Фэт-Фрумос, Лаур-Балаур и Средневековый постапокалипсис

(автор: gest)
(2014 год)
Дело в том, что я люблю сказки, как жанр.

Я люблю смотреть киносказки. Для меня это игра — я воображаю, что за этими современными, и, как правило, безыскусными поделками скрывается настоящий древний миф.

С этой целью я как-то раз решил посмотреть «Сказание о храбром витязе Фэт-Фрумосе» (Молдова-фильм, 1977 год), так как я у кого-то увидел хороший отзыв на этот фильм. Отзыв такого рода: «случайно увидел в детстве какую-то сцену по телевизору, потом целый месяц кошмары мучали».

Надо сказать, что фильм этот снят дешево и плохо, потому что это Молдавия. Я имею в виду, реально плохо. И русскоязычная озвучка с участием звёзд советского кинематографа его не спасает — Гердт в роли рассказчика с трудом пробирался через зубодробительные молдавские имена, а Яковлев в роли главного гада врубил на полную мощь своего «управдома Буншу», посчитав, что озвучивает этническую комедию, а не героическое фэнтези. Что, в общем-то, было недалеко от правды.

Сюжет фильма — классическая румынско-молдавская сказочная история про Фэт-Фрумоса, Иляну Косынзяну и Лаура-Балаура.

Как я тогда сказал arishai, балаур — это такое чудовище из румынских сказок, типа змея, ящера или дракона. (А знаете, как будет Змей по-румынски? Zmeu.) Соответственно, Лаур-Балаур — это что-то вроде «Юка-Змеюка».

«Ага», — сказала arishai, — «т.е. это Чудо-Юдо».
«Ну или так. А Фэт Фрумос — это «прекрасный юноша»…»
«Добрый молодец».
«…Который влюблён в Иляну Косынзяну».
«Дай я угадаю. Это Елена Прекрасная. Короче, это сказка про Чудо-Юдо, доброго молодца и Елену Прекрасную».

Так и есть.

Итак, в одном углу ринга у нас сюжетное зло — Лаур-Балаур, олицетворение всего плохого, что только есть на свете, и его девять детей-змеёнышей — трое младших сыновей-бесов, трое старших сыновей-великанов, и три дочери-ведьмы. За Лауром-Балауром стоит его мать, старая Ведьма, настоящая кузькина мать и чёртова бабушка (учитывая, что дети Лаура-Балаура — черти).

В противоположному углу ринга находится Фэт-Фрумос и его любовь, Иляна Косынзяна. Фэт-Фрумос случайно родился у своей матери, рос не по дням, а по часам, и вырос в прекрасного (усатого) юношу. Нет, серьёзно, посмотрите на список действующих лиц. Среди мужского населения Молдавии без усов ходят только черти и цыгане, что, в общем-то, одно и тоже. Фэт-Фрумос быстро понимает, что его судьба — это победа над Лауром-Балауром, и отправляется с ним воевать.

Мать тяжело вздыхает, повязывает сыну на пояс нитку из своего клубка, чтобы всегда знать, где он находится, и отпускает сына на подвиги.

Первую серию Фэт Фрумос проводит, собирая артефакты и побеждая детей Лаура-Балаура. Он обманывает младших сыновей-бесов и выманивает у них волшебные предметы — шапку-невидимку, лапти-мокроступы и дудку-самодуйку. Он крадёт у Лаура-Балаура коня (волшебного) и женщину (Иляну Косынзяну). Он побеждает в бою трёх сыновей-великанов. Он встречает дочерей Лаура-Балаура, которые обернулись красивыми девушками, чтобы соблазнить и убить Фэт-Фрумоса — Фэт-Фрумос соблазняется, но убить себя не даёт.

Я достаточно увлёкся, чтобы начать придумывать для происходящего мифологический подтекст. Безусловно, перед нами обряд инициации, причём проходящий через три стадии, три возраста — мальчика (вайшьи), юноши (кшатрия) и зрелого мужа (брахмана).

Мальчик доказывает своё право стать частью народа. Это первая инициация. Он должен перехитрить злых духов и забрать у них сокровища. Дело это простое, потому что злые духи страшно тупые — иначе говоря, они подыгрывают герою, помогая себя одурачить. Но без этого испытания мальчика даже на рынок одного нельзя отпустить — обманут. Участвуя в сценке в качестве обманщика-манипулятора, мальчик постигает теорию обмана. Он понимает, что окружающие люди могут перехитрить его точно также, как он перехитрил чертей: изобразят дружеское участие, предложат посторожить вещи, и ищи ветра в поле.

Юноша побеждает врагов, тут всё просто. Поединки проводятся в трёх классических спортивных дисциплинах, по числу трёх старших сыновей Лаура-Балаура — метание палиц, кулачный бой, борьба. Овладевший этими искусствами может считаться воином.

Мудрец преодолевает земные соблазны. Он сталкивается с дочерями Лаура-Балаура, но у женщин, золота и вина нет над ними никакой власти. Он проходит через искушение и оказывается выше него.

Первая серия описывает восходящий путь Фэт-Фрумоса.

Начинается вторая серия, и всё рушится в пропасть. В дело вступает Старая Ведьма, мать Лаура-Балаура. Помните нить, которой мать Фэт-Фрумоса привязала его к себе? Ведьма находит эту нить и использует свои навыки астрального хакера, чтобы вычислить местоположение матери Фэт-Фрумоса, похитить её, принять её облик и занять её место. Теперь нить связывает Фэт-Фрумоса с Ведьмой, и он принимает Ведьму за свою мать.

Дальше Ведьма прикидывается больной, заставляет Фэт-Фрумоса вернутся домой и поручает ему поиски лекарства, давая ему одно невыполнимое задание за другим. Естественно, с целью его погубить. Она превращается в классическую «злую мать», которая манипулирует героем при помощи чувства вины.

Этот сюжет присутствует и в народных сказках о Фэт-Фрумосе:

«Вне себя от ярости бросилась она на мать Базилика, вырвала у нее ключ, схватила за руку и что было силы швырнула в подвал; а затем вызволила дракона и стала с ним совет держать: как Базилику отомстить, жизни его решить.
— Вызови его на битву.
— Боюсь, — говорит дракон. — Удар у него куда тяжелее моего. Я бы так рассудил: лучше нам уйти отсюда подобру-поздорову, на глаза ему не попадаться, а то не сдобровать ни мне, ни тебе.
— Коли так, положись на меня. Доведу я его до того, что он в нору змеиную полезет, сам смерти искать будет.
Сказав это, спрятала она дракона, а сама закружилась волчком и приняла облик матери Базилика Фэт-Фрумоса. Потом притворилась, будто страдает и мучается болезнью тяжкой, и стала его ждать.
Прошел день, прошли два, и вернулся Базилик Фэт-Фрумос с охоты. Едва он порог переступил, ведьма принялась стонать и причитать:
— Горе мне, мальчик мой, ушел ты — точно в воду канул, не подумал поскорее домой вернуться. А я захворала тяжко, и некому было мне на помощь прийти. Была бы у меня хоть капля птичьего молока, я бы сразу хворь прогнала и на ноги встала».

По ходу выполнения серии невыполнимых заданий Фэт Фрумос стареет, слепнет и теряет свою силу. Действительно, зачем ему глаза, если он не способен отличить свою мать от демона? Тут-то Ведьма его связывает и добивает. Хэппи-энд. (С точки зрения лагеря Лаура-Балаура.)

Подобный поворот, прямо скажем, это полный абзац. Особенно в контексте чисто советского культа «Родины и Матери». О нём как раз недавно написал with_astronotus:

«Сплошь да рядом начальное воспитание, а впоследствии и формирование личности человека у нас построено на ошибочном тезисе: он — изначально дерьмо, ничтожество, ноль без палочки, и ни он сам, ни его воля, ни его дело не представляют никакого значения в глазах окружающих. Он может исчезнуть, умереть, спиться, сойти с ума — но до этого никому не будет никакого дела, кроме нескольких людей, которым он принесёт ещё больше горя, чем приносил до сих пор. (А горе это он начал причинять с момента рождения всем по радиусу: пострадала его мама, испортилось настроение у его отца, у братьев и сестёр появился в семье лишний рот, бабки ждали не такого пополнения, и даже дядя Толя с тётей Капой, живущие в Перми, с рождением нового гражданина потеряли часть прав на долю в наследстве.)

Растущему человеку внушают, что он живёт в кредит. Он обязан всем и всем, в обоих смыслах этого слова. Если бы не мать, его бы не было на свете. Если бы не отец, он жил бы впроголодь. Если бы не учитель, он был бы совершенно уж неграмотным быдлом (он, впрочем, и сейчас неграмотное быдло, и только самоотверженные потуги окружающих могут хоть как-то изменить это к лучшему, хотя бы на уровне косметики). Если бы не тётка, приславшая ему пуховые носки… Не врач-педиатр, прописавший при скарлатине вдувание стрептоцида в глотку… Не безвестный солдат, погибший на Бородинском поле… Если бы не… не… не…

Что ж, подробно знать, что ты обязан кому-то, имеет смысл. Но только при одном условии: зная также, что ты кредитоспособен, что долг, который ты имеешь, ты можешь выплатить с лихвой. Наше же воспитание построено на концепции неоплатного долга; вспомните сами, сколько раз вы лично слышали фразу вида «мы в неоплатном долгу перед…». Но если выплатить долг невозможно — зачем его вообще платить? Расчёт в воспитании строится именно на этом: что ни делай, умрёшь должником. Но умные люди, прикинув сальдо и бульдо, быстренько приходят для себя к противоположному выводу: раз всё равно расплатиться невозможно, так пусть дураки платят по бесконечным счетам, а мы, извините, лучше потратим жизнь на что-нибудь более разумное. Это — одна из причин существования бесконечного потока хамов и мерзавцев, текущего промеж топких берегов нашей жизни.

Но даже это отвратительное явление меркнет перед разрушительной силой другого фактора, идеально дополняющего массовое принижение личности: перед сакрализацией объектов, окружающих индивидуума. Сакральна, как минимум, фигура матери. Мать у всех народов служит объектом любви, но, кажется, только наша местная специфика возводит эту любовь в культ и обязательство. (У более примитивных народов сакральна фигура отца, о там обычно нет речи о любви; там от детей с ходу требуются трепет и жертва. Наша же традиция требует от ребёнка поминутно проверять с весами и ватерпасом — а достаточно ли ты, мелкий гнусный дристун, который ничего не стоит и всем обязан, любишь прямо в данный момент свою маму?!)

Точно так же сакральна родина. То, что под родиной обычно имеется в виду государство, мы опустим; остановимся на самом явлении. Взаимоотношения между гражданином и родиной всегда подразумеваются абсолютно односторонние: да возвеличится Россия, да сгинут наши имена! Сам этот факт не вызывает возмущения; вопросы начинаются на том, что попытка гражданина призвать родину к порядку, а иногда и к ответу, всегда, в 100% случаев, вызывает встречный вопрос: а ты кто такой, собственно, что до сих пор не умер, отдав всего себя и ещё немножко больше на благо своей страны?!»

Молдавский сказочный фильм, выходит, спрашивает у зрителя: уверен ли ты в том, что твоя Мать (она же Родина, которая «наши первые слова: Ленин, Родина, Москва«) — это твоя настоящая Мать? Очевидно, что настоящая Мать(=Родина) хочет, чтобы ты стал сильным и победил. А Ведьма, которая только притворяется твоей матерью, хочет сделать тебя слабым, безопасным и зависимым, чтобы ты всю жизнь на неё вкалывал и жилы рвал, а потом помер дураком.

Я бы сказал, что вторая серия символизирует переход от традиционного язычества к буддизму. Слабость героя и его неспособность выполнить своё предназначение заключена в его привязанностях, в той нити, которая связывает его с матерю и родной землёй. Пока он не разрушит эту зависимость, он не сможет одолеть Лаура-Балаура. Мало стать хитрецом, бойцом и мудрецом, как это сделал Фэт-Фрумос в первой серии — надо суметь освободиться от навязанных отношений, осознав их бренность и иллюзорность.

Так как это сказка, то после триумфа Ведьмы к мёртвому Фэту-Фрумосу спускается богиня Иляна Косынзяна с кувшинами мёртвой и живой воды, воскрешает его, омолаживает и помогает ему заново родиться для новой жизни. (В психологически-бытовом смысле, любовь к женщине освобождают героя от нездоровой зависимости от матери.)

Обновлённый Фэт-Фрумос вызывает Лаура-Балаура на бой и начинает его крошить. Лаур-Балаур, естественно, говорит всё, что положено произносить в таких случаях Тёмному Властелину, ну там: «Перейди на мою сторону, и мы с тобой будем править миром вместе! Чего стоит твой Свет без моей Тьмы? Победив меня, ты не избавишь мир от Зла…» и т.д. Только он это произносит голосом управдома Бунши. Естественно, Фэт-Фрумос его не слушает и наконец-то исполняет своё предназначение, уничтожая олицетворение Вселенского Зла. Конец.

(Да, в какой-то момент я подумал, что было бы забавно, если бы в исходном, утерянном прообразе этого сюжета была бы только одна Мать, а не две — добрая матушка Фэта-Фрумоса и изображающая её злая Ведьма-демоница, мать Лаура-Балаура. Допустим, Фэт-Фрумос и Лаур-Балаур, добро и зло, изначально были братьями. Но Ведьма, их мать, слишком сильно любила одного из них, и потому стала ненавидеть второго, которому суждено было победить злого брата. Она не притворялась матерью Фэта-Фрумоса, чтобы его погубить — она с самого начала была матерью Фэта-Фрумоса, которая нагружала его невыполнимыми заданиями, чтобы спасти от него своего первенца, Лаура-Балаура.)

======================

Так как я — это я, то из мыслей по поводу этого фильма у меня вырос небольшой фэнтезийный сеттинг.

Жила-была в одном из бессчисленных миров бессмертная Ведьма-Демоница — существо смешанного и частично человеческого происхождения.

Она сошлась с совсем уже невообразимым существом из-за грани реальности, Змеем. Может быть, он даже был тёмным богом, кто знает? От него она родила великого сына, Лаура-Балаура, тёмного колдуна и непобедимого завоевателя.

Используя свои способности, Лаур-Балаур пришёл к власти в одном из восточных королевств того мира, которое до той поры ничем не выделялось среди других. Это королевство он превратил в могучую империю, покорившую своих соседей, а империю он бросил на завоевание всех известных земель, от края до края.

Мир, о котором идёт речь, представлял из себя шаблонную фэнтезийную реальность с уклоном в реализм — аграрное общество, холодное оружие, феодализм как вершина социального развития, слабая магия, никаких нечеловеческих рас. Известные земли охватывали территорию, сравнимую с привычной нам Евразией — собственно, проще всего думать о них, как о привычной нам Евразии.

И вот на этот мирок обрушился самый настоящий Тёмный Властелин, могущественный, бессмертный и неуязвимый. Лаур-Балаур крушил державу за державой, коалицию за коалицией. Он был как злодей из мультиков или детских фильмов, только по-настоящему — без глупых ошибок, возрастных ограничений и ложного гуманизма. Он уничтожал сопротивляющиеся города, вырезал целые династии, стирал с лица земли прежние религии и заставлял людей почитать себя, как единственного и живого Бога. Захваченные в плен принцессы умирали в муках, рожая ему сыновей и дочерей, «змеёнышей». Подросшие «змеёныши» вели в бой его новые армии. Мать стояла за его троном, и была единственной, к чьему совету он прислушивался.

В какой-то момент, десятки лет спустя, он действительно победил. Остатки последней коалиции западных стран — короли без королевств, генералы без армий — погрузились на корабли и отплыли за море, в отчаянном и безнадёжном броске в никуда, доверившись одним лишь туманным расчётам теряющих силу магов. Им повезло — они поймали нужное течение и нашли новую землю, Новый Свет, западный материк за западным морём. Это был полный аналог нашей Америки, но без индейцев: древние люди этого мира туда так и не добрались.

Естественно, Лаур-Балаур знал об этом. Но беглецы не представляли никакой угрозы для его гигантской империи. Снаряжение за ними карательной «трансатлантической» экспедиции было бы напрасной тратой времени. Подавление оставшихся очагов сопротивления и освоение южных земель старого света, покрытых непроходимыми джунглями, и так пожирало значительные людские и материальные ресурсы. Лаур-Балаур решил подождать — у него впереди были века. Более того, в конечном счёте, он сам надеялся на успех их мероприятия. Ему нравилось завоёвывать чужие страны, а старые страны закончились. Пусть тогда возникают новые. На собственном опыте он постиг, что гораздо проще подчинять земли, где есть города и дороги, чем территории, где нет ни городов, ни дорог. Пусть беглецы окрепнут, расплодятся и нагуляют жирок. Когда они построят города, дороги и мосты, когда поселения их потомков заполнят новый материк от моря до моря, тогда настанет время собирать урожай. Они могут думать, что Лаур-Балаур забыл про них, но он не забудет, и он придёт — с флотом и армией, каких ещё не видел мир.

Итак, Лаур-Балаур занялся тем, чем обычно занимаются хозяева империй. Он стирал память о старом времени и старых богах. Он казнил и карал. Он переселял народы. Он перестраивал города. Он ставил в свою честь гигантские статуи и возводил храмы своего нового культа. По его воле и по единому плану силы всего материка были брошены на создание громадных плотин, судоходных каналов, идеально прямых дорог. Так прошло триста лет.

Тем временем, у переселенцев действительно всё получилось. Шансы были против них, ведь за их спиной не было метрополии, которая присылала бы новые партии колонистов, и откуда можно было бы заказать всё необходимое. У них было только то, что они взяли с собой — их жёны, их скот, их зерно, их инструменты. Но каким-то чудом они смогли закрепиться на новом берегу, не умерев и не скатившись в каменный век. Их жизнь изменилась. Хотя на кораблях приплыло несколько королевских семей с дружинами и знатью, старый феодальный порядок рухнул. Последний моряк начал считать себя равным благородным рыцарям, потому что все они были одной лодке, в буквальном смысле слова. Старые методы принуждения теряли свою эффективность в новых условиях. Рабочих рук не хватало, зато земельные ресурсы были практически неограничены. Спасение на кораблях сразу нескольких религиозных иерархов, представляющих разные культы, привело к вынужденной религиозной терпимости. Магическую традицию сохранить не удалось. Все эти факторы способствовали технологическому прогрессу, и технологический прогресс начался.

За века на западном материке возникло несколько королевств, распространившихся от первоначального места высадки. Время от времени они воевали друг с другом, и война ещё больше подстёгивала гонку вооружений и развитие технологий. После битв с силами Лаура-Балаура у выживших не осталось никаких иллюзий насчёт «благородных методов ведения войны», и они оставили это понимание своим потомкам. Хороши любые средства, которые дают преимущества на поле боя. Лаур-Балаур ничем не побрезгует и никого не пощадит. Но именно поэтому народ и правители западных стран всегда осознавали, что настоящий Враг остался на востоке, за морём. Междоусобные войны считались неизбежным злом, в чём-то даже благом, потому что войска набирались опыта, но до крайностей войны на истребление дело не доходило. Все готовились к тому неизбежному моменту, когда Враг придёт за ними, и все понимали, что в этот час им придётся забыть о старых распрях и объединить свои силы. Бежать было больше некуда. Итак, через сотни лет на западном материке сложилось развитое индустриальное общество, и вторжения сил Лаура-Балаура ожидали армии солдат с автоматами, самоходной артиллерией, тактическими ракетами и вертолётами.

И тут наконец-то исполнилось пророчество, и какой-то никому неизвестный юноша всё-таки умудрился убить Лаура-Балаура. (Если следовать моей теории «одной матери» из предыдущего поста, он тоже был сыном Ведьмы-Демоницы. Допустим, бог войны изнасиловал её, чтобы она сама родила оружие против своего первенца — это было бы в стиле светлых богов.) Ведьма-Демоница, оплакивая сына, ушла из мира на другой слой реальности. Империя, простоявшая больше трёхсот лет, была обезглавлена в один миг. Когда-то все решения принимались в одном месте, одним-единственным существом, а теперь каждый начальник каждого провинциального гарнизона понял, что он сам по себе, сам себе Живой Бог, и другого Бога нет и не будет. Естественно, оставались «змеёныши», но их было слишком много, они находились в разных местах, и ни один из них не мог считаться законным наследником, ибо Лаур-Балаур не собирался никому передавать свою власть. А главное, ни один из «змеёнышей» не мог сравнится с отцом — они не могли объединить и удержать империю вокруг себя, но их хватило, чтобы разорвать её на части. Они были глупы и смертны, как люди, и это очень скоро обнаружили их генералы. Большинство детей Лаура-Балаура погибло от рук своих же подданных и подчинённых. Если умер настоящий Бог, зачем подчиняться ненастоящим?

Нужно ли говорить, что было дальше? Мы знаем примеры подобного из истории нашего мира. Неурядицы, нехватка средств на ремонт плотины, прорыв плотины, масштабная катастрофа, отсутствие средств на восстановление поражённых регионов…

«Природное бедствие, вызванное прорывом плотин на р.Хуанхэ, послужило причиной целого ряда восстаний и бунтов. Некоторые из этих восстаний вовлекли в свою орбиту крестьян. В других приняли участие крупные семейства, объединившиеся в коалиции; наконец, к третьим примкнули авантюристы из числа местных военачальников«.

Это всегда один и тот же сюжет. Нехватка рабочих рук — некому заботиться об ирригационной системе — каналы пересыхают, водохранилища превращаются в болота — неурожай, голод, бегство крестьян — нехватка рабочих рук. Разрушение социальной структуры общества, нехватка ресурсов, массовая миграция — гражданские войны — уничтожение инфраструктуры как цель и как следствие боевых действий — разрушение социальной структуры общества, нехватка ресурсов, массовая миграция.

«Уже к середине 90-х гг. экономика Афганистана была полностью парализована. Система ирригации, основанная на искусственном орошении, пострадала как в результате непосредственных боевых действий, так и вследствие общего запустения«.

«В деревнях не хватало рабочих рук, многие участки рисовых полей были заброшены, ирригационная система запущена«.

«Монгольское завоевание сопровождалось разрушением произво­дительных сил, массовым истреблением людей. Были разрушены города и селения, дворцы и мечети, уничтожены ирригационные системы, заброшены обработанные поля… Разрушение селений, вытаптывание полей табунами, уничтожение садов и ирригационной системы, замирание торговой жизни городов и прекращение их экономических связей с соседними городами и земледельческими округами — все это посте­пенно подорвало экономическую и социальную основу существова­ния городов в Семиречье… Нестабильность политической обстановки на территории Семиречья также способствовала дальнейшему упадку хозяйства и культуры на этой территории. Завоеватели не смогли установить здесь ни твердой власти, ни законности, ни прочного мира«.

«За время гражданской войны ирригационная система была заброшена и разрушена, что привело к расстройству и упадку полеводства Таджикистана«.

«Почему же в этих обстоятельствах жители Ирака отказались от сохранения системы, которую их предшественники с успехом поддерживали беспрерывно в течение примерно тысячелетия, системы, от которой зависела производительность сельского хозяйства и высокая плотность населения страны? Эта ошибка в технической сфере в действительности была не причиной, а следствием падения численности населения и благосостояния, обусловленного социальными причинами. В VII в. христианской эры и впоследствии, в XIII, сирийская цивилизация находилась в таком упадке в Ираке, а вытекавшее из него общее состояние ненадежности было столь крайним, что ни у кого не было ни средств для вложения капитала, ни мотива для направления своей энергии на охрану реки и ирригационные работы. (…)

Крайне маловероятно, чтобы малярия была уже широко распространена в то время, когда первопроходцы индского общества на Цейлоне создавали свою ошеломляющую систему водоснабжения. Фактически можно показать, что малярия есть последствие разрушения ирригационной системы и тем самым не может предшествовать ее созданию. Эта часть Цейлона стала малярийной из-за разрушения ирригационной системы, превратившего искусственные каналы в цепь стоячих болот и уничтожившего рыбу, которая жила в этих каналах и очищала их от малярийных личинок. Но почему индская ирригационная система была заброшена? Все эти плотины были разрушены, а каналы засорены в ходе непрерывной опустошительной войны. Работы умышленно саботировались захватчиками, чтобы кратчайшим путем достичь своих военных целей. У истощенных войной людей руки не поднимались продолжать восстановление того ущерба, который причиняли им столько раз и, казалось, будут причинять снова«.

Просто в этом случае последствия были особенно катастрофическими, так как речь шла о чудовищно огромной и предельно централизированной империи, где были полностью и целенаправлено порушены старые традиции доимперской жизни; империи, которая продержалась сотни лет только за счёт сверхъестественных сил своего бессмертного правителя. Без Лаура-Балаура его могучая держава рухнула, как карточный домик. Произошёл полный социальный, экономический и демографический коллапс.

И вот, пока банды мародёров резали друг друга среди руин, в небе появились серебристые разведывательные самолёты, а в гавани заброшенных портов вошли стальные корабли западного мира…

Когда я себе это представил, я понял, что я пишу о предыстории того самого мира, где фильмы с Арнольдом Шварцнеггером снимались по мотивам реальных событий:

В любом случае, эта биография должна начинаться с «Конана». «Конан» представлял для меня определённую проблему, но если учесть, что Арнольд в фильмах часто оказывается иностранцем (говорит с акцентом, упоминает детство, проведённое в другой стране), то выходит, что мир «Конана» — это и есть его родина, тамошняя «Европа», похожая на помесь Средних Веков и «Бешенного Макса» (последствия ограниченной атомной войны?).

Средневековый постапокалипсис на фоне индустриальной высокоразвитой заграницы — это оно. Арни — талантливый варвар из Пустошей, которого забрали в цивилизацию, и которым стал там боевиком и агентом одной из местных держав. «Русские» — это тоже одна из держав западного мира, находящаяся в состоянии холодной войны с новой родиной Арнольда.

«Хищник», если вы помните, начинается с того, что отряд «спецов» во главе с Арнольдом вызывают для проведения спасательной операции в джунглях некой латиноамериканской страны, в результате чего герои напарываются на лагерь повстанцев с русскими военными советниками (очевидно, в этом мире у аналога «Америки» существовал соответствующий геополитический противник). В фильме после этого начинается фантастика — в нашем случае после разгрома лагеря по следу Арнольда и компании отправился отряд «русских» спецназовцев, вооружённых приборами ночного видения и автоматами с глушителями и лазерными прицелами. В итоге, они сумели ликвидировать почти всех, но тут Арнольд вспомнил навыки первобытного охотника и перебил их. Вероятно, последний «русский» спецназовец, будучи смертельно раненным, вызвал по рации огонь на себя, и «русские» просто сбросили на район вакуумную бомбу.

Понятно, что противоречия между странами индустриального Запада резко обострились, когда выяснилось, что никакой угрозы с Востока нет и не будет — Лаур-Балаур давно убит, а восточный континент заселён дикарями с мечами и луками.

И возвращаясь к началу:

«Конан-варвар» — история о том, как подросток из Пустошей чудом завалил какого-то местного пророка, главу могущественной тоталитарной секты.

Со вторым «Конаном» я решил так. «Конан-разрушитель» отличается от первого «Конана» сюжетом, стилистикой, атмосферой и ещё тем фактом, что он почти никому не понравился. Следовательно, можно объявить, что все события там происходят понарошку. Просто труппа бродячих актёров и циркачей путешествует по Пустошам и развлекает непритязательную местную публику сценами из местного фольклора и конными трюками — нечто среднее между театром, цирком и «Шоу Буффало Билла». И вот с ними путешествует тот самый пацан, убивший Пророка — который, в том числе, играет в постановке роль самого себя. Просто никто не знает, что это действительно был он — вполне вероятно, что в тех условиях признание «Я убил Пророка» было бы аналогом провозглашения себя сыном лейтенанта Шмидта в СССР 20х годов. Много таких ходит…

На этот счёт у меня есть три теории — одна реалистичная и две мистические.

Реалистичная говорит, что Тулса Дум, глава культа Змея, которого Арни убил в «Конане-варваре», был просто-напросто последним «змеёнышем», сыном Лаура-Балаура от смертной женщины. И потом уже легенда об Арнольде-Конане, подростке, который убил Пророка, смешалась с легендами о Фэте-Фрумосе, который десятки лет назад убил самого Лаура-Балаура. И путешествующий с труппой бродячих актёров Арни разыгрывал в том числе и эти сценки.

Мистическая версия предполагает, что Арнольд и был тем самым Фэтом-Фрумосом, убившим Лаура-Балаура. Правда, она не сходится хронологически — ну не за пару же лет на месте Империи образовались варварские Пустоши? Сколько лет было Арни, когда он уплыл на Запад?

Мистико-сюрреалистичная версия исходит из того, что тотальная власть Живого Бога Лаура-Балаура и последующее катастрофическое падение его режима порушили саму ткань реальности. Реальность удержалась только на тех немногих вещах, которые люди продолжали считать фактами и законами бытия. Люди восточных земель теперь старели не по объективным причинам, а лишь потому, что окружающие помнили об их настоящем возрасте и знали, что люди должны постепенно стареть, а потом и умирать. Каждый человек, исходя из своего опыта, постепенно сдвигал биологический возраст своих знакомых, и сам становился старше от их внимания. Но бродяги и перекати-поле не становились старше, пока оставались одиночками — в каждом новом поселении они были чужаками и незнакомцами, никто не знал, сколько им на самом деле лет, а следовательно, если они не засиживались на одном месте слишком долго, никто не мог заставить их постареть. Так юноша, убивший Лаура-Балаура, прожил много-много лет, меняя города и имена, и не начал взрослеть и стареть, пока не попал в западный мир, где не было магии и где данные на людей заносились в единую картотеку, из-за чего год его жизни снова стал равен календарному году.

Мистика-эзотерическая версия не столь поэтична, так как зависит от переселения душ. Действительно, у Ведьмы родился сын, Фэт-Фрумос, которому волей богов предначертано было убить Лаура-Балаура. Но когда она узнала об этом, она использовала сыновью преданность, чтобы погубить его — так, как это было в молдавских сказках и молдавском фильме. Только на этом ничего не закончилось. Ведьма успокоилась, уничтожив тело своего ненавистного сына, но его дух никуда не делся; в должный час он родился снова, уже в другой семье, с новым именем. И в этот раз Фэт-Фрумос всё-таки совершил невозможное, сразив Лаура-Балаура, Живого Бога и Императора Человечества. После чего он был зверски замучен и убит слугами правителя, давайте будем реалистами. Но он опять вернулся на землю, чтобы добить оставшихся «змёнышей» — может быть, он даже неоднократно рождался с этой целью. Арнольд был просто последним воплощением Фэта-Фрумоса, который должен был покончить с Тулса Думом, последним из сыновей Лаура-Балаура, и на этом его небесная миссия закончилась; началась обычная жизнь, в которой он ходил с автоматом и убивал плохих людей за морем.