Шашки и Юг

(автор: gest)
(2010 год)

Шашки — отличная метафора Юга, как я его понимаю.

Напоминаю, у Крылова заявлены четыре базовые эмоции — «стремление сохранить своё», «забрать чужое», «вернуть своё» и «пофиг» («безразличие к своему»). Каждая табуирована в соответствующей этической системе. Юг борется с безразличием — и в шашках, если у тебя есть возможность нанести удар, ты обязан бить. В этом смысле, «ответки» и размены там происходят практически автоматически, стоит только шашкам двух игроков приблизиться друг к другу.

В этом весь Юг. «Делай другим то, что другие делают тебе, и лучше заранее». В рамках той же логики, цель шашечной игры — «съесть или «запереть» (лишить возможности хода) все шашки противника«. Проигрывает тот, кто больше не может реагировать на действия противника — выигрывает тот, кто лишил противника возможности ответить.

И отсюда мы переходим к моей любимой ассоциативной цепочке: Огонь = Юг по Крылову = шашки = базовая идея войны. Базовую идею войны я нахожу именно в стремлении уничтожить или пленить вражеские силы; каждая из сторон конфликта стремится любой ценой сохранить «возможность ответного хода» для себя и отобрать её у противника.

Именно поэтому я, скажем так, подправил Крылова, сделав базовой ценностью Первой этической системы «жизнь-силу-волю«, как единое понятие или комплекс понятий. Пока у нас есть физическая возможность совершать действия, соответствующие ресурсы и готовность их использовать, мы в игре.

[Да, аналогичным образом, архетипичной игрой Востока будут шахматы, а Севера — го. Сложнее с Западом, так как нужны настольные игры, отрицающие «зависть» (стремление забрать чужое), в них не должно быть атак и взятий фигур.]

У Никитина есть старый рассказ «Ахилл«, который Переслегин ещё в восьмидесятые отнёс к категории законченного отстоя. Нельзя сказать, что Переслегин был совсем несправедлив в своей оценке, но стоит отметить, что Никитин, хотя бы, попытался внести в рассказ «идею».

Итак, Ахилл — русский, Патрокл — Петрок, Гомер — Боян. Кругом сплошное царство Южной этики, но Петрок, будучи умником, пытается изобрести новую сверхидею (типа, Восток). Затем его убивает Гектор. И кончается всё рефлексией величайшего воина россов:

«Ахилл повернул к нему лицо. Усмешка раздвинула губы, и воевода содрогнулся: перед ним было лицо мертвеца.

— Я видел и свое будущее… Я убью Гектора! Я должен его убить за Петрока. Кто-то из его братьев убьет меня — они обязаны меня убить за Гектора. Убьют и всех его доблестных братьев — мои сородичи должны их убить за меня, а город затем разграбят, сожгут, сотрут с земли… Погибнут все ахейские герои, ибо Троя не тот город, который легко захватить… И самое дикое в том, что я, все это зная, не могу вырваться из заколдованного круга, не могу поднять паруса и отплыть в Тавриду, оставив эту бесполезную войну! А ведь если бы я ушел, то и остальные отступились бы! Ахейские герои остались бы живы, Троя по-прежнему была бы заслоном для диких племен!

Воевода смолчал, опустив голову.

— Вот видишь, — сказал Ахилл мертвым голосом, — все идет по воле богов! Так ими задумано, так и будет. А нового бога, которому стоит ввериться, Петрок назвать не успел…»

Ахилл должен убить Гектора за друга, Парис должен убить Ахилла за брата, в итоге, все умерли. Это шашки.

Да, но важно понимать одну вещь, которую я всё время хочу подчеркнуть. Этические системы Крылова существуют для людей. Должна присутствовать логика, мы не должны забывать, что люди — разумные существа, способные к рефлексии и выработке рациональной стратегии.

Я цитировал:

«Года два назад по ТВ показывали австралийский «аборигенский» фильм «Пять лодок» — почти документальный. То есть там древнюю историю из жизни аборигена по имени Риджемерирор рассказывают — и тут же разыгрывают — современные аборигены. В настоящей природе, настоящие аборигены. Там есть большой эпизод, когда Риджемерирор убивает человека чужого племени (вернее — семейной группы, они живут небольшими очень группами) — в порядке мести за похищение жены и, как потом выясняется, — убивает не того (и даже не из того племени). Племя убитого приходит требовать сатисфакции».

У человека из племени А украли жену, он обязан реагировать. Поэтому он убивает охотника из племени Б. Выясняется, что за кражу жену отвечает вовсе даже третье племя, но тут из племени Б приходит народ и начинает кидать предъявы. Ваш охотник убили Васю, что за беспредел, вы головой думаете, вообще? И поэтому…

«Сатисфакция достаточно оригинальна: чтобы избежать войны и потерь, виновник соглашается «танцевать под копьями». То есть чужие (человек 5) мечут в него копья с заданной дистанции, а он может уворачиваться, но не убегать. В качестве моральной поддержки — и отвлекающей мишени — с ним вместе может «танцевать» доброволец из своих (в реале — младший брат). Процедура продолжается, пока кто-то не будет ранен — или не пройдёт приличное время (и кончится запас копий)…»

А почему? Потому что все участники понимают логику (и этику) друг друга. Либо конфликт гасится здесь и сейчас, либо племена начинают мстить друг другу, в результате чего они неизбежно потеряют много хороших охотников. А это Юг, поэтому проблема выживания первична.

Таким образом, Южная этика может работать и в качестве механизма, стабилизирующего ситуацию и уменьшающего число конфликтов со «знакомыми чужаками». Есть один текст про лжеисторию (из всех вещей!), где эта идея хорошо выражена:

«У двух родов кочевников может возникнуть конфликт из-за пастбищ, но этот конфликт все равно не должен переходить в кровавое военное столкновение, потому что негативные последствия такого столкновения значительно превосходят любые позитивные даже для рода, одержавшего победу. В частности, институт родовой кровной мести – это тоже своего рода барьер против войны, обязывающий стороны, ввязавшиеся в войну, вести ее на уничтожение; половинчатый результат там невозможен. Поэтому какие-либо действия, наносящие обиду даже более слабому роду и обязывающие его согласно традиции на кровную месть, совершаются крайне редко, или в силу стечения обстоятельств, или только очень основательно подумав».

Естественно, люди, будучи людьми, способны обойти и такое ограничение…

fat_yankey поднял интересную тему, о соотношении войны обычной с войной партизанской (он считает, что здесь в наличии два разных явления, я с ним, наверное, не согласен).

«Классическая теория войны, растущая ногами из Клаузевица, рассматривает войну как единоборство, то есть схватку двух воль… Все положения теории сохраняют силу и для квази-государственных образований, коль скоро вооружённая сила управляется из единого центра и выполняет задачу защиты центров жизненной силы…

Мне, однако, хотелось бы предложить другой взгляд: мы тут имеем дело с двумя разными явлениями. Они похожи по форме — и классическая война, и партизанская принимают форму ведения боевых, а то и военных действий. Но отличаются по своей сути. Ключевые отличия партизанской войны от классической это как раз отсутствие у партизан единой воли и отказ от защиты центров жизненной силы. Первое приводит к невозможности победы в её классическом понимании: если у противника нет единой воли, её невозможно сломить и подчинить себе, второе — к нарушению очень важного принципа: непринятый бой равносилен бою проигранному».

Непринятый бой равносилен бою проигранному? Что бы на это сказал Сунь-Цзы? Иногда непринятый бой — это сохранение ресурсов, а принятый — их потеря. И да, если у партизан нет командования, линий снабжения, стратегических целей, то эта проблема полиции, а не армии. Ну и когда сравнивается «шпага врага и стилеты слепня» — наверное, я просто не могу себе представить слепня со стилетами.

Но меня заинтересовало другое.
По сути, его высказывании строится на противопоставлении правильной, классической войны, которую можно свести к шахматам, — и войны неправильной, «нешахматной».

Потому что в шахматах центр жизненной силы очевиден, это король. Собственно, это делает короля главной слабостью своей армии. Вокруг этого строится вся стратегия, короля нельзя не защищать. Единая воля игрока проецируется на доску в виде королевской фигуры, если игрок не может отразить угрозу королю, он вынужден признать поражение. Итак, классическая война — это та, в которой можно поставить противнику мат («победа в классической теории войны — это именно принуждение противника к принятию своей воли«).

[Можно вспомнить «Игру в Войну» Ги Дебора. Центрами жизненной силы каждой из сторон являются два её арсенала, цель игрока — уничтожить оба арсенала противника. Дополнительной слабостью являются линии коммуникаций, которые связывают войска с арсеналом, и которые вражеские войска могут перерезать. См. также «Почему игра не война».]

Понятно, что, по крайней мере на первый взглад, партизанская война представляет собой нечто совсем иное. Но можно ли сказать, что поединок воль перестаёт быть фактором в ходе партизанской войны?
…Или что партизанскую войну нельзя описать в терминах шашек? «Цель игры — съесть или «запереть» (лишить возможности хода) все шашки противника«.

««Перебить» — это не победа. Это уничтожение«. А почему? Я имею в виду, с философской точки зрения? Разве это не суть и основа войны? Огонь, Юг… как угодно. Мёртвые не сопротивляются! Если враг не сдаётся, его уничтожают. Если враг не сдаётся, а мы не в состоянии его уничтожить, то тем хуже для нас. Это как если бы немцы сказали — «русские воюют нечестно, потому что продолжают сопротивление, потеряв больше 30 процентов личного состава», не знаю.

Впрочем… с одной стороны, тема интересная. И актуальная. fat_yankey не зря вспомнил Месснера и ван Кревельда. С другой стороны, на мой вкус fat_yankey слишком серьёзный юзер, а его комментаторы в массе своей оказались разом и серьёзными, и неглубокими.

Забавно, что vasilisk_ сегодня тоже вспомнил о «партизанщине», хотя и через какую-то странную ассоциацию с этическими системами.

P.S. А вот эта реплика в комментах мне понравилась: «В настоящий момент мы с одной стороны имеем обычно совершенно безвольную «классическую» армию, а с другой стороны очень волевых партизан«.