«13 убийц» и восточная этика
«13 убийц», фильм 2010 года
В качестве своеобразного пролога. Крайне характерна строчка в описании действующих лиц на странице фильма в англоязычной Википедии: «Shinzaemon — The leader of the group. A war weary, former decorated Shogun’s Samurai who is hired to carry out the mission«. Если бы они смотрели старый фильм, им бы в голову не пришло такое написать. Какой же Синза «уставший от войны»? От какой войны? Никто из героев никогда не видел никакой войны, они о ней в книжках читали. В нужных. Да, в фильме всё кончается настоящей войной, пусть маленькой, но для всех участников эта война — первая. В старом фильме это сформулировано совершенно однозначно. Новый фильм, видимо, не сумел донести эту мысль до западного зрителя, если она и звучит, то скороговоркой. Ну а японский зритель, понятное дело, и так знает свою историю.
Как я уже кажется говорил, многие сцены были пересняты с точностью до кадра. Но стилистика чуть иная, как и следовало ожидать от цветного римейка, снятого через сорок семь лет после чёрного-белого оригинала. Визуальная составляющая напомнила мне иллюстрации Госеки Кодзимы (Goseki Kojima; это художник легендарных японских комиксов «Одинокий волк и его щенок», «Палач-самурай», «Путь убийцы»), включая его фирменные штрихи — например, когда Ханбей видит маленького писающего мальчика, ну и прочее в том же духе.
В отличие от современной манги, те старые комиксы опирались на стилистику чёрно-белых самурайских фильмов. Другое дело, что в комиксах можно было показать вещи, невозможные для тогдашнего кинематографа с технической или финансовой точки зрения. Такаси Миикэ решил, что в наши дни это уже не проблема — всё можно нарисовать на компьютере. К сожалению, это самое слабое место фильма. Во-первых, компьютерная графика в японских фильмах традиционно дешёвая и не очень качественная. А во-вторых, она вызывает чудовищный диссонанс с общей эстетикой. В самурайском фильме не должно быть ничего «виртуального»!
(Да, в фильме есть момент, когда убийцы спускают на врага стадо быков. Стадо горящих быков — для пущей жести, им на спину привязали паклю и подожгли. Возникает стойкое ощущение, что за анимацию быков отвечал человек, никогда не видевший этих животных. В играх середины двухтысячных графика и то была лучше.
Выскакивающие из-под земли деревянные стены-баррикады тоже доставляют своей ненатуральностью.)
Ладно. Теперь о том, что поменяли в новом фильме.
Такое чувство, что герои сделали выводы из прошлых ошибок.
В старом фильме лучший воин из тринадцати, ученик Синзаэмона Хираяма Кудзюро, погибает, потому что в критический момент у него сломался меч. В этом фильме он учит остальных: «Бой — это не спортивное состязание. Сломался меч, хватай палку! Нет палки — бери камень! Нет камня — бросайся на врага и бей его руками и ногами!»
Ну и заодно, на всякий случай, он распихивает по всему городку десятки запасных мечей.
В старом фильме Нарицуги убили, когда он оказался изолирован от своей свиты. В новом фильме Ханбей старается ни на шаг не отходить от господина. Более того, вместо пятидесяти воинов он взял с собой семьдесят. А после того, как им запретили въезд на территорию Овари, Ханбей понял, что происходит что-то неладное — и нанял ещё сто тридцать. Синзаэмон в своём городке-ловушке ждал несколько десятков человек, а приехало сразу двести, включая воинов с ружьями.
Идём дальше. По другому сделан разговор Синзаэмона с верховным судьёй. Ни в одной версии судья не говорит, чего именно он требует.
В старом фильме это звучит, как «отбери верных людей и реши вопрос». Тогда Синза спрашивает, а нужно ли действовать именно так? Может, проще обычными методами, ну там, единогласным решением государственного совета, отправить лорда Нарицуги в отставку…?
В новом фильме судья вообще ничего не говорит. Он показывает. Вот старый самурай, у которого Нарицуги убил сына и невестку. А вот… девушка. Режиссёр Такаси Миикэ любит гротеск и ужасы, тут секрета нет. А в этот фильм он ещё добавил социальные, чуть ли не левацкие нотки. В старом фильме звучала фраза, что под властью безумного лорда крестьяне Акаси бедствуют и бунтуют. Буквально одной строчкой. Нет, говорит нам режиссёр нового фильма, это и есть самое важное! Если Нарицуги самураев за людей не считает, то как вы думаете, как он с простым народом обходится?
Отец девушки был предводителем крестьян, восставших против непосильных налогов. Нарицуги похитил девушки, аккуратно ампутировал ей руки-ноги, насиловал её несколько дней, а когда она ему надоела — выкинул на дорогу. Посмотри Синзаэмон, внимательно посмотри на то, что от неё осталось — слуги судьи снимают с девушки кимоно. Синза в шоке. «У тебя есть родственники?» — только и смог выдавить он.
Слуги судьи кладут перед девушкой лист бумаги и вставляют ей в рот кисть. «Да», — поясняет судья, — «Он ведь ей и язык вырвал». Девушка водит кистью по бумаге, изображая каракули, в которых угадываются два слова — «Казнь. Всех». Всех убили.
Синзаэмон не выдерживает этой галереи ужасов. Он начинает смеяться. Повернувшись к верховному судье, он говорит: «Я счастлив. Я благодарен судьбе за то, что она дала мне возможность умереть смертью самурая в этот мирный век». Верховному судье не пришлось ронять своё достоинство и вслух говорить о том, что должно быть сделано. Синза сам всё отлично понял. Таким, как лорд Мацудайра Нарицуги, не место на этой земле.
Да, теперь о самом Нарицуги. Совершенно другая трактовка. Неадекватный вырожденец в старом фильме, теперь он превратился в настоящего демона с симпатичным лицом и приятным голосом. Нарицуги понимает, что он делает, он адекватно воспринимает реальность и сознательно глумится над самурайским кодексом. «Наказывать слуг — мой долг, как господина», говорит он, вырезая очередную невиновную семью. Демон догадывается, что вряд ли проживёт долгую жизнь, но планирует по максимуму оторваться в каждый оставшийся ему день. Людей он ласково называет «обезьянами». Это Зло стивенкинговских масштабов.
Во время финального боя он вовсе не паникует, а наоборот, смотрит на происходящее с благожелательным интересом.
«Как ты думаешь, Ханбей», — спрашивает он у начальника своей охраны, — «В эпоху войн всё это выглядело именно так?»
«Наверное», — отвечает тот, не осознав вопрос. Тем временем, вокруг всё горит, взрывается, гибнут люди.
«Ох, как это прекрасно! Нет, решено — стану членом государственного совета, обязательно сделаю так, чтобы эпоха войн вернулась!» — и Нарицуги смотрит на Ханбея с еле скрытой иронией, дескать, понял, кому ты служишь?
В каком-то смысле, Нарицуги озвучивает мысли зрителя. «Резня — это круто!», и ближе к концу фильма, глядя на усеянную трупами землю: «Кто-то скажет, что это омерзиртельно и жестоко, а я скажу, что это потрясающе!» Разве не ради этого мы и пошли в кино на этот фильм?
Отношения Синзы с племянником. Племянник живёт с гейшей, но теперь он не музыкант, а азартный игрок. Дядя уговаривает его, рассказав о том, что начинает игру, которая будет ещё рискованней, чем игра в кости, с более высокими ставками и меньшими шансами на победу. «Настоящий игрок всегда ставит на кон самого себя» — «А что ты выиграешь в случае победы?» — «Не знаю… добрую память?» Племянник сразу соглашается сыграть на таких условиях.
Отношения Синзы и Ханбея тоже строятся иначе, хотя и тут Синза — самурай из древнего рода, не чета Ханбею.