая у них верхние слои их менталитета и их этики, то у нас, теоретически, создадутся условия для формирования примитивных буржуа. «Примитивный буржуа — подневольный работник, земледелец. Близок к примитивному варвару, но ещё трусливей и ещё больше зависит от мнения окружающих. «Подлый люд», «скотина», «быдло». Умеет вкалывать от зари до зари».)

В таком обществе только вождь имеет право задавать нормы поведения, причём через посредников и письменные инструкции. Но как сделать так, чтобы его приказы перевешивали любое мнение на местах? Тут на помощь опять приходят древние интели и их информационные технологии. Во-первых, письменный приказ вождя объявляется священным и сакральным, как воля бога, а значит, ослушаться его нельзя. Во-вторых, сам вождь постепенно обожествляется, теперь он могучий Царь-Солнце, наделённый чертами всеведения и всемогущества. Ему нельзя уподобиться, недостойным остаётся только слепо подчиняться. Никакой тебе вольной воли.

Об этой стадии развития Южной этики и пишет Егор Холмогоров. «Центром политического и социального космоса для них является фигура «священного царя» или иного носителя харизматического господства, как бы сосредотачивающего в себе весь социум, единственно имеющего право подавать пример, задавать новые модели поведения».

…Помните, slavamakarov выдумал термин либерпанк, для описания нового типа антиутопий, отталкивающихся от текущих западных реалий? Первым образцом там шёл «Новый мировой порядок» Крылова. В «Поведении» Крылов прямо пишет, что НМП — это предельное развитие установок Западной этики, то есть, если довести Запад до края, до абсурда, у нас получится либерпанк.

Крайний Юг — это «тоталпанк», тоталитаризм, классическая антиутопия. Например, Крылов считает, что к Югу тяготел сталинский СССР. Логично — этика «как все, вместе со всеми», всезнающий Вождь, мощный аппарат подавления, репрессий и пропаганды, навязывающий всем одну волю и одну точку зрения. Естественно, в жизни идеал Крайнего Юга оставался недостижимым, но на то он идеал и «панк».

По Переслегину, информационной технологией, обеспечившей возможность создания тоталитарных режимов XX века, стало радио, повторение гонца с приказом и глашатая на площади на новом технологическом витке.

«Для этого необходим определенный технологический уровень. Конечно, и книга, и газета способны управлять поведением человека (потому отдельные короткоживущие и локальные социумы инфернального типа существовали и в доиндустриальную эпоху), но работать только с людьми, воспринимающими печатное слово, хлопотно и дорого.
Иное дело — радио. Информация, доступная всем и везде. И неизбежно простая (потому и доступная, что простая). Организующая. «Коммунизм есть советская власть плюс радиофикация всей страны». Не «белый шум», но «белое излучение».
Изобретение радио открыло дорогу великим идеологическим империям. В соответствии с принципами диалектики попытки построить «идеальное общество» неизменно вели к сотворению ада на земле
».

В фантастике эта тема разрабатывалась дальше. У Оруэлла в «1984» режим Океании держится на тотальном телевещании. У Стругацких в «Обитаемом острове» речь о психотропном оружии, впрочем, этой темы касались не только они. Тотальная слежка, контроль, сбор и учёт информации — это тоже общее место.

Вообще, массовая культура проработала все основные варианты Крайнего Юга.

Например, понятно, что рано или поздно жрецы (или сановники) могут задаться вопросом, а зачем им вообще нужен царь? Он служит источником общей Воли, но систему обслуживают они — какая разница, кто именно пишет приказы? Всё равно большинство населения никогда в жизни царя не видело и не увидит.

Здесь у нас все сюжеты, связанные с конфликтом царской и жреческой власти, со жреческими переворотами, с «виртуализацией» правителя…

Например, в «Силайском яблоке» Назарова все нити управления в тоталитарном обществе сходились в Башню Вождя, где примитивная машина случайным образом ставила на каждый запрос штамп «Да», «Нет» или «Отложить». Стабильность такого общества оказалось просто фантастической; даже всемогущие масоны не могла ничего поделать с властью Великого.

В фильме «Эквилибриум» решающей технологией становится фармакология — граждане обязаны принимать специальные таблетки, отключающие эмоции и чувство прекрасного, после чего им остаётся только копировать окружающих. Но когда герой отказывается от волшебного средства и пытается свергнуть власть Отца, всемогущего диктатора, выясняется, что никакого Отца не существует («почему ты думал, что Отец должен быть более реален, чем любая другая политическая марионетка? Настоящий Отец умер много лет назад»). Отец — виртуальная кукла, оживлённая средствами компьютерной графики, и за право управлять этой куклой, видимо, идёт настоящая закулисная борьба.

Более того, выясняется, что в данный момент под голографической маской Отца скрывается руководитель местной спецслужбы, он же главный мастер и учитель ган-каты («пистолетного боя»). Выходит, что истинная элита была организована по воинскому, аристократическому принципу (у Бощенко это СУ-2, феодализм, власть лучших воинов).

(Создатели фильма не решились на последний трюк — в изначальном сценарии таблетки оказывались безвредным плацебо. Они не превращали людей в роботов, они только позволяли людям снимать с себя всякую ответственность за своё поведение. «Извините, ничем не могу помочь, я просто выполняю приказы, я абсолютно бесчувственен, я принимаю таблетки». По-моему, гениально.)

Ну и, наконец, сюжет о военной элите, в рамках которой начал формироваться аристократический менталитет. Воины захватывает власть (СУ-2), после чего Южная этика начинает трансформироваться в Восточную. Складываются предпосылки для нормального феодализма, возникают настоящие империи.

Естественно здесь тоже возможно много вариантов («помни о глобусе, Гест…»). Например, в Японии было военное сословие, были правители, выдвинувшиеся из военного сословия, был, в общем-то, классический феодализм, с вассалитетом и т.д.. При этом, пришедшие к власти самураи не стали уничтожать династию родоплеменного царя-жреца, потомка богов, они просто стали править от его имени.

У нас остался ислам, который Крылов связывает с Южной этикой. К исламской цивилизации сложно отнести слова о том, что «народы, имеющие в качестве основы поведения Первую этическую систему, как правило, живут, разбитые на небольшие группы или кланы, каждый со своими, отличающимися от соседей, обычаями, преданиями, а главное — авторитетами.. По этой причине такие народы никогда не бывают большими, поскольку они все время делятся на мелкие группы, относящиеся обычно друг к другу безразлично или (чаще) враждебно». По крайней мере, ислам создавал царства и сокрушал царства, это не Африка (Африка, бесспорно, классический Юг).

Но здесь, видимо, надо говорить о гениальном изобретении древних евреев, т.е. о строгом монотеизме. С точки зрения Южной этики, Единый Бог, Творец — это самый-самый сильный Вождь, способный сделать всё что угодно, обладающий абсолютным знанием обо всём на свете, бесконечно удалённый от своих подданных. Он настолько Велик и Могуч, что ему даже подражать нельзя. Но можно и нужно подражать и слушаться тех лучших из людей, которым хоть одним глазком удалось взглянуть на Абсолютного Вождя. Те «светят отражённым светом», а от них его воля уже идёт дальше.

(Христианство собрано на другой основе, его сложно воспринимать людям, живущим в рамках Первой этической системы.)

Ну а какие преимущества нам даёт строгий монотеизм? Во-первых, снимается проблема приказов. И варвары будут подчиняться словам, если им сказать, что за этими словами стоит воля Абсолютного Вождя. Приказы могут отдавать даже седые старцы, не способные совершать какие-либо действия, но лучше всех толкующие священные тексты и безошибочно угадывающие волю Небесного Владыки. Что, в свою очередь, делает вождями их самих. Вдобавок, бесконечно отдалённый ото всех Абсолютный Вождь, в то же время, оказывается бесконечно близок каждому. А значит, нет необходимости строить идеальную пирамиду и тратить ресурсы на развитый аппарат подавления. С одной стороны, люди сами себя «подавят», с другой — история показывает, что на этой рамке могут быть собранны достаточно сложные структуры, уже Восточного, а не Южного типа. Впрочем, некоторые считают, что эти структуры и связанные с ними достижения ислам унаследовал от более развитых, завоёванных им культур, а с тех пор этот ресурс давно выработался.

Опять Холмогоров:
«К обществам Юга в наибольшей степени относится эффект «провалившейся модернизации», поскольку в них трудно наладить социальный механизм поддержки модернизационных изменений — с одной стороны модернизация ХХ века вынудила их сформировать политические системы, в которых фигура вождя находится как бы на «полулегальном» положении, а с другой — только такая фигура оказывается в силах контролировать ход изменений».

Здесь на полулегальном положении оказывается либо сам Аллах («Да, мы мусульмане, но пока мы просто строим современное государство»), либо толкователи его воли, держащие в своих руках настоящую власть, и только временно сотрудничающие с властью светской.