Человечки Лефевра: проблематика Добра и Зла

(автор: gest)
(2015 год)

Я никогда не напишу всего, что мне надо написать, вот чисто физически.

Но помимо всего прочего, я хотел бы как-нибудь поговорить и о Лефевре, который Владимир Лефевр, автор концепции двух этических систем, этики компромисса и этики конфликта. Я о нём периодически упоминал и упоминаю. Он, кстати, тоже имеет определённое отношение к текущим темам.

Главная проблема с рассказом о теории Лефевра состоит в том, что он сам свою историю начал с середины — где два замка, бумажные человечки, дракон и всё такое. И человек неподготовленный, столкнувшись с чем-то подобным, первым делом решит, что это какой-то наркоманский бред.

Возможным прологом были бы слова самого Лефевра из его интервью журналу «Вопросы философии»:

«Когда я говорю, например: «Индивид испытывает импульс страдания», то не имею в виду реального человека или реальное страдание. Более того, я не говорю о каком-то абстрактном страдании. Я имею в виду особое внутреннее состояние моих кукол. Грубо говоря, модель есть всегда копия. Кукла есть модель человека. У человека есть рука, и у куклы есть рука, хотя и игрушечная. И мы часто используем игрушечную руку для того, чтобы лучше понять руку человеческую. Я пошёл дальше и снабдил куклу игрушечной душой и игрушечными страданиями. Кукольная душа столь же далека от человеческой души, как пластмасса — от человеческого тела.

Теоретическая работа — всегда создание игрушек, приносящих, однако, реальный результат».

Да, Лефевр сам себе худший враг. Серьёзно, он так говорит о своих идеях, расхваливая себя и своё общецивилизационное значение, что в них вообще разбираться не хочется. Тем не менее, сами идеи, как я уже не раз говорил хороши и интересы.

В этой фразе он выразил суть своего подхода. Его «бумажные человечки» — это умозрительные модели, обладающие рудиментальной, упрощённой программой этический суждений. Тем не менее, поведение этих моделей позволяет задуматься о более сложном поведении намного более сложных существ, то есть нас.

Итак, жили-были бумажные человечки…

Вообще, по жанру это должен был бы быть философский комикс, с картинками и разговорами. Но что есть, то есть.

Человечки жили в замке, он же Город, потому что для человечков замок и был городом.

Однажды человечки решили определить для себя, что есть добро и что есть зло, и вывести на основании этого какие-либо строгие правила этики. Вернее, какие-то представления об этике у них уже были, а тут они решили их формализировать.

[На самом деле, всё началось в СССР, в шестидесятые годы, когда Лефевру отвалился кусочек теоретической работы по созданию искусственного интеллекта, способного принимать решения на поле боя. «И я стал задумываться: как же сделать, чтобы машина могла обманывать противника, как сделать программы, чтобы они моделировали оперативное искусство? Возникла мысль, что надо построить модель человека, принимающего решения. Эта простая мысль была очень продуктивной. Если раньше я интересовался человеком несколько абстрактно, то здесь все как бы обрело свою целостность: задача состоит в том, чтобы построить модель человека вместе с осознанием им себя, своих мыслей«. Для принятия решений нужна была система, способная делить решения на хорошие и плохие. Очевидно, что всё упиралось в 1 и 0, правду и ложь, желательное и нежелательное, добро и зло.]

Человечки решили: Добро = 1, Зло = 0, так как Зло — это отсутствие Добра. (Напоминаю, что Зло здесь — это «нечто нежелательное».) Это позволило им начать применять к полученным значениям механизм алгебры логики/булевой алгебры, начиная с логического отрицания (¬), то есть оператора «Не-» (NOT).

Первая аксиома, если так можно выразится:

¬1 = 0
¬0 = 1

Не-Добро — это Зло. Не-Зло — это Добро.

И все человечки согласились с этим, потому что это соответствовало их представлениям о добре и зле. Но дальше всё упиралось в то, как залезть во внутренний мир субъекта, как изобразить его субъективное восприятие окружающей реальности?

(Лефевр рассказывал, что идея пришла ему в голову, когда он валялся в постели с температурой. Рефлексия — это степень! «Маленькие цифирки» вверху справа — это окошечко с картиной мира того логического субъекта, к которому степень относится.)

Человечки изобрели механизм «логической степени», рефлексии. [Тут для меня начинается главная проблема, графическая. Для простоты на письме степень может обозначаться, как (^), 2^2 = 4. Но Лефевр построил всю концепцию на сложных, многоэтажных и многочленных степенях, которые на бумаге изображаются «лесенкой». Естественно, знак ^ тут не поможет, если не выдумывать всякие дополнительные костыли со скобками и так далее. Ладно, пока мы разбираемся с простыми степенями.]

Так в их «алгебре этики» все числа сводились либо к единице, либо к нулю, все степени тоже, в конечном счёте, были равны либо 1, либо 0. Из математики мы знаем, что n^1 = n, любое число в первой степени равно самому себе. Аналогично, n^0 = 1, любое число в нулевой степени равно единице. (Потому что: n^0 = n^(1-1) = n^1 * n^-1 = n * 1/n = n/n = 1, если вы уже забыли школьную алгебру.) Делить на ноль нельзя, но их алгебра допускала формулировку 0^0 = 1.

Вторая аксиома этики:

1^1 = 1
1^0 = 1
0^1 = 0
0^0 = 1

Степень — это восприятие окружающей реальности, картина мира. Если объективное Добро существует, то оно Добро, независимо от того, как оно себя воспринимает. Но вот Зло всегда считает себя Добром (0 = 0^1). Зло потому и Зло, что оно считает себя Добром (т.е., чем-то желательным), оно погрязло в иллюзии, в самообмане. Ошибка воспринимает себя, как нечто Правильное, и потому она Ошибка; Ложь претендует на то, что она Истина.

Но при этом, Зло, осознавшее себя Злом, перестаёт быть Злом (0^0 = 1). Первый шаг к правоте — это осознание собственной неправоты. Чтобы перестать быть грешником, грешник должен принять и отрефлексировать свою греховность. Единственный способ исправить ошибку — это понять её ошибочность.

Так человечки пришли к тому, что из Ничего может родиться Нечто. У них появилась своя метафизика. Когда неразумное животное осознало себя неразумным животным, оно превратилось в разумное существо, потому что у него появилась рефлексия (0^0 = 1). Когда неживая планете осознала свою безжизненность, на ней зародилась жизнь (0^0 = 1). Когда Вселенная осознала, что её нет, произошёл Большой Взрыв и рождение известной нам Вселенной (0^0 = 1). Свет родился из Тьмы, когда Тьма обратила свой взор на саму себя.

И все человечки согласились с этим, потому что это соответствовало их картине мира.

Человечки постановили, что любой человек — это не Добро и не Зло. Человек (человечек) это n, которое способно быть и 0, и 1, в зависимости от обстоятельств. В данном случае, 1 и 0 представляют собой мерило поступков человечка. На человечка воздействует внешняя среда, которая в каждый момент времени толкает его либо к Добру, либо к Злу, с определённой вероятностью. Эта вероятность может измеряться в процентах (в дробях), которые обозначают «этическую температуру» среды. Для простоты человечки постановили, что температура среды в их формулах будет равна 1/2, то есть в половине всех случаев среда будет толкать этического субъекта к доброму поступку, а в остальных — к злому. [Сам Лефевр по иррациональным причинам считал, что Добра в мире больше, чем Зла, и соотносятся они по золотому сечению, как 62/38, то есть температура реального мира ближе к 0,6. На зло в нормальных условиях работает меньшее число факторов, и потому за Сатаной пошла всего лишь треть ангелов.]

Этичный поступок — это правильный поступок, совершённый вопреки давлению среды. Потому что, очевидным образом, если человек творит добро под давлением среды (и творил бы зло в иных обстоятельствах), то ничего этичного в этом нет. Такой человек представляет собой этический аналог флюгера, куда ветер дует, туда и он поворачивается. Человечек может обладать рефлексией (логической степенью, ^), более того, она является необходимым условием этичного поведения.

Третья аксиома:

n = 1/2
n^n = 1
n^¬n = 1/2

«Этическая температура» субъекта, лишённого рефлексии, равна температуре окружающей среды. Он творит добро, когда среда толкает его к добру, и творит зло, когда среда толкает его ко злу.

Субъект, способный адекватно отрефлексировать самого себя, творит добро. Потому что, если n^n, то при n=1, n^n = 1^1 =1, а при n = 0, n^n = 0^0 = 1, так? Чтобы творить добро, субъект должен иметь возможность отрефлексировать, что с ним будет, если он поддастся негативному давлению среды и обратится во зло (n=0), что и позволяет ему вовремя остановить себя и поступить иначе (n^0=1).

Человек, не имеющий адекватной картины мира и лишённый представлений о добре и зле, не может быть этичным субъектом. Если мы поставим n в степень не-n (NOT n), мы получим следующее: при n=1 результат будет n^¬n = 1^¬1 = 1^0 = 1; при n=0, n^¬n = 0^¬0 = 0^1 = 0. Таким образом, если температура среды будет равна 1/2 (n оказывается 0 или 1 с вероятностью 50%), то и температура субъекта будет равна 1/2. Если внешняя среда склоняет его к добру, он творит добро, если к злу — зло. Таким образом, человек с неадекватной картиной мира ведёт себя аналогично субъекту, лишённому способности к рефлексии.

Здесь есть одна хитрость.

n^n^n = 1/2
n^n^¬n = 1

Если наш человечек (n) воспринимает себя, как человека с правильной, адекватной реальности картиной мира (n^n), он теряет адекватность. Вот он, человечек, считающий себя правым: n^(n^n). Если он прав, он прав (n=1), потому что правда и добро существуют объективно и не зависят от «степеней» рефлексии. Но если он неправ (n=0), то он не способен осознать свою неправоту, потому что n^n^n = 0^(0^0) = 0^1 = 0.

Отсюда получаем, что адекватный человек, способный сознательно творить добро, должен одновременно обладать адекватной реальности картиной мира (n^n) и постоянно ставить её под сомнение, то есть воспринимать себя, как человека с неадекватной картиной мира (n^¬n). Тогда n^(n^¬n) будет равно 1 при любых значениях n. Человек сохраняет интенцию к добру и способность противостоять давлению среды за счёт внутренней критики и осознания того, что он может ошибаться.

Соответственно, цель этической рефлексии состоит в том, чтобы обеспечить себе «0» на первом уровне рефлексии, чтобы иметь возможность при необходимости отрефлексировать собственную неправоту и вовремя исправиться.

И вывод. Все реальные люди, разумные существа, этические субъекты существуют в диапазоне от 1/2 («зомби», ходячий мертвец, человек с «этической температурой», равной температуре окружающей среды, полностью зависимый от внешних импульсов) до 1 (Абсолютный Герой, олицетворение Добра, человек с верной картиной мира и развитой самокритикой, способный поступать правильно вне зависимости от внешних обстоятельств и давления среды). Чем выше «температура тела», тем выше этический статус. Повышение или хотя бы сохранение своего статуса в собственных глазах является важной мотивацией для человечков.

Все человечки с этим согласились, потому что они чувствовали, что это похоже на правду.

Затем для человечков пришло время поговорить об отношениях, начиная с отношений между Добром и Злом.

У них в запасе ещё оставалось два логических оператора. «Логическое сложение», «или» (OR): «если верно одно или другое, то итог верен» (1 + 0 = 1). «Логическое умножение», «и» (AND): «если верно и одно, и другое, то итог верен» (1 * 1 = 1, но 1 * 0 = 0).

Человечки решили, что отношения между субъектами можно в общих чертах свести к двум большим категориям. Одна категория обозначает союз, согласие, объединение, тесные связи, компромисс; вторая категория обозначает равнодушие, вражду, разъединение, отрицание связи, конфликт. Железная балка и огненная река — и то, и другое, может связывать людей, но по-разному.

Весь вопрос был в том, чтобы установить соответствия между категориями и операторами.

Одни человечки сказали:
— Очевидно, что союз и компромисс в этических вопросах — это «*», «умножение». Компромисс между Добром и Злом есть Зло (1 * 0 = 0). Проверочное утверждение: цель не оправдывает средства. Чтобы итог был хорош, цель и средства для достижения цели должны быть хороши (1 * 1 = 1). Но плохие средства компрометируют хорошие цели, как ложка дёгтя, добавленная в бочку мёда, убивает бочку мёда (1 * 0 = 0).

— Но постойте, — сказали им другие, — Это смотря какая ложка — и в какую бочку! Мёдом можно и дёготь подсластить, если мёда много взять. Творить добро — хорошо, независимо от цели. Бороться за настоящее добро — хорошо, независимо от средств. Если цель или средства хороши, то итог хорош (1 + 0 = 1).

— Нет, всё не так, — заявили первые, — «Сложение», «+» — это конфликт. Конфликт между Добром и Злом есть Добро (1 + 0 = 1). Проверочное утверждение: Добро сильнее Зла. Добро всегда побеждает Зло. То есть, результатом схватки между чистым Добром и чистым Злом является Добро (1 + 0 = 1). Потому что у Зла нет самостоятельного бытия. Свет не боится тьмы, но тьма бежит от света.

— Вы неправы, — настаивали вторые, — Само по себе, в схватке, Добро проиграет Злу. Поэтому конфликт — это «умножение», «*». Добро — это дружба и любовь. Агрессия, ложь и насилие — это прерогатива Зла, и в этой сфере Зло сильнее, а чистое и наивное Добро обречено на поражение (1 * 0 = 0). Чтобы победить Зло на его территории, Добру приходится использовать инструменты Зла, то есть идти на компромисс со Злом (1 + 0 = 1). Потому что Добро должно быть с кулаками. Потому что цель оправдывает средства!

Вот тут-то они и разругались до основания, в ноль.

Аксиомы первых:

1 + 0 = 1
1 * 0 = 0

Конфликт между Добром и Злом порождает Добро.
Компромисс между Добром и Злом порождает Зло.
Добро сильнее Зла.
Цель не оправдывает средства.

Аксиомы вторых:

1 * 0 = 0
1 + 0 = 1

Конфликт между Добром и Злом порождает Зло.
Компромисс между Добром и Злом порождает Добро.
Чтобы победить Зло, Добро само должно быть немного Злом.
Цель оправдывает средства.

По Лефевру, вопрос о том, оправдывает ли цель средства — это основной вопрос этики. На него невозможно дать рационального ответа. Соответственно, можно построить две разные, внутренне непротиворечивые этические системы, в одной из которых цель будет оправдывать средства, а в другой — не будет. В каждом случае речь будет идти о принципиальных и иррациональных убеждениях носителей соответствующей этики.

И именно это произошло с человечками. Пока они не пытались формализировать свою этику, они жили вместе, в одном замке-городе. Но как только они начали выводить формулы, оказалось, что алгебра у них общая, и логика тоже, а вот интерпретация логических уравнений не совпадает совершенно. Единая ранее культура бумажных человечков раскололась на две. Те, кто верил, что цель оправдывает средства (что «+» обозначает «компромисс», а «*» обозначает «конфликт») ушли и основали собственный замок-город. Теперь стало два замка — Первый и Второй.

Это Первая этическая система и Вторая этическая система. «Не делай зла», говорили первые. «Твори добро», говорили вторые.

Шло время, и общество Первого замка стало напоминать классическую американскую демократию, а у жителей Втором замке нарисовался откровенный СССР.

На самом деле, тут уже можно переходить к истории с драконом, но я хотел поговорить ещё об одной вещи.

Итак, у нас появилось два замка, потому что человечки переругались и не смогли договориться о том, как правильно интерпретировать операторы «+» и «*»: как «цель не оправдывает средства» (1 * 0 = 0), или как «цель оправдывает средства» (1 + 0 = 1). Изначальный замок стал замком, где компромисс обозначался, как «*», а рядом с ним возник второй замок, обитатели которого считали, что компромисс, «жесткая связь», это «+».

fortunatus спросил меня, почему у Лефевра не бывает людей, которые стабильно и последовательно выдают «этический ноль», то есть обладают способностью быть «холоднее» окружающей среды. Напоминаю, что у Лефевра все люди попадают в диапазон между 1/2 (полная зависимость от внешних стимулов) и 1 (абсолютная способность противостоять внешнему давлению). И это, в общем-то, логично. Люди могут совершать нехорошие поступки (могут становиться «0» в той или иной ситуации), но они не будут абсолютным нулём. Опять же, представьте себе человека, который ради зла готов всегда говорить правду, даже когда ему это невыгодно, и который во имя зла готов вступиться за безнадёжное дело. Понятно, что этот человек служит чему-то, что он сам считает Добром (добро, этическое «1» = «желательное»). Он может заблуждаться на этот счёт, мы можем заблуждаться на его счёт. Но все наши представления об абстрактном зле завязаны на то, что зло врёт, когда ему это выгодно, зло предаёт, когда ему это выгодно, зло не умеет быть принципиальным. То есть, человеческое зло — это 1/2, «зло в ситуации, которая толкает ко злу».

Но в концепции Лефевра есть способ добиться радикального понижения «температуры». Это система. Система состоит из элементов, лишённых сложной рефлексии, и объединённых дружественными или недружественными отношениями.

Самый простой пример системы — система из двух элементов. Например: n * m. Если cреда случайным образом толкает отдельных субъектов к Добру (1) или к Злу (0) с вероятностью 50% (1/2), как это постулировано в этической алгебре человечков, то «этическая температура» системы n * m = 1/4. Потому что:

1 * 1 = 1
1 * 0 = 0
0 * 1 = 0
0 * 0 = 0

Система n * m порождает добро только в том случае, если n и m оказывается добром одновременно. А это значит, что эта система производит зло, она заметно «холоднее» окружающей среды.

Вот пример для трёх элементов, все возможные конфигурации, в порядке убывания этической привлекательности:

a + b + c = 7/8
(a * b) + c = 5/8
a * (b + c) = 3/8
a * b * c = 1/8

Понятно, почему так? Система (a + b + c) производит добро, потому что для того, чтобы склонить её на сторону зла, все три элемента должны оказаться злом одновременно. Если для каждого элемента (лишенного рефлексии, или обладающего неадекватной рефлексией) шанс перейти на сторону зла равен 1/2, для системы в целом он будет равен 1/8. (Умножение вероятностей: 1/2 * 1/2 * 1/2 = 1/8)

Для системы ((a * b) + c) это даёт 5/8, то есть система порождает добро, когда c = 1 (а это будет в половине из всех случаев, по определению), или когда с = 0, но a = 1 и b = 1. Тут простая математика.

Итак, отдельные люди не могут быть абсолютным злом. Но они могут быть частью системы, которая активно производит зло за счёт своей внутренней конфигурации, за счёт своей структуры. Такая система может быть «теплее» окружающей среды, а может быть намного «холоднее», чем среда. Иначе говоря, в этическом плане система способна быть заметно лучше элементов, из которых она состоит, или сильно хуже. Если систему перестроить, то есть поменять отношения между элементами, система поменяет свою «этическую температуру».

Логика понятна? Гитлер, сам по себе — это не Зло. Это сумасшедший неудачник-антисемит из Австрии. Национал-социалистическая немецкая рабочая партия во главе с Гитлером — это Зло. Третий Рейх во главе с Гитлером — это Зло. Чтобы творить настоящее зло, нужно правильно организовать процесс.

Подчёркиваю — это не какие-то объективные законы природы; это особенности мышления «бумажных человечков». Такими их создал их творец, Лефевр. Всё остальное — это выводы, которые человечки сделали из собственных, иррациональных, заложенных в них изначально представлений о природе Добра и Зла.

Я написал: «Шло время, и общество Первого замка стало напоминать классическую американскую демократию, а у жителей Втором замке нарисовался откровенный СССР».

Почему так? Потому что в этих замках сформировались две разные политические теории, на основе общей для всех человечков концепции социальных систем.

Обитатели Первого замка трактовали «*», как жёсткую связь, компромисс, и так далее. Таким образом, для них зло зарождалось в жёстких структурах (в системах, в которых элементы были связаны через «*», то есть обязаны были соглашаться друг с другом). Чем больше структура, тем больше вероятность, что она начнёт производить зло.

Согласно этой интерпретации, когда один из элементов системы обращается во зло, он утаскивает за собой все элементы, которые с ним жёстко связаны (0 * 1 * 1 * 1 * 1 = 0). Понятно, что в математике «превращение в ноль» при умножении на ноль происходит мгновенно, или, как сказал бы физик, со скоростью света. В жизни это, очевидно, не так. Зло распространяется постепенно, со скоростью информационного метаболизма системы. Тем не менее, если перед нами структура вида (n * n * … * n), то она либо уже обратилась во зло, либо заражена злом, либо будет им заражена в ближайшее время.

Опять же, посмотрим на все возможные варианты взаимодействия трёх элементов вместе с их этическим весом, или «температурой»:

a + b + c = 7/8
(a * b) + c = 5/8
a * (b + c) = 3/8
a * b * c = 1/8

Обитатели Первого замка, носители первой этической системы, интерпретировали эти результаты следующим образом. Лучший из вариантов — это когда все три элемента независимы друг от друга и могут вступать в конфликт. При невозможности этого, два элемента должны объединиться против третьего (или третий должен бросить вызов двум объединившимся). В двух остальных вариантах преобладают жёсткие связи, и, таким образом, эти варианты хуже естественного состояния среды; хуже, чем естественное поведение элементов, из которых они состоят (3/8 < 1/2; 1/8 <<< 1/2).

Для носителей первой этической системы основой политической теории является представление о том, что в ситуации, когда невозможно гарантировать безупречное поведение всех элементов системы, жёсткую структуру нужно дробить на части. «Умные договорятся, а дураков нужно разделить». Хорошо, когда все дураки думают по-разному; если все дураки начнут думать одинаково, за них будет думать Антихрист. Если объединить все сомнительные элементы в единую жёсткую структуру (через «*»), то рано или поздно — скорее рано, чем поздно, — эта структура будет заражена злом и начнёт производить зло. Если разбить структуру на несколько независимых центров или группировок, связанных через «+», то одни элементы обратятся ко злу, другие — к добру. Между ними возникнет конфликт, но так добро сильнее зла, в этом конфликте победит добро. Пока хотя бы один элемент системы остаётся на стороне добра, он всё ещё может вызвать перезагрузку системы и вернуть её на сторону добра (1 + 0 + 0 + 0 + 0 = 1, сколько бы нулей там не было.) Такая система рухнет, только если зло заразит все элементы одновременно, а это, в свою очередь, маловероятно.

Поэтому первую этическую систему обвиняют в том, что она ведёт к «атомизации» общества, то есть отбирает у людей жёсткие связи, вынуждающие их слепо подчиняться друг другу.

И потому идеалом общества, построенного на принципах первой этической системе, стали: разделение властей, с тремя независимыми ветвями власти; не меньше двух правящих партий; независимые СМИ. И да, рыночная экономика, куда же без неё. Так жили в Первом замке.

Во Втором замке ситуация была иной. Для обитателей второго замка «*» означало вражду, отказ от сотрудничества, а «+», наоборот, тесную связь. И все их интерпретации были полной противоположностью интерпретаций обитателей первого замка, хотя строились на одних и тех же формулах. Оценка системы из трёх элементов для них звучала так: лучший вариант — когда все элементы дружат между собой (a + b + c); если это невозможно, один из участников должен стать посредником между двумя конфликтующими сторонами, или они должны признать его в качестве арбитра ((a * b) + c ). Худший из вариантов — война всех против всех, полная аномия.

Таким образом, основой политической теории для носителей второй этической системы является представление о том, что в ситуации, когда невозможно гарантировать безупречное поведение всех элементов системы, эту систему необходимо объединить в жёсткую структуру, исключающую свободу манёвра для отдельных элементов. «Дураков надо строить», дураков нужно приучить думать одинаково.

[Идеальное состояние общественной материи в рамках второй этической системы — это советская армия. Да, я не удержусь и снова процитирую свой любимый сборник:

«Армия — это коллектив. Коллектив дружный, крепкий, в котором люди всегда на виду друг у друга, вместе живут, учатся, несут службу, отдыхают. Взвод, рота, полк за годы службы становятся солдату родным домом. Нужно ли говорить, какие огромные возможности создаёт это для воспитания человека в коллективе, чтобы не на словах, а на деле повсеместно стало правилом: ответственность каждого перед коллективом и ответственность коллектива за каждого!»

Генерал армии А. А. Епишев, «Воспитание воина-гражданина», в сборнике «Проблемы революции в военном деле» (1965).

А в чём сила советской армии? В том, что в советской армии все думают правильно, то есть одинаково:

«Советская военная доктрина как бы спаяла весь наш воинский организм единством взглядов на характер стоящих перед страной задач военного строительство, способов их решения и методов боевой подготовки войск».

Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов, «Новый этап в развитии вооружённых сил и задачи обучения и воспитания войск», там же.

Для общества второго замка это даёт следующее. Общество — это коллектив. Коллектив дружный, крепкий, в котором люди всегда на виду друг у друга, вместе живут, учатся, работают, отдыхают. Общество — это и есть дом родной. Это создаёт огромные возможности для воспитания человека в коллективе, согласно правилу: ответственность каждого перед коллективом и ответственность коллектива за каждого! И весь этот общественный организм спаян всеобъемлющей политической доктриной, задающей единство взглядов на характер стоящих перед обществом задач, способов их решения и методов подготовки человеческого материала.]

Или вот, партия, как «партия ленинского типа», «авангардная партия». Партия — это та же армия: сильная организация, монолитная дисциплина. Партия построена на принципе «демократического централизма», то есть руководство партии принимает решения в соответствии с интересами всех членов партии, а те обязаны эти решения безоговорочно поддерживать. Член партии может иметь собственное мнение, но только до того момента, пока руководство не объявит, какое мнение на текущем этапе является правильным. После этого все обязаны следовать партийной линии. Никакие фракции, «крылья» и т.д. в партии невозможны. Любая группировка в рамках партии неизбежно становится антипартийной группировкой, потому что противопоставляет часть целому. Пока эти условия соблюдаются, партия воспроизводит добро даже при слабости своих отдельных членов. За счёт жёстких связей положительные явления перевешивают и вытесняют отрицательные, а стойкие элементы перетягивают оступившихся на свою сторону, сколько бы тех не было (1 + 0 + 0 + 0 + 0 = 1). Иными словами, отдельные священники могут пасть, но пока Церковь существует как единый живой организм, она устоит.

Политические идеалы тут соответствующие. Единая государственная власть. Единая общенародная Партия, она же власть. Государственные СМИ, выражающие позицию власти, партии и народа, потому что народ и партия едины, а власть у партии. Естественно, государственная экономика.

Ещё пару слов про экономику.

Для первой этической системы конкуренция — это благо. Когда на рынке конкурируют несколько независимых игроков, часть их решений будет хорошими (1), часть — плохими (0). В условиях конфликта хорошие решения побеждают, а плохие отбраковываются. Если один из игроков создаст эффективную инновацию, остальные вынуждены будут её копировать и создавать аналоги, чтобы не проиграть. Таким образом, полезные инновации быстро распространяются по всей системе (1 + 0 + … + 0 = 1). При наличии же жесткого государственного контроля над экономикой, экономическая система становится болотом, в котором полезные явления тонут, а нездоровые воспроизводятся (0 * 1 * … * 1 = 0).

Для второй этической системы, естественно, всё наоборот. Капитализм — это зло, потому что это система, которая воспроизводит зло. В мире конкуренции царит закон джунглей. Противостояние игроков на рынке способствует распространению зла, но не добра: все негативные явления воспроизводятся, все полезные подавляются (0 * 1 * … * 1 = 0). Даже если кто-то случайно изобретёт что-то полезное, его изобретение окажется собственностью одной из фирм, которая будет тщательно скрывать полезную инновацию от своих конкурентов, и это в лучшем случае. В худшем случае изобретение сразу же закопают, вместе с изобретателем. Зато в государственной экономике все предприятия и организации объединены в единую сеть. Предприятия отстающие оказываются в одной упряжке с лидирующими, а это значит, что они вынуждены подтягиваться до их уровня. Если на одном предприятии или заводе в рамках единого производственного комплекса будет придумано что-то полезное, то эта инновация сразу же распространится по всей системе, так как ей ничего не будет мешать (1 + 0 + … + 0 = 1).

Как видите, в двух замках возникло два очень разных общества. И всё из-за того, что человечки пытались жить согласно формулам, которые они же сами и придумали.

P.S. Естественно, реальные СССР и США соотносятся с выдуманными замками весьма приблизительно. По отношению к этическими системам Лефевра, каждое современное общество будет представлять собой половинку символа Инь-Ян — господство одной этической системы в культурном пространстве неразрывно сочетается с зародышем другой. В СССР заметная часть интеллигенции не разделяла «советскую» (вторую) этическую систему и вела с ней идеологическую партизанскую войну. Когда население СССР в массе своей разуверилось в соответствующих ценностях, СССР рухнул. Когда американские политики стали вслух говорить о том, что пытки — это оправданно, если пытать только врагов, они стали приближаться ко Второму замку. Если они окончательно поверят, что «цель оправдывает средства», США перестанут существовать в связи с утратой базовых американских ценностей, и на этой территории возникнет другая страна, пусть даже она будет называться похожим именем.

***

Brotherhood. Unity. Peace.
One Vision, One Purpose.
Peace Through Power.

Плакат1: Добро и Зло по Лефевру

В единстве — сила!
Победа — в борьбе!

()

Как ни странно, при желание тут можно увидеть определённое противоречие. Википедия приводит исторические формы высказывания про силу и единство, включая такие: «единство порождает силу, а борьба растрачивает» и «согласие придаёт мощь делам человеческим, а потому постоянные свары лишают людей силы» (*).

Лефевр, глядя на подобную агитацию, предложил логическую конструкцию, которая увязывала одно с другим.

«В единстве — сила» — это описание обывательской логики Второй этической системы.

Таким образом, основой политической теории для носителей второй этической системы является представление о том, что в ситуации, когда невозможно гарантировать безупречное поведение всех элементов системы, эту систему необходимо объединить в жёсткую структуру, исключающую свободу манёвра для отдельных элементов. «Дураков надо строить», дураков нужно приучить думать одинаково.

n + n + n + … + n >>> 1/2; система с жёсткими связями производит добро (она «теплее» окружающей среды).

«Победа — в борьбе» — описание героической логики Второй этической системы. Герой, идущий на конфликт, повышает свой этический статус.

Для второй этической системы это означает, что этический статус повышает герой, перешедший от компромисса к конфликту (опять же, заменивший «+» на «*»). Это задаёт для второй этической системы парадигму «героического/жертвенного конфликта»: «ты мне нравишься, но я готов тебя убить». Это тоже подвиг.

В обоих случаях, подчёркиваю, герой соответствующей этической системы идёт на принцип, несмотря на возможные негативные последствия для себя и для окружающих. Этим герои отличаются от обывателей, которые хотят существовать в рамках комфортной, «тёплой» системы, и, соответственно, жертвуют ради этого своим этическим статусом…

У героев второй этической системы отсутствует возможности предложить компромисс, не уронив при этом свой этический статус. Развязанный конфликт, напротив, повышает статус. Поэтому вторую этическую систему можно назвать «этикой конфликта».

n(n + m) < n(n * m); герой, адекватно рефлексирующий свой переход к состоянию конфликта, имеет более высокий этический статус.

Но, пишет Лефевр, раз мы можем увязать эти два утверждения в рамках одной этической системы, то мы также можем описать и другие следствия из этого подхода.

Если

«В единстве — сила» = TRUE

И

«Победа — в борьбе» = TRUE

То:

Зло, само по себе, сильнее Добра: 1 * 0 = 0, в конечном счёте Добро проигрывает Злу.

Поэтому цель оправдывает средства: 1 + 0 = 1, Добру приходится идти на компромисс со Злом, чтобы побеждать Зло его же методами.

И потому так важно учить людей творить добро и стремится к добру, потому что если целью действия будет добро, как мы его понимаем, то и результатом будет добро (независимо от средств).

***

Из этого Лефевр, в свою очередь, вывел, что можно построить абсолютно зеркальную систему, которая будет столь же логична и внутренне непротиворечива.

«В разнообразии — сила». Это обывательская логика Первой этической системы.

Для носителей первой этической системы основой политической теории является представление о том, что в ситуации, когда невозможно гарантировать безупречное поведение всех элементов системы, жёсткую структуру нужно дробить на части. «Умные договорятся, а дураков нужно разделить». Хорошо, когда все дураки думают по-разному; если все дураки начнут думать одинаково, за них будет думать Антихрист. Если объединить все сомнительные элементы в единую жёсткую структуру (через «*»), то рано или поздно — скорее рано, чем поздно, — эта структура будет заражена злом и начнёт производить зло. Если разбить структуру на несколько независимых центров или группировок, связанных через «+», то одни элементы обратятся ко злу, другие — к добру. Между ними возникнет конфликт, но так добро сильнее зла, в этом конфликте победит добро. Пока хотя бы один элемент системы остаётся на стороне добра, он всё ещё может вызвать перезагрузку системы и вернуть её на сторону добра (1 + 0 + 0 + 0 + 0 = 1, сколько бы нулей там не было.)

n + n + n + … + n >>> 1/2; система с гибкими/конфликтными связями производит добро (она «теплее» окружающей среды).

«Победа — в умении договариваться». Это героическая логика. Герой, прекращающий конфликт, повышает свой этический статус.

Для первой этической системы это означает, что герой, перешедший от конфликта к компромиссу (заменивший «+» на «*») повышает свой собственный статус ценой возможного ухудшения обстановки. Это задаёт для первой этической системы парадигму «героического/жертвенного компромисса»: «ты мне не нравишься, но я готов с тобой договариваться». Это подвиг…

У героев первой этической системы отсутствует возможность начать конфликт, не уронив при этом свой этический статус. Достигнутый компромисс, напротив, повышает статус. Поэтому первую этическую систему можно назвать «этикой компромисса».

n(n + m) < n(n * m); герой, адекватно рефлексирующий свой переход к компромиссу, имеет более высокий этический статус.

И отсюда следует, что:

Добро, само по себе, сильнее Зла: 1 + 0 = 1, в конечном счёте, конфликт Добра и Зла приведёт к торжеству Добра.

Поэтому цель не оправдывает средства: 1 * 0 = 0, если Добро начнёт вести себя, как Зло, оно превратится в Зло.

И потому так важно учить людей не творить зло и избегать зла, потому что если наши действия будут злом, как мы его понимаем, то и результатом наших действий станет зло (независимо от цели).

***

На самом деле, Лефевр сначала выдумал Первую этическую систему, поэтому она и называется Первой. Просто он взял за аксиому, что Добро сильнее Зла — а потом у него само собой вышло, что те, кто в это верит, должны заодно поддерживать разделение властей и независимые СМИ (даже если эти СМИ будут рупором капиталистов, главное, чтобы это были разные, конфликтующие капиталисты), так что СССР сразу отпадает. Поэтому в 1974 году он плюнул, сел в самолёт и улетел работать в США.

***

Я начал этот пост с классических лозунгов Братства НОД из бессмертной стратегической серии Command & Conquer. Теперь вам понятно, почему идеальные антагонисты с точки зрения Первой этической системы должны олицетворять принцип «один народ, одна партия, один фюрер», или там One Vision, One Purpose; Brotherhood, Unity, или, в конце концов, «Одно Кольцо, чтоб править всеми»?

Плакат2: Добро и Зло по Лефевру

(1, 2)